Спенсер Куинн – Где собака зарыта (страница 8)

Вскоре небоскребы остались позади, и мы въехали в скверный район – такой, с разбитыми стеклами и бесцельно шатающимися по улице людьми. Некоторые пристально смотрели нам вслед. Я держал голову прямо и смотрел только перед собой, на дорогу. Мы с Берни были на работе, и вести себя надо соответственно. Правда, я не был уверен, о какой именно работе идет речь, и кто нам вообще за нее заплатит.

Берни свернул на узенькую улочку, полную рытвин и колдобин, и остановил машину неподалеку от квадратного домишки с пятнистыми желтыми стенами и черными оконными решетками. Из бардачка он достал револьвер и заткнул за ремень. Мои зубы всегда были при мне, так что мне собираться не понадобилось. Забавная мысль, если так подумать. Я попытался понять, почему именно это показалось мне забавным, но в голову так ничего и не пришло, а к тому времени, как мы выбрались из машины и зашагали по заросшей сорняками лужайке, я и вовсе забыл, о чем думал.

Берни постучал в дверь. Ответа не последовало. Он огляделся – я успел сделать это еще раньше, и со всей уверенностью мог заявить, что рядом никого не было. Тогда Берни постучал еще раз. Тук-тук-тук. Это тут же напомнило мне об Аделине Боргезе и ее Принцессе. Что мы там должны были сделать? Что Берни…

Тут из глубин дома раздался голос.

– Ась? – голос был мужским, грубым и недружелюбным, и показался мне смутно знакомым. Я ощутил странный зуд в зубах – словно их очень захотелось во что-нибудь вонзить.

– Йо, – сказал Берни.

– Ха? – сказал мужчина за дверью.

Иногда мне сложно понять человеческую речь. Порой меня это малость раздражает, а порой мне просто интересно, что значит вся эта чушь. Все эти «Ась», «Йо», «Ха» оставили меня в недоумении.

– Это ты, Виктор? – спросил Берни.

– Нет.

– Виктор Прол?

– Вовсе нет.

– А по-моему, ты звучишь как типичный Виктор Прол, – настаивал Берни. – С его-то прогнатическим прикусом.

У Берни была еще одна особенность – иногда я вообще не понимал, о чем он. Так что я просто стоял рядом, неотрывно смотрел на дверь и ничего не делал. Мы же партнеры, так что какой бы тупоумной фигней – ах, как мне нравилось это выражение! – он ни занимался, я был…

Дверь распахнулась и на пороге появился громадный мужчина. Челюсть у него была просто великолепная – выдвинутая вперед, как и нужно. Редкая черта среди людей. Остальное лицо было абсолютно непримечательным – маленькие глазки, плоский нос, клочковатая борода. Я принюхался к его запаху и тут же все вспомнил. Да, я знал Виктора Прола: он был по-настоящему плохим парнем, которого мы застукали за каким-то злодеянием, уже и не вспомню. А до этого он как следует врезал Берни в лифте. Я вообще-то не люблю лифты – и по правде говоря, стараюсь их избегать – но в том лифте, к счастью, я был.

Он перевел взгляд маленьких глазок с Берни на меня, а потом обратно на Берни.

– Ты, – только и сказал он.

– Ну как, вживую я лучше выгляжу? – спросил Берни. – Или вид через прицел тебе нравится больше?

– Через прицел?

– Твоей винтовки 7,62х63 калибра.

Виктор Прол скривил лицо и прищурился, надолго погрузившись в раздумия. Зрелище, скажу я вам, не из приятных.

– Бессмыслица какая-то, – заключил он и попытался закрыть дверь.

С Берни такое не работает. Он резким движением просунул ногу между косяком и дверью, не дав той закрыться.

Из общения с преступниками, бандитами и прочими злодеями я вынес одно наблюдение: слететь с катушек они могут от любой мелочи. Одно невинное движение ногой – и все, он готов. Лицо Виктора Прола налилось кровью, губы искривились в неприятном оскале. Больше всего в глаза мне бросилась его рука, нырнувшая куда-то за дверь. Потом блеснула серебряная вспышка, и в следующий момент Виктор уже замахивался на Берни тяжелым гаечным ключом. С ними я был знаком еще с того времени, когда Берни решил установить новый унитаз – такой, специально для экономии воды – но так уж вышло, что в тот день воды мы израсходовали просто неприличное количество.

Я прыгнул вперед, метя в запястье Виктора, но мои зубы сомкнулись на пустоте. Непонятно, почему, но Виктор уже лежал на полу, а на нем верхом сидел Берни. События развивались стремительно. Обожаю! Я влетел в общую кучу, и мы катались по полу, пока Виктор не заорал:

– Хватит уже, мать твою! – Берни заломил ему руку за спину, а это всегда означает конец схватки.

– Где винтовка? – спросил он.

– А?

– Та, из которой ты палил по нам в каньоне.

– Палил? Ни по кому я не палил. У меня нет ни винтовки, ни любого другого оружия.

– Как-то на тебя непохоже.

– Ты мне сейчас руку сломаешь, – заметил Виктор.

– Прости, – извинился Берни. – Когда в меня стреляют, я становлюсь очень несдержанным.

Вид у растянувшегося на полу Виктора был очень растерянным.

Я же почувствовал запах травки. Я пошел по следу – это очень просто, словно следуешь за журчащим ручейком – и оказался у дивана, примостившегося напротив телевизора. А под диваном я нашел немного травки, крепко замотанной в полиэтиленовый пакетик. Правда, для этого мне пришлось как следует повозиться, пытаясь просунуть лапу в щель между полом и диваном. Я взял пакетик в зубы и понес его к входной двери.

– Да меня даже не было у каньона в то утро, – продолжал отпираться Виктор. – У меня в то время была назначена встреча с куратором по условно-досрочному, – хватка Берни слегка ослабла. – Клянусь, – сказал Виктор. – На этот раз я исправился. Я даже йогой начал заниматься.

К этому времени они оба смотрели на меня во все глаза. Я выронил пакет с травкой на пол и завилял хвостом.

Берни позвонил офицеру, взявшему кураторство над Виктором, и его алиби подтвердилось. Мы не сдали его за травку и даже не забрали ее с собой. Все, что мы взяли – это гаечный ключ, правда, я ума не приложу, зачем он понадобился Берни. Было ли это как-то связано с тем, что в ножевую драку нельзя было брать ложку? Других вариантов у меня не было.

Мы вернулись в машину. Берни совсем затих – я чувствовал, что он над чем-то думает. Это очень расслабляюще, когда он вот так сидит и думает. Я почти ощущал, как его мысли проносятся мимо, словно легкий ветерок.

– Займусь этим потом, – наконец, со вздохом сказал он и бросил взгляд на часы. Мне часы Берни не нравились. Мне вообще не нравилось, что люди всегда навешивали на себя какие-то механические штуки. Мне тут же жутко захотелось куснуть эти часы, и я даже потянулся к ним – хотя вообще-то я уверен, что ни разу ничего такого раньше не делал – но тут Берни перевел на меня взгляд.

– Принцесса прилетает через двадцать минут.

И я сел прямо.

Глава пятая

– Когда у человека появляется слишком много денег, – заявил Берни, – всегда начинаются проблемы.

Проблемы? У нас определенно было некоторое количество проблем, но прямо сейчас думать о них я не мог. Мы были в новом, доселе неизведанном месте – что всегда очень весело – на взлетной полосе посреди пустыни, в окружении маленьких самолетиков, блестящих на солнце.

– Как думаешь, сколько стоит обслуживание одной такой крошки? А сколько стоит купить такой самолет, я представить боюсь. Нет, все-таки богачи – это настоящие дойные коровы.

Коровы? Даже начинать не буду. Я хорошенько потянулся, встряхнулся как следует, покружился на месте и, наконец, улегся в тени нашей машины. Неплохо было бы немного перекусить, а в остальном я не жаловался. Издали, из-за песчаного цвета гор, послышался слабый гул.

– Старый порядок во всей его красе, – сказал Берни. – За исключением напудренных париков и гильотин.

Я привалился боком к машине и бросил на него взгляд. Когда Берни волновался, на его лице появлялись морщины, которые обычно было не заметить. Вот и сейчас они избороздили его лицо. Только о чем он беспокоился? Я понял только что-то про парики. Хотя… Постойте! Гильотины – это, наверное, как гильзы? Дошло! Берни беспокоился из-за того, что в нас стреляли. Неплохо я его расколол, да? Мой мозг вдруг начал работать на сверхвысокой скорости. У Виктора Прола было алиби – хотя выглядел он и пах ровно так, как должен был выглядеть и пахнуть наш стрелок. Значит, следующим шагом будет иден-цифицировать снайпера. Я был с Берни на одной волне. Проще пареной репы. А почему бы мне не быть с Берни на одной волне? Мы все-таки партнеры. Правда, стоит заметить, что единственный раз, когда я пробовал пареную репу, она в итоге повздорила с моим желудком.

Отдаленный гул становился все громче. Я перевел взгляд на небо – над вершиной гор показался самолет, ослепительно сияющий в лучах солнца. Очень симпатично это выглядело.

– По-моему, я что-то слышу, – заявил Берни спустя пару минут. Он вгляделся в небо и наконец-то заметил самолет. – Вот они где.

Я повнимательнее присмотрелся к ушам Берни. Вроде не такие уж они и маленькие – вполне себе среднего человеческого размера. Так почему же они совсем не работают?

Самолет описал несколько больших кругов, сел на посадочную полосу и, подпрыгивая, покатился в нашу сторону. В то же самое время откуда-то из-за низких холмов на пыльную дорогу выехал длинный черный лимузин. Мчался он с приличной скоростью, оставляя за собой золотистый след мерцающей на солнце пыли. Иногда вокруг такая красота происходит, что хочется бросить все и просто молча наслаждаться зрелищем.

Но сейчас на это не было времени: у нас была работа. Я стоял, подняв хвост и вскинув голову, готовый к любым неприятностям.