Станислав Буркин – Остров Русь 2, или Принцесса Леокады (страница 5)

– Я хочу поговорить с Эрнестовым.

– К сожалению, он в командировке, но я могу соединить вас с его заместителем Хемингуэевым. Как вас представить?

– Э-э... – замялся я. – А можно без представления?

– Конечно!

Я прямо зрительно представил себе ее ослепительную улыбку.

– Это я по привычке спросила. Шеф будет счастлив поговорить с вами и без всякого представления.

В трубке заиграла музычка.

– Эрнестова нет, – сказал я Стасу, прикрыв трубку, – есть какой-то Хемингуэев...

– Вот-вот, – закивал Стас, – вот с ним они по очереди и работали...

Музычка прервалась, и в трубке раздался хрипловатый мужской голос:

– Да-да?

– Здравствуйте, – сказал я, слегка смутившись и снова затыкая Стаса. – Простите, пожалуйста, я звоню издалека... Скажите, как мне найти певицу Леокадию?

– Леокадию... Леокадию... – повторил голос. И вдруг заговорил быстро и горячо: – Всякий бы хотел знать! Мы ее и сами мечтали к рукам прибрать! У нее ж популярность бешеная, Зефирова отдыхает! Рейтинг просто невыносимый. Золотая жила. Но никто не знает, где ее искать.

– Как же так? – удивился я. – Она же по всем каналам выступает!

– Так ведь не живьем! Это все клипы! Концертов она не дает, а ролики на все каналы приходят неизвестно откуда. И за непрерывную ротацию бабки перечисляются просто чумовые! Чумовые!!!

Стас прав, в подобрении есть и плюсы. Фиг бы он со мной так раньше откровенничал. Скорее всего вообще бы разговаривать не стал.

– А от кого они перечисляются? – поинтересовался я.

– В том-то и дело, что никто не знает от кого. Но по секрету вам скажу, всем известно, что ведет ее продюсер Перескоков.

– Дайте мне его телефон, – попросил я.

– Чей? – холодно отозвался Хемингуэев. Я почувствовал, что сделал что-то не так, но все равно пояснил:

– Продюсера Перескокова.

– Что-то мне не хочется, – с поразительной для добренького честностью признался телевизионщик. – У меня-то не получилось найти Леокадию, вдруг у вас получится...

– Я сказал, дайте телефон! – потребовал я более настойчиво. – Дайте!

– Не дам.

– Дайте, или я что-нибудь с собой сделаю!

– Ладно, ладно, пишите!

И он продиктовал.

По следующему номеру снова звонил Стас. Разговор с Перескоковым был подозрительно коротким. Стас что-то записал и отключился.

– Не человек, кремень, – сказал он. – Вот адрес. Разговаривать о Леокадии он будет только при личной встрече.

Еще десять минут сидения на телефоне помогли нам выяснить, что авиаперевозки ввиду их высокой рискованности отменены, но поезда пока еще ходят. И московский рейс отправлялся через пятьдесят минут. Если мы сядем на него, то в столице будем завтра утром.

– Надо ехать! – воскликнул Стас. – А то и поезда отменят!

Сборы заняли ровно три минуты. Маме мы позвонили уже по пути на вокзал. Наш отъезд ее, похоже, ничуть не удивил и не огорчил.

Времени на покупку билетов у нас не было, но в пустом вагоне никто нас о них и не спросил. До отправления было еще несколько минут, а наш вагон был первый от головы состава, и Стас заявил:

– Костя, что-то у меня душа не на месте! Вдруг машинист добренький, мы тогда три дня ехать будем, а потом еще и не доедем... – говоря это, он уже выбрался обратно на перрон и побежал вдоль локомотива.

– Постой! – крикнул я, но куда там, он уже лез по лестнице в кабину. Вот он постучал, распахнулась дверца, и здоровенный детина-машинист рявкнул:

– Чего тебе?!

– Про-про-простите, – перепугался Стас, – а мы по расписанию поедем или как?

Нецензурные выражения в ответе машиниста я буду, как это делают по телевизору, «запикивать»:

– Ты что о... <ПИК!>, придурок е... <ПИК!>? Три минуты до отправления! Пошел на <ПИК!>, пока я тебе не у... <ПИК!> как следует!

Стас кубарем скатился вниз, и через минуту мы сидели в вагоне.

– Ф-фу... – облегченно выдохнул Стас. – Слава богу, нормальный!

Поезд тронулся, и мы проводили взглядом уходящий в прошлое город. Потом застелили нижние полки и завалились на них. Мы лежали молча, пока я не высказал вслух назойливую мысль о том, что все происходящее все-таки действительно происки инопланетян.

– С чего ты взял? – скривился Стас.

– Ну а кому еще нужно, чтобы такая ерунда случилась сразу во всех странах? – пояснил я. – Если бы только в России, я бы сказал, американцам или там китайцам. А если это на всей Земле, значит, виноватых надо искать за ее пределами.

– Про китайцев, между прочим, мы, кроме Олимпийских игр, ничего не знаем, – сказал он, – да и про многие другие страны. Про Зимбабве, например. Может, это негры устроили?

– А на фига им это надо?

– А я откуда знаю? На фига талибы белый порошок с чумой в конвертах рассылали? Не, я думаю, это все-таки кто-то наш. Сильно хило для инопланетян. Инопланетяне масштабнее должны мыслить.

– Например? – поинтересовался я.

– Например, они устроили бы какое-нибудь ужасное стихийное бедствие, – сказал Стас. – Типа град размером с арбузы. Только представь: глыбы льда падают с неба, проламывают крыши домов, сминают автомобили... А Брюс Уиллис в последний момент выводит президента США через секретный ход к тайному подземному аэродрому...

– Ну и как, интересно, они полетят, если с неба льдины валятся?

– Маневрировать будут. С риском для жизни! Ты что, Брюса Уиллиса не знаешь?! Ему и огонь, и лед нипочем! Не, но это если бы в кино, а если на самом деле, то все – конец нам.

– А почему именно лед? Почему, например, не камни или не песок? Или, если уж тебе масштабности хочется, не гигантские алмазы?

– Откуда у них столько алмазов? – со знанием дела усмехнулся Стас.

– Из другой галактики! – легко объяснил я. – Там этих алмазов, как у нас воды в океане, даже больше. Они запустили гиперпространственный тоннель и через него качают алмазы на Землю.

– Нет, не пойдет! – возразил Стас. – Лед экологичнее. Им же Земля чистенькая нужна. Алмазы твои все завалят, фиг разгребешь, а лед растаял – и все. Они базируются на Южном полюсе, там режут лед и швыряют его во все стороны. Знаешь, что нас может спасти? Глобальное потепление! Нужно заправить ракету фреоном и запустить, чтобы она над Южным полюсом взорвалась. Озоновая дыра станет больше, Земля потеплеет, полюс растает, и им негде станет брать лед.

– Ага. А Японию затопит.

– Да и фиг с ней. Зато Землю спасем.

Тут я пришел в себя:

– Стас, потепление нам не поможет, потому что мы должны бороться с подобрением!

– Да брось! – воскликнул он. – Подобрение – это ерунда, детский лепет! А вот когда ледяные глыбы с неба валятся – это да!

– Но они не валятся, Стас, очнись. Ты ведь это сам только что придумал!

Он помолчал. Потом сказал:

– Но, согласись, здорово придумал? – Он задернул на окне шторку, отвернулся носом к стенке и пробормотал напоследок: – Намного лучше твоего дурацкого подобрения.

– С чего это оно мое? – удивился я. Но он молчал и делал вид, будто спит. Тогда и я отвернулся к стенке.

Часть первая

Добрые ужасы