Станислав Буркин – Русалка и зеленая ночь (страница 42)
Но шли века, а братья по разуму все не встречались.
Длинным раздвоенным языком Хэм повернул какую-то рукоятку и Анджей почувствовал, что его конечности освободились.
«Друг мой, – закончив рассказ, попросил его Хэм. – Не поможете ли вы мне встретиться с верховным правителем вашей планеты? А то, между нами, разумными существами, говоря, так уже мимикрировать хочется, что просто мочи нет».
– Но у нас нет верховного правителя, – признался Анджей, потирая запястья, – наша планета поделена на много кусков, и у каждой – свой правитель.
«Обидно, обидно, – признался Хэм. – И, кстати, довольно нерационально. Впрочем… Пусть он будет и не самый-самый верховный, а просто великий вождь. Дело в том, что сама ваша, извините, ужасно уродливая форма так и подталкивает Хэма перевоплотиться в человека. Это будет не менее интригующим, чем летающая ракушка с Ганимеда, в которую превратился наш прославленный дядюшка, россказни про которого Хэму уже надоели. Но раз уж нам повезло первыми встретить разумных существ, мы уж хотим стать не рядовым человеком, а каким-никаким королем-царем-президентом».
– Но, Хэм, вы же сам говорили, что это преступление.
«А и начхать. Мы все равно уже преступники. Хэм ведь оживительную машину спер».
– У кого? – поразился Анджей.
«У верховного правителя нашей планеты… Она только у него и была».
– Да-а, – покачал головой Анджей, но тут же вспомнил, что и у самого у него рыльце в пушку. Не он ли перед смертью украл звездолет?.. Не суди да не судим будешь…
– А если Хэм в кого-то превратится, он можешь потом снова стать хамелеоном?
«Ой, даже не говорите об этом при нас… Это страшный, страшный позор для хамелеона. Вернуться в исходный образ нас можно заставить только под изуверскими пытками, но мы бы предпочли умереть… Таких ящеров, которые вернулись в свой образ и больше не могут преобразиться у нас называют, э-э-э, «безпотенциалами»… Нет, «безпатентами»…»
– Импотентами, – предложил Анджей.
– Да, что-то вроде того. Только намного хуже…
Внезапно в голове Козы возникла безумная мысль.
– Слушайте, Хэм, – сказал он. – Давайте так. Я помогу вам стать одним из самых главных земных вождей, а вы поможете мне найти и оживить одного человека. Очень важного для меня человека…
«Самку?» – догадался Хэм.
– Да, – признался Коза. – Именно. Так вы согласны стать одним из главных земных вождей?
«А что это за вождь? – завилял хвостом от радостного предчувствия Хэм. – Он действительно такой уж могущественный?»
– Он очень, очень могущественный! – подтвердил Анджей. – Правитель самой большой державы моего мира.
– Так полетели же! – обрадовано махнула перепончатой лапой рептилия.
Когда друзья-преступники – человек и ящер – приблизились к Земле настолько, что стало возможным принимать телепрограммы, Анджей попытался настроить приёмник, перенёсенный из «Полонеза» вместе с другими вещами. Первым, что они поймали на российской волне, было ток-шоу «Большое свинство».
– … Итак, это четырнадцатая студия, и я – Малахит Андреевич! – вопил немолодой, одетый будто клоун, телеведущий, часто поправляя сползающие на нос очки. – У нас прямой эфир!
«Мы хотели бы превратиться в этого человека! – глядя во все глаза, заявил Хэм. – Не он ли ваш великий вождь?»
– Нет, нет, не вздумай! – закричал Анджей. – Это редкостная русская курва!
Передача продолжалась:
– Тема нашей сегодняшней программы – можно ли быть счастливым там, где практически нет противоположного пола? Пусть натуралы кричат, что нельзя, но мы утверждаем… – Ведущий многозначительно взмахнул рукой с микрофоном, его заглушили аплодисменты, но он переорал их: – Встречайте! Старший орбитальный слесарь-пустолаз Олег Николаевич Трипиков.
Под гвалт аплодисментов заиграла дурацкая музыка, и на сцену неверной походкой вышел грузный мужчина с газовым ключом в руке.
– Добрый вечер, Олег Николаевич! – встретил его ведущий.
– Привет, – смущенно отозвался пролетарий и утонул в низком очень мягком кресле.
– Скажите, направляясь на работу в космос, вы были готовы к сожительству с коллегами-мужчинами?! – затараторил ведущий.
– Нет, я и думать не думал… – начал слесарь, выглядывая из-за задранных коленок.
– У вас были проблемы с женщинами, тут, на Земле?
– Нет. Но когда я прибыл на станцию…
– И вам понравилось это предложение?
– Да какое предложение? Я и слова вымолвить …
– Отлично! – перебил его удовлетворенный Малахит. – Давайте я представлю экспертов, которые присутствуют здесь, в нашей студии. Народный артист Борис…
Фамилия пропала за яростными аплодисментами, и на сцену под синтетическое пиликание разбитного мотивчика, ковыляя, вышел белобрысый дед с серьгами в ушах.
– Боря, добрый вечер! Как ты думаешь, этот человек был готов к тому, что сделали с его жо… желанием служить родине в космосе?
– Этот симпатичный юноша, – старчески покряхтывая, сказал эксперт, – конечно же, знал, на что шел…
– Олег Николаевич, – вновь обратился к труженику космоса Малахит, – вы согласны с мнением эксперта? А правду ли говорят, что с орбиты Земля видится такой огромной и такой голубой?..
– Да послушайте меня, в конце концов! Я ничего не хотел. Но только я сошел на борт этой проклятой станции, как эти пидо…
– Секунду! – профессионально перебил его Малахит Андреевич. – Рядом с нашим прославленным артистом – автор «Энциклопедии русского секса» Сидор Егорович Горельников. Аплодисменты! Он побывал недавно на орбитальной станции «Бета». Как вы считаете, Сидор Егорович, условия жизни пустолазов там можно назвать сносными?
– Сносными? Условия просто замечательные! Мне по сердцу там пришлось буквально все, – разводя руками, констатировал Сидор Егорович и добавил жеманно: – И я там всем полюбился…
Гвалт смеха и аплодисменты в студии.
– И вы, – выкрикнул ведущий обличительно, – вы, Олег Николаевич, продолжаете утверждать, что вам там что-то не нравится?! Чтобы убедить нас в этом, вы даже притащили сюда, в студию, десяток своих друзей… Ну, не лгите, не лгите себе и другим! Вам нравится! И вам все равно, что об этом говорят ханжи и лицемеры. «Пусть хоть закричатся!» – гордо заявляете вы.
– Но я…
Переорать ведущего было не так-то просто:
– Вас никто, никто не осуждает! А если бы можно было повернуть время вспять, как бы вы поступили?
– Я бы…
– Ну конечно! Вы поступили бы точно также! Вы бы вновь отправились на орбиту! Зачем?! Да это же понятно и ежу! Чтобы вдосталь насытиться радостями однополой любви, не так ли?!
Смех и овации в зале уже практически не стихают.
– Ах, так! Ах, так! Радости, говоришь?! Ежу понятно?! Ах ты, гнида гламурная! – взорвался красный от злости Олег Николаевич и обернулся к кулисам: – Ребята, давайте покажем ему эту радость! Покажем ему ежа!
– Секунду! – теряя контроль над ситуацией, испуганно кричит ведущий. – Секунду! Не забывайте: мы в прямом эфире. Скоро мы уйдем на рекламу, и тогда вы покажете мне все, что только пожелаете!
Но в павильон уже ворвалось десяток разъяренных орхаровцев в оранжевых спецовках. Они хватают бедного Малахита грязными верхонками, перегибают его через диван и стягивают с него штаны. Визжа от радости, белобрысый старикашка пытается влезть без очереди…
– Ай! – орет в микрофон ведущий. – Не переключайте канал! Ой! Оставайтесь с нами! Реклама! Рекла-а-а…
Анджею стало неловко за человечество, и он принялся методично щелкать пультом по каналам.
«Ты прав, землянин, я не хочу быть этой… курвой», – согласился Хэм.
– Вот и слава богу! – воскликнул Коза. – А я, кажется, придумал, кто будет искать мою Любушку! Эти самые пустолазы! Когда ты станешь его величеством русским царем, ты объявишь приоритетным национальным проектом расчистку ближнего космоса. И организуешь для этого специальную службу космических мусорщиков, которая будет прочесывать космос, вылавливать контейнеры и могильники.
«Мы не против. Но где он, твой хваленый царь?»
– Вот он! – воскликнул Анджей, как раз наткнувшись на главный имперский канал.
На экране юный цесаревич, гордо восседая на арабском скакуне, готовился к верховой прогулке. Мальчику было лет десять-одинадцать, но спутать Анджей не мог: главным был даже не соответствующий мундир, а фамильные породистые черты.
«Ваш вождь вот это всё? – спросил Хэм. – Вся эта система из двуного и четвероногого?»
– Да нет, что ты, только двуногий.
«Да? – уставился на экран Хэм. – Такой маленький… И он – великий правитель?»