Станислав Черняк – Мы, Николай II. Годы 1914-… (страница 2)
— Только не в Европе, которая буквально кишит разномастными шпионами.
— И не в Турции, где мой выезд не останется незамеченным…
— А что, если нам заручиться поддержкой Вудро Вильсона и организовать встречу в Американских штатах?
— Нет, это далеко, да и авиасообщения пока нет, а плыть неделями — бессмысленная потеря времени, да и слишком большой риск засветиться. Хотя, — я рассмеялся, — это отличный вариант отправить Франца Иосифа побыстрее к его праотцам из весёлой семейки Габсбургов.
Глава 62
Аликс была в это сумрачное утро особенно печальна и молчалива. Она периодически переводила взгляд на промокший парк за окном, а потом грустно вздыхала, правда, стараясь делать это тихо и незаметно.
Помимо Аликс с нами сегодня завтракали Пётр Аркадьевич Столыпин и Григорий Ефимович Распутин. Отношения между ними были гораздо лучше, чем в оригинальной версии событий, известной в этом мире лишь мне, однако полного доверия не было, не говоря уже про дружбу. Признаться, меня это вполне устраивало. Вполне достаточно дружеских отношений между премьер-министром Столыпиным и министром внутренних дел Добржинским. Антон Францевич сегодня отсутствовал по причине плохого самочувствия. В сырую погоду у него начинались проблемы с дыханием. И, хотя придворные врачи, обследовав лёгкие Добржинского, ничего серьёзного не нашли, с каждым годом недуг его становился всё заметнее. Я мог бы предположить, что это как-то связано с раком на ранней стадии, но старался гнать эти мысли, ибо сделать ничего не мог — известных мне лекарств не было и в помине, да и, признаемся честно, и в наше время их эффективность вызывает большие вопросы. Распутин периодически работал с Антоном Францевичем, производя эффектные пассы руками над его грудной клеткой и шепча молитвы. Становилось лучше, но только до первой непогоды.
А что вы хотите? Добржинский и так уже прожил на два десятка лет больше, чем ему было отведено природой. А тут ещё стрессы, покушения, заговоры. Многие события я оставляю за чертой своего повествования, ибо непосредственным свидетелем их не был, да и закончилось всё благополучно, так что же бумагу марать? Делюсь только самым важным.
— Уважаемый супруг, — Аликс с возрастом перестала при посторонних называть меня Ники. Да и какой, к чёрту лысому, Ники — 46 годочков, пятеро детей, да ещё и ⅙ часть земной суши на плечах. — Сестра Ирен пишет, что её супруг Альберт Вильгельм Генрих, который, как ты помнишь, состоит в чине гросс-адмирала, буквально разрывается между кабинетом Вильгельма и генеральным штабом. Там явно что-то готовится, и блюдо, испечённое на этой кухне, вряд ли России и миру придётся по вкусу.
— Войны германцы жаждут, — внезапно развил мысль Распутин, за что удостоился укоризненного взгляда Петра Аркадьевича Столыпина, предпочитавшего не встревать в разговоры царственных супругов.
— Григорий, англичане и французы мечтают о ней не меньше, — Аликс продолжала делиться с нами своими мыслями. — Всем надо чем-то владеть, кем-то распоряжаться, и всё мало, мало.
— Такова, матушка, природа человеческая, — Распутин потянулся, чтобы достать салфетку и тщательно протёр ей губы и подбородок. — Без войн и прогресс невозможен. Только вот в эту, уж простите Ваше Величество, что с советом лезу, вступать нам никоим образом нельзя, чувствую я, что погубит она и меня, и Вас, и Россию.
Я в очередной раз удивился пророческому дару Распутина. С годами он только рос и усиливался. В прошлой реальности ему не удалось раскрыться в полном объёме — помешали пьянки, дебоши, бесконечные поклонницы и просители. Нынешний Григорий Ефимович вёл образ жизни куда более добропорядочный, что благоприятно сказалось на его экстрасенсорных способностях.
То, что Первая мировая война на пороге, как вы прекрасно понимаете, я знал и без Распутина. Вопрос — как предотвратить её, был гораздо сложнее. Раздать всем сёстрам по серьгам было задачей практически невыполнимой.
Я немного поколебался, но решил всё-таки обсудить со своим ближним кругом вопрос, который меня так тревожил:
— До завтрака мы с Владимиром Николаевичем Коковцовым обсуждали возможность встречи с Францем Иосифом и моим дорогим дядюшкой Вильгельмом.
— Отличная идея, — сразу же подхватила Аликс. — Зачем троим умным людям подвергать риску жизни своих подданных, если можно просто договориться?
— Не всё так просто, дорогая, — я немного поморщился, ибо заметил, что активность Аликс отразилась тенью неудовольствия на лице Столыпина. Совсем недавно у нас состоялся с ним разговор о том, что немецкие корни Аликс могут сыграть злую шутку с нашей царской семьёй. Не дай Бог, начнись война, могут сразу начаться разговоры о шпионаже в пользу немцев и прочий подобный бред. Тогда я, немного шутя, напомнил Петру Аркадьевичу о своих собственных немецких корнях (точнее, корнях Николая Александровича Романова, ибо во мне самом чёрт голову сломит — сколько всего намешано). Однако, судя по реакции на реплику Аликс, мыслей этих он не оставил.
— Союзники нас не поймут, уважаемая Александра Фёдоровна, — взял на себя инициативу Столыпин. — Британцы, французики всякие.
— Так вот, друзья, — я решил вернуть инициативу в свои руки. — Встреча состоится, это мной решено, но вот где её провести, чтобы наши нынешние союзники не переполошились — вот в чём суть вопроса!
— Ваше Величество, — Столыпин даже немного привстал. — А почему бы не повторить события 1905 года, когда на Вашей чудесной яхте «Полярная звезда» был подписан Бьёркский договор? И если бы не позиция уважаемого Сергея Юльевича Витте, вечная ему память, вместо Антанты вполне возможно была бы сейчас одна Великобритания, и угрозы большой войны не было бы. Хотя, признаться, французам я не верю. Вспомните февраль 1909 года, когда Франция уведомила о своей неготовности поддержать нас, если мы выступим на стороне Сербии и объявим войну Австро-Венгрии, то есть, по сути, наплевала на союзный договор 1894 года…
— Господа, — решил я призвать присутствующих к порядку. — Я прошу не превращать нашу беседу в политический митинг, а стараться говорить по существу. Пётр Аркадьевич, я понял Вашу идею насчёт яхты. К сожалению, в нынешних условиях это слишком заметно и небезопасно. Появление моей яхты недалеко от берегов Германии, скорее всего, станет не попыткой предотвращения, а катализатором войны.
— Мне не даёт покоя город Сараево, — вновь вступил в разговор Распутин. — Я пока не очень понимаю, но явно там произойдут значимые для истории события. Может, стоит именно там предложить провести встречу?
Все присутствующие молча, но с очень выразительным выражением лиц, уставились на Распутина. Хуже места для встречи просто невозможно было выдумать. По Берлинскому договору 1878 года «Великие Державы» (Австро-Венгрия, Британская империя, Франция, Германская империя, Италия, Османская империя и Российская империя) признали за Сербским княжеством суверенитет. В 1882 году княжество было преобразовано в Королевство Сербия и было возглавлено королём Миланом I. После его смерти королём Сербии стал его сын Александр Обренович. Оба короля явно неровно дышали в сторону Австро-Венгрии, однако в мае 1903 года ситуация кардинально изменилась. Группа сербских офицеров во главе с Драгутином Димитриевичем захватила королевский дворец, лишив жизни, помимо короля и королевы, обоих королевских братьев, начальника стражи и множество его подчинённых.
В обществе ходили разговоры об ужасных подробностях этого переворота. Говорили, что королевские тела были раздеты и жестоко растерзаны, а позже выброшены через окно в дворцовый сад. Не могу комментировать эти слухи, но одно знаю точно — новым королём, популярным в народе, стал Пётр I из династии Карагеоргиевичей. Он, в отличие от предшественников, был гораздо более дружелюбно настроен по отношению к России. Эти настроения царили и в обществе. Сербские националисты развязали настоящую борьбу с Австро-Венгрией, как в самой Сербии, так и за её пределами, охотясь на назначенных Веной чиновников всех уровней.
Таким образом, Сараево было точкой максимального накала, местом, где на весьма компактной территории сошлись интересы сразу нескольких европейских народов: австрийцев, венгров, сербов, боснийцев, албанцев…
— Фи, если Ваше Величество решит поехать в Сараево, то я прошу сделать это без меня, — вдруг категорично заявила Аликс.
— Что тебя так смущает, дорогая?
— Мои европейские подруги пишут, что Франц Иосиф назначил эрцгерцога Франца Фердинанда наблюдателем военных манёвров в провинции Босния, которые как раз сейчас начинаются.
— Не понял. С каких пор тебя начало смущать общество Франца Фердинанда?
— Оно не начало смущать, оно смущает всех добропорядочных людей последние 14 лет. Наследник трона, выбравший в спутницы жизни простолюдинку. Как такое возможно, ведь их дети никогда не смогут занять австрийский трон? Он даже не может полноценно появиться с ней в приличном обществе.
Фраза Аликс заставила меня задуматься — но, позвольте, ведь именно герцогиня София была с супругом в машине в момент покушения, до которого в новой версии событий оставалось чуть меньше месяца. И тут откуда-то из глубин памяти всплыл факт, что при участии наследника австрийского трона в военном деле, коим, кстати, и являлись объявленные манёвры, все условности становились ничтожными, и герцогиня София могла наслаждаться публичным признанием своего ранга. Так вот почему Франц Фердинанд и решил направиться в Сараево, несмотря на все предупреждения службы безопасности. Это была лазейка — там, в Сараево, эрцгерцог и его жена могли ездить в открытом автомобиле бок о бок… Таким образом, ради любви эрцгерцог шёл на смерть.