Сова Люськина – Второй шанс на рассвете (страница 12)

— Ты чувствуешь силу?

— Да. И она в тебе дикая.

— Ничего. Вы все здесь для того, чтобы ее усмирить.

Енар резко рассмеялся, но в его смехе не было веселья, только оскал, будто перед схваткой.

Эмерс наблюдал за ними из тени, пальцы нервно постукивали по рукояти кинжала. Место для совета было готово, но в груди бушевали два чувства. Страх, острый и леденящий, и всепоглощающая мания величия, которая раздувалась, как пламя, затмевая разум.

Глава 18

Когда солнце скрылось за горами, окрасив небо в багровые и золотые тона, недалеко от поселения на открытой поляне разожгли огромный костер. Пламя, будто живое существо, взмывало ввысь, языки лизали темнеющий воздух, отбрасывая дрожащие тени на серьезные лица собравшихся.

Наместники образовали тесный круг, заняв места согласно рангу. Их взгляды, тонущие в отблесках огня, были тяжелы. Ни шуток, ни привычных перешептываний, лишь напряженное молчание, густое, как дым костра.

И вот в огненное кольцо шагнули Крисан и Элая. Он, облаченный в темные одежды с накидкой из волчьих шкур, которая при каждом движении казалась живой. Его избранница в платье цвета кровавой зари, облегающем ее стан. Распущенные волосы, темные, как сама ночь, казалось, впитали искры костра, и, когда она повернула голову, в глазах вспыхнули вертикальные зрачки.

Валь первым ударил кулаком в грудь в знак признания и верности.

— За вами! — прогремел его голос.

Остальные последовали его примеру. Удары один за другим наполнили ночь. Эмерс стукнул в грудь последним.

Совет начался.

— Сегодня мы собрались здесь не для пустых речей, — Крисан медленно обвел всех взглядом, — мы здесь, чтобы понять, как подчинить серебряную душу.

Тишина стала глубже.

— Моя избранница, Элая, из народа Слаума, — он сделал шаг в сторону, давая всем разглядеть девушку. — Ее племя веками живет под покровительством Луны. Их магия не борьба, как у нас. Она течет в их крови, подобно свободной реке.

Элая стояла неподвижно, ее лицо не выражало эмоций.

— Они видят прошлое, будущее и настоящее. Их сила безгранична. — Голос Крисана понизился, став почти звериным рыком. — И теперь она будет нашей.

В кругу пробежал ропот.

— Речи твои сладки, Крисан, — резко встрял Валь, скрестив руки на груди. — Но кто поручится, что мы не понесем наказания? Луна как и Солнце. Она не прощает ошибок.

Крисан холодно усмехнулся.

— Если кто сомневается. Я не держу.

Тогда старик Енар поднял дрожащую руку.

— Прежде чем решать что-то, надо понять природу этой силы. — Голос хриплый, как скрип старого дерева, заставил всех прислушаться. — Расскажи нам, Элая. Говорят, этой магией можно вернуть молодость. И мужскую силу.

В тусклых глазах вспыхнул голод. Элая медленно повернула голову.

— Латифика… — прошептала она, и имя это прозвучало как печать, сорванная с запретного свитка. — Лунная Душа не подчиняется. Она избирает.

Ее пальцы скользнули по пустоте, и вдруг искры костра замерли, повиснув в воздухе, словно пойманные в паутину незримых сил.

— В час посвящения, — голос ее стал глубже, наполняясь отзвуками забытых ритуалов, — каждой из нас на спину наносят круг. Знак повиновения. С этого мгновения мы ученицы. Латифика ведет нас, но ее шепот проникает в сны и раньше. Она лжет. Говорит, что помогает, но на самом деле питается нами. Чем больше жриц, тем она сильнее. Мужчины… — здесь губы ее искривились в жестокой усмешке, — пьют нашу кровь после обряда и обретают неуязвимость.

— А что ты сама умеешь? А если Луна отвергнет тебя, — вырвалось у Серафа.

Элая не ответила. Вместо этого воздух вокруг нее дрогнул, и там, где только что стояла девушка, теперь высился зверь. Могучий тигр, он оскалил клыки, и Крисан засмеялся, наблюдая, как бледнеют остальные. Когда же Элая вновь стала собой, Енар поднялся.

— Руну Луны мы нанесем, но ее надо заключить в иную, — произнес он. — Так, чтобы Луна приняла нас за своих.

— Силой не выйдет, — Валь провел рукой по лицу. — Разбудим лишь ее гнев. А свет… — он бросил взгляд вверх, — все равно просочится через клетку.

— Ублажить надо, — Тогрим развел руки, и его тень расползлась по земле хищной змеей. — Как девицу в постели. Пусть поверит, что мы жаждем ее, а не ее силы.

— Руна любви, — Енар провел пальцами по бороде, и в его глазах вспыхнул холодный расчет.

— Лучше руна жизни, — Сераф резко встряхнул головой.

— Жизнь лишь напоит ее сильнее, — Крисан стиснул зубы.

Элая молчала, ее пальцы непроизвольно сжались. Она не знала тонкости рун, но верила в успех. Верила в Крисана.

— Сорвем листья, — предложил Валь. — Зимой Луна всегда путается в ветвях, как будто в сетях.

— Она примет это за любовь, — Крисан усмехнулся, и в его улыбке не было ни тепла, ни света, — но на деле это будет клетка.

— И будет пребывать в неведении, — Енар прикрыл глаза, его голос стал тише, но от этого лишь страшнее, — даруя нам свою мощь.

Тени за спинами наместников заколыхались, повторяя каждый кивок своих хозяев. Воздух сгустился от предвкушения грядущего ритуала.

— Все должно быть исполнено безупречно, — вступил в разговор Эмерс.

— Так и будет! Луна станет полной через четыре ночи, — произнесла Элая, — тогда и надо совершить ритуал.

— Мы обретем мощь! — Крисан торжественно прорычал, он крепче сжал ладонь девушки, — моя избранница истинная владычица! Она будет со мной до конца… как и я с ней!

— За Элаю! — Валь резко вскинул кулак, и тень его руки превратилась в когтистую лапу, готовую разорвать ночь.

Гул одобрения прокатился по поляне, сливаясь в единый рев — голодный, алчный, почти животный. Даже Эмерс, обычно холодный и сдержанный, не устоял. Его губы дрогнули в редкой улыбке, а глаза вспыхнули азартом.

Элая кивнула, ее улыбка казалась спокойной, но в глубине души плясало торжество.

— У нас все получится, — прошептала она, и это было как обещание, похожее на проклятие.

Глава 19

Последующие дни пролетели в напряженной суете. Все были поглощены подготовкой к ритуалу. Поляна, где должно было состояться таинство, постепенно преображалась. Землю расчистили от веток, по кругу расставили чаши с травами, а в центре водрузили массивный валун из мягкого песчаника. Его добыли в дальнем карьере, с трудом прикатили сюда, а затем долго обтесывали, пока не получился алтарь с глубоким желобом, куда должна была стекать кровь.

Когда работы закончились и люди разошлись, Элая осталась одна. Тишину нарушал лишь шелест травы и тревожный крик птиц. Она медленно подошла к камню, пальцы дрогнули, когда коснулись шероховатой поверхности. Под ладонью ощущались неровности, следы ударов инструментов. Сердце сжалось от тяжелого предчувствия. Этот алтарь вскоре наполнится жизнью или смертью.

— Страшно? — голос прозвучал тихо.

Элая вздрогнула, словно ее коснулось лезвие, и резко обернулась. Перед ней стоял Эмерс. Его глаза сейчас были серьезны.

— Да, — призналась она. — Не люблю боль.

— Так откажись, — он сделал шаг ближе.

Элая покачала головой.

— Ты такая же, как Крисан, — прошептал Эмерс, проводя пальцами по холодной поверхности камня. — Идешь вперед не оглядываясь.

— Так поступают истинные правители.

— Главное, чтобы все получилось, — Эмерс стиснул челюсти.

— Ты же тоже хочешь силы, — Элая фыркнула.

— Да, — он резко повернулся к ней, и в его взгляде вспыхнул огонь. — Но я хочу, чтобы ты осталась жива. Я еще помню ту напуганную девушку. Твои глаза… твои приоткрытые губы…

Он приблизился вплотную, и его пальцы скользнули по ее щеке.

— Ты слишком труслив для меня, — она откинула голову, и на ее губах расцвела надменная ухмылка.

Ярость, острая и пьянящая, ударила Эмерсу в виски. Он резко притянул ее к себе, ощутив, как ее тело на мгновение поддалось, прежде чем напрячься. Его губы грубо прижались к ее — горячо и требовательно. Он пьянел от ее вкуса, от сладкого аромата кожи, смешанного с запахом трав и магии.

Но она уперлась ладонями в его грудь и резко отстранилась. Глаза ее горели.