Станислав Черняк – Мы, Николай II. Трилогия (страница 20)
Из посольства, ставшего на эти дни моим императорским дворцом, первым делом мы поехали в русский храм на улице Дарю, где сердечно пообщались с протоиереем Димитрием Васильевым, а уже после этого отправились в Елисейский дворец, к президенту. Особое внимание, по просьбе Коковцова, я уделил председателям обеих палат французского парламента – Лубэ и Бриссону, это были весомые персонажи нынешней французской политики, нужные для успешной реализации наших планов. После приёма дипломатического корпуса у Президента Фора был организован банкет, на котором мне, упомянув о «ценных узах», пришлось подчеркнуть особое значение Парижа, как «источника вкуса, таланта, света». Как можно больше комплиментов и как можно меньше политики – буквально звучало в моей речи. Кто бы мог подумать ещё несколько месяцев назад, что я способен на такие изощрённые политесы, однако общение с Витте, Столыпиным и Коковцовым, а также массой людей, которых я не упоминаю в силу ограниченных рамок моего повествования, дало щедрые плоды.
В какой-то момент, когда банкет был в полном разгаре, Феликс Фор подошёл ко мне и настоятельно попросил посетить большой бал господина Ротшильда, который проходил совсем рядом. Кстати, я совсем забыл сказать, вместе с телом Николая Александровича мне почему-то передалось и его знание пяти иностранных языков, из которых тремя – французским, английским и немецким – он владел в совершенстве. Это было очень кстати, так как избавляло от необходимости таскать за собой переводчика и делать его ненужным свидетелем моей политической кухни. К сожалению, другие специфические знания либо не передались, либо передались частично. Иногда мне казалось, что душа истинного Николая поднимается откуда-то из глубин, чтобы дать отпор неизвестному захватчику, но оставим мистику и вернёмся к реальности.
Немного поломавшись для вида, я согласился. На самом деле, официально встреча с Ротшильдом планировалась изначально, все её нюансы были обговорены сотрудниками Коковцова заранее. Мне не хотелось широко афишировать её, наживая себе новых врагов и завистников, в том числе и в свете новых идей создания Единого Европейского союза. Мы с Фором незаметно исчезли, войдя в одну из бесконечных дверей, и совсем скоро, в сопровождении многочисленной охраны, оказались свидетелями одного из самых роскошных балов, который мне только удалось повидать. Фор провёл меня по полутёмному коридору к двери кабинета, обитой дорогой кожей. Дверь в то же мгновение распахнулась, и Президент Франции показал мне рукой на открывшийся дверной проём, откуда исходило странное голубое сияние.
Глава 21
Международная империя Ротшильдов, как известно, ведёт свою историю от Майера Амшеля Ротшильда, который родился в 1744 году в еврейском квартале во Франкфурте-на-Майне (Германия) в семье менялы и ювелира Амшеля Мозеса Бауэра, торгового партнёра Гессенского дома. Майер Амшель построил крупный банковский бизнес и создал свою империю, послав пятерых сыновей в европейские столицы возглавлять её филиалы.
У финансовой империи Ротшильдов было две важнейшие составляющие стратегии развития. Первая – создание международной, наднациональной корпорации нового типа, способной противостоять в силу своего масштаба, связей и возможностей антисемитской политике отдельных государств и политических сил. Вторая – сохранение полного контроля над бизнесом в руках членов семьи. Завещание Майера Ротшильда гласило, что все важные посты в деле должны занимать только члены семьи. Мужчины клана Ротшильдов должны были заключать браки только с двоюродными и троюродными сёстрами, чтобы накопленное богатство всегда оставалось внутри семьи и служило общему делу. Благодаря этому, за прошедшие два с лишним века Ротшильды породнились практически со всеми значимыми финансовыми семьями Европы.
Ротшильдов часто обвиняют в сионизме, но факты говорят об обратном. В своё время я узнал об одном таком факте, поразившем меня до глубины души: через своих доверенных лиц Ротшильды активно финансировали Гитлера и поддерживали его дьявольские планы, что косвенно подтверждается их успешными усилиями по закрытию Британской империи для еврейских беженцев, а также помощью Гитлеру в уничтожении евреев Венгрии. Объяснение очень простое – эти люди никогда не учитывали в своих действиях идеи добра, справедливости, морали, религиозные убеждения или личные симпатии. Для финансовой империи существуют только деньги, всё остальное на планете – не более чем способ или средство умножить свои капиталы.
Кстати, чтобы закончить этот не совсем уместный разговор про Гитлера, вспомним одну занимательную версию его происхождения. Дело в том, что его отец Алоис Гитлер был внебрачным сыном 42-летней незамужней крестьянки из Нижней Австрии. Её звали Мария Анна Шикльгрубер, и на момент рождения сына она работала в венском особняке банкиров Соломона и его сына Ансельма Ротшильдов. Один из них, по версии будущего канцлера Австрии Энгельберта Дольфуса, и стал дедом Гитлера. Версия, конечно, фантастическая, но почему-то через два года Дольфус был зверски убит, а вся его канцелярия вывезена в Германию. Гитлера безумно бесила эта версия, но факт остаётся фактом – ни один из Ротшильдов и их ближайшего окружения не пострадал, хотя ограбили их основательно.
Клан Ротшильдов имеет отношение и к рождению таинственного и магического ордена иллюминатов. Именно первый Ротшильд – Майер Амшель – его и организовал, поручив развитие ордена профессору естественного и канонического права в университете города Ингольштадт (Бавария) Адаму Вейсгаупту, который разработал свод правил, способный до глубины души потрясти любого нормального человека. Члены ордена клялись бороться с суеверием и невежеством, христианством и монархиями. Но какими методами! Культ зла, межклассовые войны, использование любых методов и средств: ложь, пороки, алкоголь, наркотики, коррупция для разложения общества, а в итоге – разрушение цивилизации, порабощение и тотальное управление людьми.
Однако я слишком увлёкся и увёл вас в сторону от моей истории, мне просто хотелось передать вам своё настроение, страхи и сомнения перед предстоящей встречей. Вот уж воистину – горе от ума, прав был господин Грибоедов.
Я сделал шаг и впервые так близко увидел олигарха. Натаниэл Майер Ротшильд, 1-й барон Ротшильд, высокий красавец в тёмном, безумно дорогом фраке, украшенном изящной бутоньеркой, вежливо поклонился, а потом мягкой тёплой ладонью пожал протянутую мной руку.
– Моё почтение, Ваше Величество.
– Приветствую Вас, барон. Нам с Вами предстоит деловой разговор, поэтому предлагаю обращаться ко мне Николай Александрович.
Я осмотрелся – шикарный дубовый стол, изысканный тёмно-коричневый кожаный диван и кресла того же цвета, на полу – ковёр с какими-то мистическими знаками. Источник странного голубого сияния обнаружился чуть в стороне. Это был новейший ультрафиолетовый светильник. Четыре года назад была открыта способность ультрафиолета уничтожать бактерии и микробы, кварцевые лампы ещё не были изобретены, но их прообраз зримо присутствовал в кабинете одного из влиятельнейших людей мира.
Ротшильд поймал мой взгляд, но никак его не прокомментировал. Его интересовали куда более важные вещи.
– Отлично, Николай Александрович, надолго я Вас не задержу, у меня к Вам всего два вопроса, от которых напрямую зависит ваше будущее и тональность наших отношений с Российской империей. Не стоит видеть во мне врага, – Ротшильд улыбался, но улыбка его была стеклянной и ненатуральной. – У Вас хватает врагов и без меня, причём не менее могущественных. Своими активными реформами Вы разбудили силы, невиданные в мировой истории.
Я с удивлением посмотрел на Ротшильда. Начало разговора впечатляло.
– Первый, – продолжил Ротшильд. – Каков на сегодняшний день размер внешнего долга Российской империи?
– Порядка двух с половиной миллиардов рублей.
– Тогда второй вопрос и одновременно моё предложение. Я готов полностью взять погашение этой суммы на себя, при одном небольшом условии: Вы согласитесь дать в России равноправие моим соплеменникам.
Только в этот момент я вспомнил, что очень давно читал об этом разговоре банкира и русского царя. Николай ответил отказом, говоря, что русский народ ещё тёмный и очень доверчивый и при равноправии он немедленно попадёт в кабалу евреям. Отойдя от Ротшильда, Государь сказал: “Сейчас я подписал себе смертный приговор”. Хорошо, что вовремя вспомнил, предупреждён – значит вооружён.
– Господин Ротшильд, в моей империи все народы будут иметь равные права и свободы. Я не верю в национальности, я верю в индивидуальные особенности людей. Среди Ваших соплеменников много людей активных, талантливых, энергичных. Моя задача – направить их энергию в мирное русло.
– Тогда уточнение – готовы ли Вы отменить Положения о черте оседлости 1804 и 1835 годов и защитить евреев от возможных погромов?
– Черта оседлости, на мой взгляд, – пережиток средневековья. Такое проявление национальной и религиозной дискриминации неминуемо приведёт к ответной реакции – к протестам. Еврейская молодёжь активно вступает в ряды революционных и националистических организаций, я намерен радикально изменить существующий порядок вещей.