Сорейя Лейн – Влюблен и верен (страница 2)

Даниэль разбил ее сердце, и она сомневалась, что когда-либо сможет простить его.

– Ты надолго, мама?

Пенни храбро улыбнулась своей маленькой девочке:

– Нет, к сожалению, дорогая. Ненадолго.

Пенни шла впереди, и Даниэль Картрайт был рад этому. Потому что он не мог отвести от нее глаз: от изгиба ее спины, походки, сильных плеч и военной выправки, от мягкого выражения лица и нежной улыбки, с которой она смотрела на Габи, от ее длинных темных волос, ниспадающих на плечи шелковой завесой.

Он так тосковал по ней!

Но он представлял себе их встречу иначе: она обнимает его, их губы сливаются в счастливом поцелуе… Так было в последний раз, когда они оба вернулись со своих заданий.

Если бы он не изменил ей, именно так они бы отметили ее возвращение домой и сегодня.

– Где автомобиль?

Голос Пенни застал его врасплох. Он отстал, оплачивая стоянку, и ему пришлось снова догонять их.

– Вон там! – Он махнул рукой.

Даниэль пытался встретиться глазами с Пенни, улыбнуться ей, заговорить, но ее взгляд скользил мимо, как будто она боялась этого.

– Мама, а ты можешь не уезжать больше?

У Даниэля оборвалось сердце.

– Дорогая, мы уже говорили об этом.

На этот раз Пенни посмотрела на мужа. Похоже, она нуждается в его помощи.

Даниэль взял на себя инициативу.

– Помнишь, я уже объяснял тебе? – Он нагнулся и взял Габи за руку. – Мама приехала на твой день рождения, на целую неделю, но она должна вернуться назад.

– Куда?

Даниэль услышал вздох жены – она все еще не готова к этому разговору.

– На работу, – ответила Пенни, наклоняясь к ребенку.

Она оказалась так близко… Они не виделись очень долго, но он помнил мягкость ее кожи, ощущение ее тела рядом…

– Почему? – Губы Габи задрожали.

– Я обещаю, это последняя командировка. – Пенни погладила малышку по волосам. – Нам придется расстаться еще только один раз, и потом я вернусь домой навсегда. Поверь, я больше не оставлю тебя!

Даниэль успел встретиться взглядом с Пенни, прежде чем она отвернулась.

Они уже говорили так – что это в последний раз. Но Пенни не имела возможности выбирать место службы…

– У мамы очень важная работа, – объяснил Даниэль, шагая рядом с Габи. – Ты помнишь, я рассказывал тебе, что мама работает для всей Америки? Она помогает сохранять безопасность нашей страны, как и многие другие храбрые мужчины и женщины.

Габи кивнула, но ее глаза были полны слез.

Пенни бросила на мужа быстрый взгляд, давая понять – лучше поговорить об этом позже. Дочь не знала точно, чем занималась ее мать, но он больше не мог обманывать ребенка. Ему пришлось все как-то объяснять. А тот факт, что Пенни служила в армии, всегда было сложно обойти.

– Поэтому, когда твоя мама уезжает, мы тоже должны быть храбрыми. И, несмотря на то что мы очень скучаем по ней, она должна выполнять свою ответственную работу. Многие люди нуждаются в ней так же, как и мы.

Габи обняла отца и, уткнувшись лицом в его плечо, начала всхлипывать.

Пенни почувствовала, что ее сердце вот-вот разобьется. Покачнувшись, она с трудом выпрямилась и прижала ладони к щекам.

Даниэлю хотелось извиниться. Он испытывал чувство вины за то, что мог заботиться о Габи, в то время как Пенни, не имея такой возможности, находилась в отчаянии.

К счастью, домой доехали быстро. Габи сидела вместе с матерью на заднем сиденье и рассказывала ей свои новости. Даниэль, сосредоточившись на дороге, наблюдал время от времени в зеркало заднего вида за их милой, непринужденной беседой.

Пенни помогла ребенку выбраться из автомобиля и на этот раз позволила Даниэлю нести ее сумку. Она держала малышку за руку, слушая ее лепет.

Как только они миновали переднюю дверь, Габи освободила руку и помчалась в холл.

Войдя в дом, Пенни почувствовала себя неуютно. Во время долгого отсутствия она столько раз представляла свое возвращение, но ощущение было странным. Это был ее дом и в то же время нет…

– Это здорово, что ты приехала, Пенни.

Она обернулась:

– Я тоже рада.

Даниэль выглядел расстроенным, но это не испортит ей настроения.

– Габи так обрадовалась, когда узнала, что ты приедешь на ее праздник.

На кухне Пенни обнаружила коробку с тортом. Заглянув под крышку, улыбнулась:

– Дора-следопыт[1], да?

Даниэль подошел ближе, и она сделала над собой усилие, чтобы не отшатнуться.

– Это ее любимый мультфильм, – пояснил он, понизив голос.

Пенни ненавидела себя за то, что не знает того, чем увлекается ее дочь сейчас, какие книжки и фильмы любит. Они никогда не обсуждали такие вещи по телефону. Все это она пропустила. Любимые телевизионные шоу, куклы – все! А ведь она хотела всегда быть дома, в курсе всех дел.

– Торт красивый, – сказала Пенни.

Он и правда был великолепен. Розовые и фиолетовые завитки кружевом обрамляли середину – мечта любой маленькой девочки.

– Именно такой я бы выбрала для нее, Даниэль.

Они стояли молча. Пенни боялась отвести глаза от торта.

– Пенни, хочешь, я перееду на то время, пока ты здесь?

Это предложение было полной неожиданностью. Переехать? Она не думала об этом до приезда домой, не говоря уже о том, как они будут жить в одном доме все ближайшие дни.

– Может быть, – ответила она неуверенно.

– Я договорился переночевать у Тома, если ты этого захочешь. – Даниэль сделал паузу и добавил: – Я пойму, только скажи.

Пенни видела, как ему трудно произносить эти слова. Похоже, он нервничает. Даниэль надеялся, что она скажет «нет»? Или, может, он хотел, чтобы она сказала «да», и ему не пришлось бы находиться с ней под одной крышей?

– Возможно, это лучшее решение, – сказала она, стараясь оставаться спокойной.

Хотя в этом случае им придется как-то объяснять все Габи.

– Конечно, – ответил он, и голос его напрягся. – Это не проблема.

Даниэль кивнул. Он выглядел поникшим – очевидно, надеялся услышать другой ответ.

Пенни хотелось посмотреть мужу в глаза. Встряхнуть его. Ударить. Накричать на него. Ей было трудно сдерживать бушующий внутри гнев. Но она справится с эмоциями, по крайней мере пока Габи может их слышать.

– Я побуду здесь недолго, потом уйду.

Она улыбнулась. Пока они под одной крышей и рядом их дочь, оба должны вести себя цивилизованно.

– Кофе?

Пенни кивнула и пошла в кладовую. Он хорошо подготовился к празднику.