Сойер Беннетт – Под запретом (ЛП) (страница 3)

Вскоре я сдалась его напору и подарила ему свою девственность. Это было ужасно.

Затем он стал невыносимым.

Тодд стал злым и постоянно пытался в своих разговорах оскорбить или задеть меня. Он, казалось, большую часть времени, был недоволен мной, родителями и всем окружающим миром. Я могла сдерживать силу его гнева, потому что была честной и умела реагировать на его выпады. Я была идеальной парой для него.

Секс с Тоддом был ужасным, потому что он удовлетворял только свои потребности. Я никогда не испытывала с ним оргазм, потому что мужчина, который делает все свои интимные дела в рекордно короткий срок — две минуты, не будет уделять времени моим желаниям. После того как я первый раз поддалась его уговорам заняться сексом, потом все стало только хуже, он стал давить на меня еще больше. Иногда я чувствовала, что занятия сексом со мной его отягощали. К счастью, наша близость не была частым событием. Но это нисколько не беспокоило меня, потому что я не чувствовала, что что-то с ним теряю или упускаю, ничего ценного наши отношения мне не принесли.

Прошлая Эмили могла и не учесть наличие скучного секса. Я имею в виду, если оглянуться на интересы, которые раньше превалировали в моей жизни, то головокружительный секс явно не был в списке интересующих меня вещей. Мне были важны богатство, счёт в банке, социальное положение в обществе и, если смотреть относительно моих прошлых интересов, то Тодд Фулгрэм был для меня лучшей партией. Но единственное, что меня смущало — его агрессия. Все началось с устных оскорблений, но думаю, рукоприкладство было не за горами. Нет, он никогда не поднимал на меня руку, но мог жёстко схватить меня, когда был выпившим. А пил он много и часто.

За месяц до того момента, как я должна была отправиться в колледж, между нами произошла ужасная ссора. Он с силой толкнул меня к стене, отчего я ударилось головой о картину, висящую на стене, после чего она с грохотом упала на пол. Но я не стала терпеть такого отношения, я ударила его коленом по яйцам, и он выскочил из моей комнаты. Я посчитала, что это наше окончательное и официальное расставание.

С того момента я тщательно старалась избегать его. Но после произошедшего он стал преследовать меня. Умолял меня, чтобы я приняла его обратно, придумывал жалостливые и неправдоподобные извинения. Я, если честно, даже не знала, почему. Мне всегда казалось, что он не очень любил меня, Тодд всегда был недоволен мной, и ему никогда не было до меня дела. Да, не стану отрицать, что прошлая Эмили обязательно бы возгордилась ощущением своей незаменимости, но той девушки больше нет. Из-за того что произошло между мной и Тоддом, я не сказала родителям настоящую причину нашей ссоры, а впоследствии и разрыва отношений. Но судя по всему, мне придется отстаивать свои желания сейчас, потому что мама так просто не отстанет, пока я все-таки не дам ему второй шанс.

Но самым ужасным обстоятельством среди череды неудач было то, что Тодд тоже учился в Колумбийском. Когда мы были вместе, мы мечтали, что будем учиться в одном учебном заведении, чтобы надолго не разлучаться, у нас были общие мечты, которые казались нам самым желанным событием на тот момент.

К большому сожалению, Колумбийский не очень большой университет, поэтому мне приходилось нередко сталкиваться с Тоддом. Когда его видела, я сразу уходила в другую сторону. Он даже пару раз пытался подкараулить меня и поговорить, но, слава Богу, поблизости всегда кто-то оказывался. Но самое забавное произошло, когда я была с Фил, а Тодд осмелился подойти ко мне. В тот день она напугала его до чертиков. Фил посмотрела на него свирепым взглядом и рявкнула: «Держись подальше от неё, гребаный гавнюк, или как-нибудь я проберусь в твою комнату, когда ты будешь спать, и отрежу твои яйца».

О, как же я люблю Фил!

И представляете, больше я не видела Тодда на протяжении всего лета, он был подозрительно тих и спокоен. Прекратились странные, надоедливые эсэмэски о том, как он скучает по мне, больше не было голосовых сообщений, где он умолял о встречи со мной. А теперь… моя полоумная мать, хочет, чтобы я дала ему шанс и пошла с ним на вечер, как с моим спутником?! Я еле могла сдержать подкатывающую тошноту, когда думала о нем.

Я пытаюсь как можно более любезнее дать отпор матери.

— Я не могу пойти с Тоддом. Общение между нами не складывается. Как насчёт кого-нибудь другого?

Вот теперь я могла убедиться на данном примере, что наша мама никогда не прислушивается к тому, что мы говорим. Она слегка хмурится и говорит:

— Ни за что. Он просто идеальный молодой человек. Не огорчай меня, Эмили, или ты пожалеешь.

— Я не собираюсь идти с ним, мама. Можешь забыть про это, — говорю я в порыве отчаянной храбрости.

В одно мгновения ее глаза превращаются в две льдинки, которые напрочь лишены эмоций. Пару минут она выдерживает молчание, в процессе бисеринки пота покрывают мой лоб, руки становятся холодными и липкими от пота, и затем она сладким голосом отвечает мне:

— Ты обязательно пойдешь с ним, Эмили, и более того, ты сделаешь это с улыбкой на лице и нежностью в глазах. А если ты решишь не послушать меня и не пойдешь с Тоддом в субботу на званый ужин, тогда в понедельник я встречусь с адвокатом и самолично заморожу твой трастовый фонд.

Ее слова имеют эффект разорвавшейся бомбы, и я замолкаю. Я полностью ошеломлена ее словами. Я изо всех сил пытаюсь не быть больше такой помешанной на материальных благах, и мне не нужны кучи дизайнерской одежды и драгоценностей, но этот трастовый фонд позволяет мне не зависеть от родителей. К тому же не так легко избавиться от вредных привычек, что в моём случае — обеспеченное существование. Когда по закону я вступлю в законные права пользования трастовым фондом, я смогу быть полностью свободной от их приказов и пойти учиться на журналиста.

Ещё десять месяцев.

Я смогу выдержать и не сломаться.

Осталась всего одна отвратительная неделя подчинения матери и мерзкое свидание с Тоддом Фулгрэмом, и я наконец вырвусь из клетки.

2 глава

Никс

Я вытряхиваю на пол кучу бесполезных вещей из картонной коробки и начинаю искать среди этого барахла то, что мне необходимо. Мой указательный палец на правой руке порезан и обернут бумажной салфеткой, чтобы временно остановить кровь, пока левой рукой я пытаюсь найти в куче хлама пластыри.

Я прекрасно понимаю, что найти их совершенно нереально. Чёрт, да в моём доме сейчас ничего невозможно найти после ужасного происшествия, которое произошло три месяца назад, когда на втором этаже прорвало трубы, и весь этаж был затоплен, вследствие чего большая часть потолка на первом этаже обрушилась.

Все, что успел спасти, я разложил по картонным коробкам и переехал временно пожить в квартире у брата, которая располагалась на берегу реки Гудзон с отличным видом на Манхэттен. Только одна вещь омрачала моё временное проживание в квартире, там абсолютно не было места, где побегать Харли.

Сейчас эта ленивая большая собака спит под персиковым деревом в саду. Слава Богу, что Линк очень любит собак и не возражает, что Харли живёт со мной в его квартирке. В противном случае, мне бы пришлось спать в сыром доме на листах фанеры, которые специально подготовлены, чтобы покрыть пол второго этажа.

Так, это бесполезная трата времени. Я никогда тут не найду пластырь. Ну и что мне делать? Я поступлю, как секретный агент МакГайвер² — побыстрее выберусь из этого дерьма.

Я выхожу из дома и направляюсь в свою мастерскую, где и порезался. Я ковал тонкий листовой металл, чтобы изготовить из него бензобак для сделанного на заказ мотоцикла, и, небрежно проводя рукой по острому концу, порезал палец. Это происходило уже в миллионный раз, ведь при работе с металлом это не редкость.

Я беру скотч и подхожу к раковине. Бросаю окровавленную салфетку в мусорную корзину, пока промываю палец под краном. Затем беру ещё пару салфеток, тщательно накладываю на место пореза, отрываю кусочек скотча зубами и, наконец, оборачиваю вокруг салфеток на пальце. Я не беспокоюсь о том, что могу заразиться столбняком, поранившись о металл, потому что по роду занятия я постоянно делаю противостолбнячную прививку.

Ничего, до свадьбы заживет.

Переводя взгляд на металлическую заготовку для бака, я растерянно провожу здоровой рукой по волосам. Но непослушные длинные пряди опять лезут в глаза. Мысленно подмечаю, что пришло время посетить парикмахера. Я не стригся с того момента, как два года назад вернулся со службы. Устало вздыхаю и провожу рукой по лицу, ощущая мягкую бороду, и понимаю, что не брился уже около недели. Так бывает, когда я работаю над какими-то новыми деталями. Я теряю ощущение времени. Это значит, что я не только не бреюсь, у меня едва хватает времени на еду и сон.

Сегодня работа над баком у меня не ладится, как бы я ни старался. К тому же я порезал палец, что говорит о необходимости отдохнуть. Скорее всего, нужно перекусить, но сейчас мне лень тащиться в дом на кухню. Моя кухня — единственное место в доме, которое не пострадало, когда прорвало трубы, поэтому, по крайней мере, пока я работаю в мастерской, у меня есть возможность перекусывать, не отвлекаясь на поездки в закусочную.

Не желая возвращаться в дом, я открываю маленький холодильник, что находится у меня в мастерской, и достаю «Будвайзер» — обалденное пиво, самое лучшее среди остальных марок. Откручиваю крышку и делаю жадный глоток.