Сослан Черчесов – Повести и рассказы (страница 8)

‒ Стой, Адам, это я, я была той девочкой.

Я не могу поверить, но те же глубокие голубые глаза, курносый нос, светлые волосы. Это она. Это действительно она.

‒ Ты похорошела, изменилась.

‒ Я просто выросла.

‒ Я очень рад за тебя, но мне пора. ‒ Я, наконец, прервал молчание.

‒ Стой, не уходи, я выжила благодаря тебе, ты спас меня. Я должна тебе сказать, ‒ она сильно волновалась, голос ломался.

‒ Ты мне ничего не должна, это был мой выбор.

‒ Я так долго искала тебя. Я тебя люблю.

Я уже хотел уйти, но тут сел на место. Упал на стул.

Снова молчание.

‒ Ты не должна меня любить, просто скажи «спасибо» и уходи.

‒ Это неправда, ‒ выпалила она, ‒ я знаю, что ты тоже меня любишь. Ты спас меня.

‒ Нет, ‒ я оборвал ее, ‒ это не любовь, просто чувство вины. И я тебя не спасал, просто помог, но ты помогла мне больше. Ты спасла меня от самого себя. ‒ Комок застрял у меня в горле, стало тесно в груди. ‒ Я должен тебе кое-что вернуть. ‒ У меня на ладони блестел маленький крестик на цепочке.

У нее на глаза навернулись слезы, но она сдержалась.

Она взяла меня за руку.

‒ Ты боишься меня?

‒ Да, очень боюсь. Тогда не боялся, а сейчас боюсь.

Я заглянул в ее голубые глаза. Голубые, как море, как небо, и обрел покой.

Побочный эффект

Сеанс № 1

Просторная, светлая комната с белыми стенами, даже кожаный диван ‒ и тот белый, как снег. Диван предназначен для клиентов и посетителей. Перед диваном ‒ прозрачный фигурный стол, напоминающий гитару, но он темного цвета, из крепкого дерева.

Дверь, как ни странно, тоже прозрачная, на ней аккуратная табличка: «Доктор Арно Берховиц». Специалист по психоанализу, патологиям и неврозам, если проще ‒ мозгоправ. Я бы никогда в жизни не пришел в подобное заведение, но я не спал уже три месяца, вернее, нормально не спал, по-человечески. У меня бессонница, и кроме того все очень хвалили эту клинику, хотя она и жутко дорогая ‒ вот откуда дизайнерский, модный интерьер. А доктор Берховиц ‒ специалист с мировым именем, если верить справкам. Кстати, о справках ‒ я разглядываю потолок: он тоже белый и похож на молоко.

‒ Как Вам тут, у нас? ‒ сказал человек, похожий на Санта-Клауса. Белая борода, слишком белая, здесь все белое…

‒ Ничего, но много белого, Вы сами не устаете?

‒ Знаете, как я говорю ‒ у каждого свои особенности. Вот я, например, помешан на белом цвете, ‒ Санта-Клаус улыбнулся.

Это доктор Берховиц ‒ мой врач. Белая борода, белый халат. Куда я попал?

‒ Давайте потихоньку начнем, ‒ доктор скрестил пальцы. ‒ Ответьте на несколько вопросов ‒ это нетрудно, ‒ он опять улыбнулся. ‒ Как Вас зовут? ‒ док взял анкету.

‒ Маркус, Маркус Хант.

‒ Сколько Вам лет? ‒ Очки Берховица блеснули.

‒ Мне тридцать, ‒ отвечаю я, и меня уже тянет зевать.

‒ Чем Вы занимаетесь?

‒ Прохожу обследование в Вашей клинике.

‒ Да, да, но чем Вы занимались до этого?

‒ Я адвокат.

‒ Что Вас беспокоит?

‒ Бессонница, доктор.

‒ Что ж, мы закончили на сегодня. Можете идти домой.

‒ Точнее, в гостиницу. Я специально приехал, чтобы избавиться от чертовой бессонницы. ‒ Смотрю на портрет над креслом. ‒ Это Фрейд.

‒ О да, Вы правы ‒ это Зигмунд Фрейд собственной персоной.

‒ Он ваш кумир, док?

‒ Нет, он мой учитель.

Сеанс № 2

‒ Как Вы сегодня себя чувствуете? ‒ спросил доктор с белой бородой. ‒ Как Вы спали?

‒ Никак, и Вы это прекрасно знаете. Ночью я просто лежал на кровати и глядел в потолок.

‒ А когда началось? – поинтересовался доктор.

‒ Три-четыре месяца назад, и с каждым днем все хуже.

‒ Вы не спите вовсе или… ‒ протянул Берховиц.

‒ Нет, когда я пытаюсь уснуть, меня мучают кошмары, не смейтесь только.

‒ А я и не смеюсь, ‒ Берховиц впился в меня взглядом.

‒ Все мы иногда плохо спим, ‒отмахнулся я.

‒ Тогда почему Вы здесь? ‒ возразил доктор. ‒ Три-четыре месяца без здорового сна ‒ это ненормально. Увы, Маркус, это не просто бессонница. Расскажите, что Вам снилось, а я постараюсь Вам помочь, ‒ снова улыбка Санта Клауса. ‒ Мне, например, ничего не снится, точнее, я не помню.

‒ Завидую Вам, доктор, ‒ ответил я.

Здесь, в этом кабинете, даже пол белый, как лед…

Мне снится, что я иду по гладкой белой поверхности во мраке. Я ничего не вижу. Только слышу скрип под ногами. Скрип постепенно становится все громче с каждым шагом. Я не вижу, куда иду, все как будто в пелене или в тумане. Жутко холодно, до дрожи. Потом резкий хруст внизу, и я проваливаюсь, падаю в темень.

Мрак поглощает меня. Кажется, что я тону в ледяной воде. Я барахтаюсь, размахиваю руками, отталкиваюсь ногами, но тщетно.

Я все глубже проваливаюсь. Хочу закричать, позвать на помощь, но не могу. Мой рот застывает в немом крике. Надо мной дымка света, но она очень мала и тает с каждой секундой, как уголек. А потом все ‒ я захлебываюсь и растворяюсь во тьме. Я пытаюсь выбраться из последних сил, делаю рывок наверх, но упираюсь как будто в стену и тону. А потом просыпаюсь в холодном поту и не могу уснуть.

‒ Вы упомянули немой крик, ‒ Берховиц задумался.

‒ Да, а что?

‒ Ничего, просто есть знаменитая картина ‒ «Крик».

‒ Сны ‒ это просто сны, верно, док?

‒ Как сказать… Что более реально ‒ сны или действительность? Зависит от того, во что Вы верите, ‒ задумчиво протянул психотерапевт.

‒ Это Фрейд? ‒ предположил я.

‒ Нет, это я. Вы читали мою книгу, Маркус?

‒ Нет, не читал.

‒ Хорошо, на сегодня мы закончили, ‒ доктор вздохнул.