Станислав Белковский – Эра Водолея (страница 20)
А если б мне не нужно было писать этот текст, то я принял бы пластиковый стакан и ответил бы следующее.
Видите ли, дорогие мастера культуры. Можно много рассуждать с политико-экономической точки зрения, почему надо было срочно эвакуировать войска. Например, $2,5 млн в день, которые тратились на сирийскую войну, – это глубоко излишне при нынешнем состоянии государственных финансов.
Но можно подойти к сюжету сугубо психологически.
Еще в 2000 году Владимир Путин в книжке «От первого лица» объяснил нам, что крысу нельзя загонять в угол. Что в отчаянной позиции она может зверски покусать даже слона и медведя, не говоря уже о человеке разумном.
Под крысой, в хорошем смысле, молодой президент имел в виду себя. Дескать, не делайте так, чтобы мне некуда было деваться, чтобы у меня оставалось только одно возможное решение.
С тех пор г-н Путин всегда действовал, оставляя себе пространство и время для принятия важных решений. И потому принимал их в последний исторический момент. Например: могу вернуться в Кремль после первого срока Д. А. Медведева или нет, но решу только сам и только в тот единственно правильный час, когда решения уже нельзя не принимать.
В Сирии же ВВП почти загнали в крысиный угол.
Если бы войска РФ простояли еще немного, то, не исключено, что пришлось бы на сирийской территории столкнуться с Турцией. И утихомиривать курдов, провозглашающих федерализацию (которой втайне хотят все, но пока боятся сказать все, кроме курдов). И гарантировать политическое будущее Башара Асада – а дамасского правителя лучше скоро сдать, чем чего-то там ему гарантировать.
А чтобы все эти задачи решать, пришлось бы неизбежно вводить сухопутный контингент Вооруженных сил РФ и тем самым твердо превращать Сирию-2016 в Афганистан-1979. И сбежать красиво потом, после афганизации, уже не получилось бы – только унизительно отползти.
Нет, ну его в баню. Лучше уйти достойно раньше, чем позорно, с цистернами мертвой крови, отползать позже.
Вот и вся психология.
Можно еще, конечно, предположить, что главное – насолить Бараку Обаме. Недавно Обама пожелал путинской России увязнуть в Сирии. А мы – ему назло – не увязнем. Шиш тебе, недоделанный председатель Земного шара!
А коньячку хлопну позже – под праздничный концерт на Васильевском спуске. Тем более что город перекроют, и никуда во внешний мир уже не доберешься, с недолеченной ногой наипаче.
Васильевская алия
В те годы, когда я был еще практикующим политическим консультантом, мне пришла в голову простая идея: переименовать Васильевский спуск в Васильевский подъем. Ведь по сути это одно и то же, но «Васильевский подъем» звучит гораздо оптимистичнее и, я бы сказал, стратегичнее. Нация должна двигаться вперед и вверх, а не спускаться вниз. И всякий важный топоним пусть напоминает о том национальному коллективному бессознательному.
«Подъем» – это ведь как алия, то есть репатриация в Израиль, у евреев. «Алия» и значит что-то вроде подъема. Когда человек (вос)соединяется с Родиной – это подъем. А когда отторгает от Родины свою жалкую плоть – спуск. У евреев последнее называется, кажется, «йерида».
Да и концерт в честь возвращения Крыма и Севастополя на историческую Родину совершенно логично было бы проводить на Васильевском подъеме, а не наоборот.
Сегодняшний Кремль, увы, слишком консервативен, чтобы одобрять такие переименования.
Крымский угол
Теперь вернемся к другому мучающему многих вопросу: почему В. В. Путин в столь непривычной для него агрессивно-радикальной, авантюрно-аферистичной манере перевел в Россию в 2014 году Крым и Севастополь? Причем сделал это так быстро, как ничего в путинской России обычно не делается. Ответ лежит все там же – в крысином углу. Из чьего-то невского детства.
22–23 февраля того безумного года, когда закрытие Олимпиады в Сочи совпало с революцией на Украине и бегством Виктора Януковича, В. В. понял, что оказался-таки в ловушке.
А) Он безвозвратно теряет Украину.
Б) Через пару недель в Крыму окажутся ядерно вооруженные войска НАТО – может, ради этого и выперли несчастного Януковича? – и тогда придется выводить оттуда наш Черноморский флот. И ничего уже не попишешь, так как успешно выиграть у американских сил в прямом столкновении мы не можем, как бы ни храбрились и ни бодрились.
В) По мнению опытных генералов-ракетчиков, если американское ядерное оружие окажется в Крыму, остановить прицельный удар по Москве мы не сможем.
Таким образом, второй и четвертый президент РФ тоже прочно въехал бы в русско-всемирную историю. Но уже в другом качестве – как лидер, при котором Россия окончательно лишилась влияния на Украину, потеряла Крым и Черноморский флот. Чего в общем виде никогда не теряли даже при национал-предателе Борисе Ельцине.
У Путина банально не осталось выбора. Из крысиного угла он должен был выходить через совершенно роковые решения, играя ва-банк. Что он и сделал.
Гарантий успеха не было. Если бы Украина на рубеже февраля – марта 2014-го ввела в Крым большинство своих дееспособных частей, еще неизвестно, как бы дело сложилось и пошло. Но Киев убоялся и уклонился от столкновения.
И несколько лукавят те, кто утверждает, что крымско-севастопольский план долго вынашивался, готовился с 2004-го («оранжевая революция»), 2000-го и чуть ли не 1994 годов. Нет, всяких написанных на бумажках планов, щедро кормивших кремлевские машины по уничтожению документов, всегда было полно. Но вот серьезный практический план созрел в путинской голове только в начале двадцатых чисел февраля 2014-го. Став неожиданностью даже для многих генералов-адмиралов и Черноморского флота. Они всю жизнь ждали судьбоносного патриотического решения, но вот чтоб прямо так сразу…
Страх у них прошел, когда стало понятно, что Украина не станет воевать. Помогли и западные партнеры, «спонсоры государственного переворота». Их общее послание Украине было примерно такое: не дергайтесь и не рыпайтесь, не провоцируйте кровопролитие, Путин на аннексию Крыма все равно не решится. Мы его знаем, он не такой.
Да, крыса – она не такая, пока ее не загнали в угол.
Будучи консерватором и индуктивистом, Путин обычно действует медленно и осторожно. Потому радикальных экономических реформ, на которые уповают системные либералы во главе с Алексеем Кудриным и Ко, от него ожидать не приходится.
Вернее, приходится, вполне приходится. Но только в одном случае. Если лидер окажется в какую-то минуту убежден, что единственная альтернатива реформам – полный коллапс и крах. Причем не экономики, которая сто лет никому не нужна, а государства Российского вообще.
Потому мой экспертный совет системным либералам: загоните Путина в угол и заставьте его тем самым делать реформы. Если сможете.
К теплому морю
Хотя, разумеется, можно инкриминировать Владимиру Путину и совсем иные мотивы по части Крыма и Севастополя.
ВВП – истинно русский человек. Один из немногих на русском троне за долгие столетия. А у русского человека есть бессознательная страсть – тяга к теплому морю. Которого мы в наших промерзлых евроазиатских просторах по большей части лишены.
Отсюда и любовь к Сочи. И тяготение к Крыму. И постоянно возрождающаяся нелюбовь к Турции, несправедливо захваченной Константинополем и узкими проливами отделяющей нас от всей атлантической толщи теплых морей.
Не случайно «Другая Россия» (свободная, демократическая, капиталистическая и т. п.) по В. П. Аксенову располагалась именно в Крыму – трудно представить ее на неких ледовитых берегах.
Но об этом поговорим позже, в окончании к тексту.
Владимир Путин глазами фрика. Окончание
Аннексия рая
У человека есть свое бессознательное представление о рае, даже если на сознательном уровне он это дело отрицает. Рай, как и положено, при жизни показывается нам во время быстрого сна – когда вроде спишь, но мозг твой активен, а закрытые глаза быстро вращаются.
Скажем, если вам снится, что покойная бабушка, которая была так добра к вам в детстве, приглашает вас на обед с участием всех любимых родственников, умерших и живых, где кормят исключительно коньяком с черной икрой, а в разгар обеда приносят телеграмму, согласно которой ваш начальник сломал шейку бедра – знайте, так и выглядит рай. Другого вам не надо и не дано.
Бессознательный рай существует и для целых народов. Например, нашего – русского.
Чтобы понять логику этого рая, назовем сначала три проклятия, которые исторически довлеют над Россией. Это территория, климат, труд.
Территория наша огромна, малоплодородна и с самого начала плохо приспособлена для человеческой жизни. Такое пространство трудно осваивать из-за непропорционально гигантских расстояний и вечной мерзлоты. Но и не осваивать его как бы нельзя: иначе невозможно понять, ни зачем нам нужна такая территория, ни зачем мы, которых не так уж и много, ей сдались. Качество освоения пространства глубоко вторично по сравнению с базовым инстинктом – ощущением контроля над ним. Контроль же у нас, в свою очередь: а) воображаемый; б) символический. Повесили на краю труднообитаемой тундры государственный флаг – значит, русский человек был и остается здесь. Даже если флаг завтра исчезнет по вине ветра или медведя – мы этого в актуальном времени не увидим, а в нашем воображении символ контроля останется на правильном месте. Только контроль как самодовлеющая ценность позволяет русскому уму хоть как-то, пусть и вяло, снять со стола вопрос о невозможности эффективного управления этой космической территорией.