Станислав Букаткин – СВОя Война (страница 2)
Начальник кадров пригласил нас в свой кабинет, и мы выстроились в ряд по росту, как говорят в армии, «по ранжиру». Кстати, ещё одна армейская фишка – усложнять. Тратить время на выдумывание, описание инструкции к выдуманному и требование его неукоснительного исполнения в установленный срок, вместо того чтобы сделать что-нибудь действительно значимое. Так клоуны прячут свою некомпетентность за формулировками и смотрами всякой дряни. Полковники ходят и, рассматривая бирки, измеряют на них расстояние между стежками, разглядывают берцы с клоунскими носами и лопнувшими подошвами в поисках «неуставных», мнут в руках карточки, бумажечки, справочки, инструкции, проверяют расположение карандашей в командирских сумках и… блять… КОМАНДИРСКИХ СУМКАХ! Боже мой, покажите мне хотя бы одну фотографию с СВО, где командир группы спецназа ебашит по лесу с этой сумкой. НАШЛИ? Отлично, распечатайте в формате А3 и отправьте в ближайший штаб военного округа – они будут в восторге! Кто-то, возможно, даже повесит её у себя в кабинете, возможно, даже будет мастурбировать, представляя, что там, в сумке, карандаши разложены уставным порядком, стирательная резинка со слоником не тронута, а в кармашке лежат штатные военные конверты для писем в количестве десяти штук! Зачем эта сраная сумка вообще нужна? Чтобы клоун мог задать вопрос по своему уму.
Длинный начальник кадров с худым лицом и тонкими прямыми пальцами был противоположностью комбата. Он сразу произвёл впечатление офисного работника, был приторно вежлив, скорее даже наигранно официален и всем своим существом показывал, как мы обременяем его своим появлением.
– Так, господин Петров.
– Я! – ответил «автомобилист».
– Вы знаете, в какое подразделение назначены?
– Так точно!
– Хорошо… так… господин Иванов, – он обратился к моему соратнику по «специальной» учёбе, – вы идёте в тот же батальон, что и Петров. В курсе?
– Да.
– Не да, а так точно. Чему вас только в вашей Рязани учат?! Понятно… А вы, Шутников… – он исковеркал мою фамилию умышленно, думая, что он крутой выдумщик.
– Шутилов, – поправил я.
– Ах да, Шутилов. А вы почему-то назначены в другой батальон. И это определённо ошибка! Сейчас я всё решу. Все выйдите из кабинета!
Мы выполнили приказ, но я не стал уходить далеко и слышал обрывки фраз по телефону, так что смог догадаться об их содержании. Начальник кадров звонил моему новому командиру батальона.
– Здравия желаю… Знаете, к нам из РВВДКУ пришли прапорщики, один такой зелёный совсем, назначен к вам. Ну совсем никакой! А у меня есть отличная кандидатура, кстати! Так вот давайте мы с вами… но…
Предполагаю, комбат ответил следующее: я с бойцом поговорил, он нормальный парень, я его беру, твои ставленники мне не нужны. Только, вероятно, всё это он сказал матом – для краткости и лучшего понимания.
Выпучивший глазки, раскрасневшийся, злой кадр вышел из кабинета и велел двигаться всем троим за ним. Мы были представлены комбригу.
– Прапорщик Петров для прохождения службы прибыл!
– Товарищ прапорщик, сколько вам лет, вы женаты, дети есть?
– Да, товарищ полковник, мне тридцать пять лет, я женат, и у меня ребёнок!
– Когда вы привезёте их к нам в город?
– Они уже в пути!
– Отлично! Прекрасно!
Он сделал шаг вправо к следующему новоиспечённому подчинённому.
– Прапорщик Иванов для прохождения службы прибыл!
– Возраст, жена, дети есть?
– Двадцать пять лет, жена… гражданская, детей нет.
– Жену гражданскую взять в жены официальные, детей заделать, мне доложить! Срок исполнения девять месяцев. Вы меня поняли?
– Так точно!
Все слегка заулыбались.
– Ну а вы? – Полковник обратил свой взгляд на меня.
– Прапорщик Шутилов для дальнейшего прохождения службы прибыл! Жены и детей не имею, двадцать один год.
– Двадцать один год? В какой батальон он идёт? – Полковник нахмурился и посмотрел на кадровика.
– Он идёт в батальон к комбату Серъёзенко, тот сказал, что берёт его.
– Ну раз Серъёзенко сказал, значит, решено, а по поводу жены и детей, слышь, нам тут венерические болячки не нужны! Если через полгода ты не женишься и жену сюда не привезёшь, я тебя женю на поварихе. Понял?
– Понял, товарищ полковник!
– Свободны, пока что…
Знакомство
Я вошёл в помещение роты, в которую был назначен. Дневальный скомандовал:
– Дежурный по роте на выход!
Из комнаты досуга вышел худощавый сержант среднего роста, лет тридцати, сделал два вялых строевых шага и совсем не молодцевато приложил руку к виску, пробормотав заезженную фразу:
– Дежурный по роте сержант Сокольский.
– Я прибыл в роту для дальнейшего прохождения службы, мне нужно представиться командиру роты.
– Хорошо, пойдём.
Справа от входа разместилась комната для хранения оружия, напротив на стене многочисленная документация в виде расписания занятий, боевых листков, фотогазеты, сатирического журнала, нарисованного цветными карандашами. Под всеми этими атрибутами, свидетельствующими, что подразделение очень боевое, стоял стол, накрытый выглаженной красной скатертью. На столе были размещены памятки, доклады, приказы, телеграммы инструктажи и журналы инструктажей, а также журнал учёта служебного времени, который неукоснительно заполнялся правильными значениями в неправильное время. Дальше по коридору вдоль стены располагались металлические шкафы для личных вещей. Не знаю почему, но наличие такой удобной вещи меня очень обрадовало! А как военнослужащих обрадовало то, что они закупали их на свои деньги… а то, что в них хранить, по сути, оказалось ничего нельзя… а то, что от них всегда должны были храниться ключи у старшины… а то, что регулярно проводились смотры этих шкафов… В общем, командиры любили радовать своих подчинённых и не отказывали им ни в чём, что касалось околовоенных дел.
Дверь в канцелярию комроты была отворена. Перед глазами открылась картина, подтверждающая, что должность командира роты является самой напряжённой в войсках. Помещение было шириной четыре и длиной восемь метров. На этом небольшом пространстве было организовано три рабочих места. У левой стены – два шкафа с документами и стол, за которым сидел «хакер». «Хакер» – это такой солдат, который обеспечивает спрос на продукцию деревообрабатывающей промышленности. Бобры бы поперхнулись опилками, если бы узнали сколько деревьев в год стачивают «хакеры» в своих принтерах. При этом «хакер» всегда состоит в штате одной из групп спецназа, но никогда там не появляется, потому как полностью погружается в мир бюрократии, и достать его оттуда может только окончание контракта или самоубийство. К слову, это первые потери, которые несёт и так небольшая по численности группа, даже не покинув пункта постоянной дислокации. Старшие начальники прекрасно знают, что в каждом подразделении такой боец есть, но никто не вводит дополнительного сотрудника в штат. Скорее всего, приказ о введении «хакеров» в ротах уже лежит где-то на столах штабов, просто никак не хватает времени его подписать. Все должностные лица просто проверяют порядок размещения карандашей в сумках и информативность слайдов, поэтому: «Все полковники в данный момент заняты, пожалуйста, подождите…»
У правой стены – ещё один шкаф и стол для работы заместителя командира роты, переделывающего личные карточки военнослужащих. Старшие начальники без конца проверяли эти «важнейшие документы», потому что искренне верили, что без карточки командиры групп спецназа никак не смогут разобраться, как зовут их солдат, сколько им лет и в чём заключаются их недостатки и успехи в боевой и политической подготовке!
У стены, противоположной входу, лицом к двери, за столом сидел капитан – командир роты. По морщинкам, покрывавшим мешки под его глазами, можно было сосчитать, сколько дней он уже жил на работе. Он был усталым, но собранным. Вокруг него лежали журналы боевой подготовки, рапорты, объяснительные, со стола свисал ватман с расписанием занятий, на зарядке стоял фотоаппарат для фотоотчётов. Перед столом ротного стоял старшина, который ждал момента, чтобы договориться с командиром о том, какое количество личного состава можно будет освободить от укладки парашютов и направить на стрижку газона, наведение порядка в помещениях расположения и классах, подметание территории, подготовку материальной базы, упорядочивание вещей на показном складе и припрятывание их на тайном – в общем, на подобные околовоенные мероприятия, ежедневно отнимающие 90 процентов времени и 50 процентов солдат.
Кто-то, прочитав это, скажет, что, несмотря на все козни, нужно заниматься с оставшейся половиной группы, и будет прав. Однако качество такого обучения оставляет желать лучшего. Попробуйте провести занятие по движению в боевом порядке группы, когда у вас нет половины людей. Приходится говорить: «ну ты представь, что пулемётчик здесь есть»; «представь, что снайпер убит» и прочие вводные, и вот уже занятие превращается в сплошную фантазию… Да, можно проштудировать теорию, хотя подождите, в плане указано «Тактико-специальная подготовка», значит, ни о какой теории не может быть и речи! Ну ладно, представим, что мы хулиганы, нарушаем план занятий и проводим их исходя из обстоятельств. Да, тогда рискуя схлопотать выговор от клоуна, мы можем пойти в класс и изучать теорию, но прежде нам нужно сделать фотоотчет по тактико-специальной подготовке, ведь она в плане! Для этого мы экипируемся, получаем оружие из комнаты хранения, выходим в район проведения занятий и стоим в разных спецназовских стоечках. Семеро солдат фотографирует восьмой, и это дело нужно сфоткать так, чтобы казалось, что вся группа на месте. Потом просматриваем фото, чтобы у всех были балаклавы и всё было красиво. Потеряв таким образом час времени и уважение подчинённых, всё сдаем и идём на свой страх и риск на оставшийся час заниматься теорией. Всё объясняем и обсуждаем, разбираемся. А через пару дней всё повторяется, и некоторые слушают один и тот же материал по несколько раз, а некоторые не слышали его никогда. Знаете, есть понятие «выгорание», когда командир старается, старается, а потом видит, что его усилия и ругань с начальниками за несколько недель привели к минимальному результату или вообще ни к чему, и потом он становится частью системы или уходит. Просто «фоткает», потому что бороться с этим нет сил, ссориться тоже не хочется… карьера же.