Сойер Беннетт – Под запретом (ЛП) (страница 47)

Я могу сказать, что Пол будет болтать и дальше, если Никс не остановит его, и это именно то, что он делает.

— Слушай, Пол. Мне нужно поговорить с тобой кое о чем серьезном.

Беззаботная улыбка Пола быстро угасает.

— Конечно, чувак. Что у тебя на уме?

Я сижу рядом с Никсом на диване, а Пол сидит в кресле напротив нас. Я немного поворачиваюсь, чтобы можно было видеть лицо Никса, когда он говорит. Он явно испытывает стресс. Мой желудок сжимается, видя его дискомфорт, и я чувствую, что меня может просто стошнить от страха из-за того, что собирается сделать Никс.

Никс наклоняется к Полу, облокотившись на колени. Он отпускает руки свободно висеть в течение минуты, но потом крепко сжимает их вместе. Я хочу положить свою руку между его рук, чтобы утешить его, но не делаю этого. Я замираю на месте от страха и ужаса.

— Пол… Я должен сказать тебе кое-что, что я должен был сказать тебе несколько лет назад, и это разрывает меня на части. Хуже, это превращает меня в кого-то, кто мне не нравится, поэтому мне нужно, чтобы это ушло из моей груди.

Пол взволнованно смотрит на него и говорит:

— Никс… чувак… что за херня? Ты меня пугаешь.

«Он меня тоже пугает, Пол».

Никс делает глубокий вдох и продолжает:

— Ну ладно, поехали. Пол… мне нужно извиниться перед тобой. Чувство вины за то, что я сделал, съедает меня, чувак. И я надеюсь, ты простишь меня однажды. Но я хочу, чтобы ты знал, как я сожалею.

Я смотрю туда-сюда между Никсом и Полом. Похоже, Никс готов сломаться, а Пол? Пол выглядит… злым. Это не сулит ничего хорошего.

Затем Пол делает немыслимое, он начинает смеяться. Подлинным, глубоким смехом. Я смотрю на Никса, который выглядит удивленным.

— Какого черта ты смеешься над этим? — Никс звучит оскорбленным, каким он, видимо, и должен быть. Никс только что обнажил свою душу, а Пол смеется над ним.

Пол, наконец, успокаивается. Он наклоняется вперед в собственном кресле и указывает пальцем на Никса.

— Давай кое-что проясним. Наш отряд застревает в гуще перестрелки. Я получаю пулю. Как и ты. Ты тащишь меня в безопасное место и спасаешь мою жизнь, и ты… ты… извиняешься? Ты куришь крэк или что-то еще?

В его голосе больше не сквозит веселье. В самом деле, похоже, что он разозлился.

Никс резко встает с дивана.

— Это не так, и ты это знаешь. Из-за меня получилось, что тебе оторвало гребаные ноги. — Как будто доказывая свою точку зрения, Никс идет к Полу и подтягивает обе штанины на его брюках. Я вижу сине-серые металлические прутья, которые торчат и исчезают в его теннисных туфлях.

— Посмотри на это, Эмили. Ты хотела знать, что ты нашла в моем ящике. Это то, за что мне дали орден.

Мои глаза расширяются от удивления. Я смотрю на мужчину с двумя протезами вместо ног. Я ничего не могу сказать. Он ходит… прекрасно. Не хромая. Никакой неуклюжей походки.

Удивительно.

Никс поднимает руки в воздухе.

— Бл*дь, я не могу сделать это. Я думал, что могу, но это не так.

Он подходит к двери, открывает ее и выходит наружу.

Я просто сижу в гробовой тишине, размышляя, что делать дальше. Наконец, Пол встает и трясет каждую ногу по очереди, чтобы поправить свои брюки.

— Хочешь пива?

— Конечно, — отвечаю я. Потому что понятия не имею, что еще сказать.

— Проходи в кухню. Я расскажу тебе всю историю.

29 глава

Эмили

Пол достает два пива из холодильника для нас и открывает их. Мы сидим на его кухне.

— Вы больше, чем просто друзья с Никсом, — подмечает он.

— Не совсем. Может быть, раньше… но не сейчас.

Он наблюдает за мной, когда делает очередной глоток пива.

— Почему Никс захотел приехать сюда?

Я пожимаю плечами.

— Я не уверена. Он психанул на меня несколько недель назад, потому что я нашла его крест военно-морского флота и спросила его об этом. Я не видела его с тех пор. Он просто слинял. Следующее, что я знаю, он появился на пороге моего дома сегодня днем. Он хотел, чтобы я приехала сюда с ним, чтобы он смог объяснить, почему вышел из себя.

Пол ставит свое пиво и прислоняется к стойке.

— Я встретил Никса шесть лет назад, когда нас назначили на одно подразделение. Мы совершили обе поездки в Афганистан вместе… лучшие друзья… навсегда.

— Чем вы занимались в морской пехоте?

— Мы были частью Командования сил специальных операций Корпуса морской пехоты США. Это команда спецназа морской пехоты. Нас учили делать различные вещи. Мы как аналог морских котиков. Наша последняя миссия заключалась в патрулировании местных деревень, помощь в защите против талибов, попытки договориться с талибами и помощь в дальнейшем обучении местных полицейских и военных сил.

Голос Пола низкий и мелодичный. Я сижу на краю стула и, наконец, получаю информацию, которую надеялась, однажды, мне расскажет Никс.

— Одним из самых опасных аспектов нашей работы была угроза атаки «зеленых на синих».

— Что это?

— Это, в основном, афганские силы, атакующие силы НАТО. Как правило, люди, с которыми мы тесно сотрудничаем. Скажем, например, нас могли послать в местную деревню на несколько месяцев. Мы работали с местной полицией, чтобы помочь обучить их защищать деревню. К сожалению, многие из них тайная часть «Талибана». А атака «зеленых на синих» — когда один из них нападает на нас.

Это ужасно и невероятно пугающе.

— Как вы кому-либо доверяли?

— Мы не доверяли. Мы научились смотреть на все, как будто в любой момент кто-то может наставить на тебя пистолет. В любом случае, это случилось с нами. Однажды ночью, во время патрулирования, несколько человек афганской полиции, с которой мы работали, повернулись к нам и открыли огонь. Вспыхнула перестрелка, и троих из нас прижали. Это были я, Никс и наш приятель, Гарри.

Пол поднимает свое пиво и делает глоток, прежде чем продолжает. Я чувствую, что вся как на иголках, смотрю ужастик и жду чудовища, которое выпрыгнет и напугает меня.

— Нам пришлось звать в поддержку вертолет, чтобы он помог нам, но талибы превосходили нас по численности и двигались в сторону нашей позиции. У нас не было выбора, кроме как попытаться изменить наш путь и выйти на возвышенность, чтобы вертолет мог бы легко и доступно сесть. К сожалению, все трое из нас были ранены. Я был ранен в правое бедро и уверен, что пуля попала в кость, потому что не мог ступать на ногу. Гарри получил одну прямо в живот и истекал кровью. И Никс… он получил одну.

Я закончил за него:

— …в грудь.

Пол кивает.

— Верно. К счастью, пуля попала довольно высоко, чуть ниже его плеча. Поэтому он был еще довольно мобилен. Во всяком случае, у нас было краткое обсуждение и было решено, что Никс отнесет Гарри первым, в то время как я буду прикрывать их от огня. Так и сделали. Хотя Никс был с пулевым отверстием, он смог отнести Гарри до безопасного места, где приземлился вертолет. После Никс вернулся, чтобы забрать меня.

Мое сердце бешено колотилось. Я боялась за жизнь Никса, хотя знала, что все миновало.

— Что произошло дальше?

— Никс вернулся, забросил меня себе на плечо и побежал оттуда, пока я стрелял из своего 9ти-мм пистолета в них… вися практически вниз головой на спине.

— Но… — я знаю, что наступает кульминация.

— Но… один из афганцев бросил в нас гранату. Она не попала прямо в нас, но упала достаточно близко, в результате взрыва Никс оступился. Мы оба рухнули на землю. Никс поднялся на ноги и тащил меня за руки, когда прилетела вторая граната. Я помню ее посадку, когда она взорвалась прямо в пяти шагах от моих ног.

— Я сожалею, Пол.

— Эй, — тихо говорит он и берет мою руку. — Нет. Это история героя, не более того. Граната оторвала мои ноги, и она подбросил Никса в воздух. Он ударился о землю так сильно, что его мозг, вероятно, взболтался и, конечно, он был с пулевым отверстием в груди. Хотя это не помешало ему. Он подполз ко мне и начал тащить меня в безопасное место. Конечно, я весил намного меньше к тому времени.

Я в ужасе смотрю на Пола.

— Блин. Ты и Никс, нужно немного расслабиться. Вы оба слишком напряжены.