Сова Люськина – Дракон, девушка и гусь (страница 33)

— Мое сокровище.

— Мы найдем их, — после долгой паузы сказал Брайан твердо, и я решил поверить. Пусть надежда держится еще и на слове короля, так легче ждать.

Наконец нашли еще двух шипов, помощь которым уже не понадобится, и саму карету. К находке мы отправились совсем небольшим отрядом. Ни к чему позволять подручным вытаптывать возможные следы. Брайан взял только двоих верных и умелых воинов.

Мы обследовали всю округу, пытаясь найти доказательства того, что девушки живы и выбрались из реки. Каменистый берег плохо сохранял признаки присутствия людей. Но мы их все же нашли и с окрепшей надеждой пошли по едва заметным следам, и наконец вышли на поляну. Девушек там уже не было, зато лежали их нижние юбки.

— Умницы, — улыбнулся Брайан, стискивая в кулаке кринолин, словно собирался им отбиваться от врагов. — Но почему же они тогда не вышли к нам? Времени ведь прошло достаточно много.

— Они не знали, что вы успели к нам на помощь, — стараясь удержать рвущиеся наружу эмоции, заговорил я. Каменная физиономия давалась необычайно тяжело. — Думаю, они решили спасаться от возможного преследования бандитов.

Король задумчиво покивал моим словам.

— Сэр, — в этот миг позвал нас один из воинов, осматривающий лес в поисках других следов. — Сюда они пошли.

Мы посмотрели на него, на зелень кустов, прикинули направление и переглянулись.

— Умницы, — повторил король. — Конечно, идти вдоль реки предсказуемо, но очень логично и облегчит нам жизнь. Дальше по течению, далековато, правда, стоит деревенька. Будем надеяться, что наши леди все же рискнут выйти к людям.

Я растянул губы в фальшивой улыбке. Пусть мне хотелось орать от счастья, но все же рядом не Адриан, при котором я мог показывать эмоции, а король соседней страны. Ему стоило демонстрировать лишь выучку подданных Родерика Герберта. Брайан покосился на меня странно, усмехнулся неожиданно насмешливо, покачав головой, и велел:

— Идем, шип Гербертов, надеюсь, ты не уколешь меня по дороге.

Мне стало немного стыдно. Он меня поддержал несмотря на свое положение, а я строю из себя статую.

— Эмиль, — поравнявшись с королем, шепнул я и… улыбнулся.

Брайан остановился, изучил меня долгим взглядом, усмехнулся весело и протянул руку.

— Будем знакомы, Эмиль.

Я с удовольствием пожал предоставленную ладонь.

Глава 47

Глава 47

Эмилия

Мы с принцессой плелись уже который час, ноги гудели, как рой разъяренных пчел, а в животе раздавалось такое жалобное урчание, что впору было заподозрить, что у меня там поселился голодный дракончик. Когда, наконец, на горизонте замаячили первые покосившиеся домишки, принцесса, обычно сохранявшая царственное спокойствие, буквально взмолилась:

— Давай уже зайдем в первый попавшийся! Я, кажется, уже могу поспорить с камнем, кто из нас более недвижимый.

Однако стоило нам приблизиться к ближайшему жилищу, как из-за забора выскочила чудовищная лохматая тварь. Слюна брызгала во все стороны, а глаза горели недобрым огнем. Принцесса, забыв о своей усталости, проворно отскочила назад.

— Пожалуй, пойдем к другому, — пролепетала она, стараясь держаться подальше от этого зубастого «гостеприимства».

Деревушка оказалась крохотной, с десяток лачуг, не больше. Судя по развешенным сетям и по тухлому запаху, это была рыбацкая обитель, затерянная где-то на краю света. Но самое печальное — на улицах не было ни души. Словно жители, почуяв наше приближение, дружно нырнули в свои норки.

Куда же податься? Казалось, что единственным развлечением в этой деревне было отпугивать непрошеных гостей свирепыми псами. Я уже начала подумывать о том, чтобы запустить в драчливую собаку булыжник. Но тут, в глубине двора одного из домов, мелькнула чья-то тень. Сердце забилось чаще, надежда вспыхнула слабым огоньком в груди.

— Дяденька! — взмолилась я, голос дрогнул от усталости и страха.

— Нет тут дяденек, — прозвучал ворчливый голос.

И тут же из полумрака вышла крупная женщина. Ее передник был украшен живописными пятнами, напоминающими картину, написанную соусом и чем-то еще, что лучше не опознавать.

— Чего разорались, курицы? Спать не даете!

— Курицы! — рыкнула Лили, готовая ринуться в словесную баталию, но я вовремя одернула ее за рукав.

— Добрая тетенька, — пролепетала я, стараясь изобразить предельную беспомощность. — Помогите нам, пожалуйста. Мы отошли от кареты и совершенно заблудились. Смертельно устали и ужасно голодны, — я извлекла из рукава тоненький золотой браслет. — Мы можем заплатить.

Женщина фыркнула, окинув нас взглядом.

— Ну, действительно курицы, еще за миску похлебки я плату буду брать! Совсем оголодали, аристократки, — она махнула рукой. — Убери свою цацку, пока цыгане не увидели. Идите за мной, если есть не передумали. Можете меня называть тетушка Сильвия. И помните, здесь я хозяйка, а вы мои гости… незваные.

Дом встретил нас простотой, граничащей с бедностью. Неотесанные стены источали запах сырости, а в полумраке едва угадывались очертания крепкой мебели. Грубо отесанная лавка вдоль стены, массивный стол, будто выросший из земли, и печь, занимавшая добрую треть пространства. Женщина, с лицом, изрезанным морщинами, взяла две старые деревянные миски и, не говоря ни слова, плеснула в них горячее варево, от которого по комнате поплыл терпкий запах речной рыбы.

— Ешьте, — голос ее звучал хрипло и отрывисто, как лай старой собаки, — а потом поведайте, откуда такие взялись на мою голову.

Голод терзал нас диким зверем, и мы, забыв о манерах, принялись с жадностью за еду. В похлебке то и дело попадались рыбьи кости, но даже они не могли испортить вкуса этого простого, но такого желанного блюда. Принцесса, воспитанная в роскоши и утонченности, ела с неподдельным аппетитом, ничуть не смущаясь грубой миски и непритязательной обстановки. Даже нос не воротила, как это часто бывало во дворце.

— Спасибо, — отставила она миску, с облегчением вздохнув, в ее глазах мелькнула благодарность и усталость. — Так я говорю, отстали от кареты.

— И это все? — женщина недоверчиво прищурила и без того узкие глаза, словно пытаясь пронзить нас насквозь.

Взгляд был тяжелым и изучающим, Сильвия решала, стоит ли нам доверять.

— Нет, — Лили опустила голову, не решаясь смотреть на нее, на щеках вспыхнул легкий румянец. — Потом в воду свалились, и нас течением унесло.

— И выжили в таких юбках? — в голосе женщины прозвучала ирония.

— Получается так, — пожала плечами Лили, стараясь говорить уверенно. — Если вы нам поможете, то я отблагодарю.

— Посмотрим, — Сильвия представилась, указала на покрытый грубой домотканой тканью матрас в углу, из-под которого торчала слома. — Отдохните пока.

— А вы здесь одна живете? — спросила я, с любопытством оглядываясь.

— Муж умер, — отрезала Сильвия. — Дети разъехались. Любопытная какая.

— Простите, — пробормотала я.

Мы легли на жесткий матрас, который, на удивление, показался нам мягче дворцовых перин. Усталость валила с ног, но сон не шел.

— Что теперь делать будем? — шепнула я Лили, боясь нарушить тишину хижины.

— Надо как-то подать весточку жениху, — прошептала она в ответ.

— Ты же сбежать хотела, — попыталась пошутить я.

— Была б одна, сбежала бы, — вздохнула Лили. — Но я несу ответственность за то, что втянула тебя во все это. Осталась, была бы в безопасности.

— Глупости не говори, — я прижалась к ней, чувствуя ее дрожь. — Я за тобой хоть на край света.

— Спасибо, Мили, — она прикрыла глаза, — я обещаю, что обязательно вызволю нас. Даже уже замужество с нелюбимым кажется не таким страшным.

— А ты представь, каково мне было, когда я потерялась в Иридене. Хорошо, что Эмиля встретила.

— Может, ты поэтому в него влюбилась?

— Глупости, он просто хороший… И вообще, давай спать.

— Ладно, ладно, — быстро согласилась принцесса.

Глава 48

Глава 48

Эмилия

Проснулись мы утром от громоподобного грохота чего-то железного, будто наковальню уронили прямо в сенях. Сильвия, как всегда, не особо церемонилась с тишиной, двигалась грубо и резко, или нарочно пыталась разбудить весь дом. Громоздкая фигура маячила в полумраке, освещенная лишь бледным светом, пробивающимся сквозь щели в ставнях.

Мы с Лили, как два сонных котенка, приподнялись и потирали глаза. В голове царила пустота, и все казалось размытым и далеким.

— Идите есть, — бросила Сильвия.

Мы, не смея перечить, сползли с матраса. Холодный пол обжигал ступни. Перед нами на грубом деревянном столе возникли две миски с дымящейся кашей. Мы послушно сели на лавку, чувствуя голод, а Сильвия уселась напротив, сверля нас тяжелым, изучающим взглядом. Ее лицо, изборожденное морщинами и отмеченное печатью суровой жизни, не выражало никаких эмоций.