Соня Вишнякова – Неверный. Моя тайна (страница 7)

Неосознанно, в первый раз положила на живот руку. Значит, это не пончики, это ребёнок – двадцать пять недель. Практически полноценный малыш, который уже слышит и, наверное, видит.

О, Господи. Я прикрыла рукой губы. Чувствую резь в глазах. Нужно держаться. Потом, когда приеду. Не сейчас. Я не хочу, чтобы водитель подумал, будто со мной что-то не так.

Стараюсь держаться.

Машина остановилась, я открыла сумку, достала деньги.

– Спасибо, – протянула водителю.

– Хорошего дня, – кивнул мужчина, – у вас что-то случилось? – неожиданно задал вопрос.

– Нет, всё хорошо, Ещё раз спасибо, – выдохнула я и вышла из машины.

Повернулась, глянула на ворота бордового цвета, подошла и надавила на кнопку звонка.

– Заходи! – крикнули из динамика и щёлкнул замок калитки.

Я вошла, захлопнула за собой дверь, пошла по дорожке к дому. На порог уже вышла мама в халате. Невысокая, полная, с короткой стрижкой. Я совсем на неё не похожа. Мама метр пятьдесят пять, а я на сантиметров десять выше. Дашка на маму похожа, я – на папу.

– Что это ты не на работе? – прищурилась мама.

– Выходной у меня, – я вошла в дом.

Дом моего детства. Тут я чувствую себя маленькой девочкой, которая может укрыться здесь от всех невзгод.

– Давай колись, с мужем поссорилась? – мама вошла в кухню следом за мной.

Я шмыгнула носом. Всё, не могу больше, и полились слёзы из моих глаз.

– Ох, ты, Господи, Вера, ну, чего ты? – мама подошла, обхватила меня за талию, мне пришлось наклониться, чтобы обнять её за плечи, – Ну, что такое, он что, тебя обидел, да? Доченька, говори, а то я сейчас тоже заплачу. Говори, что он сделал, гад?

– У него есть любовница, – делюсь, не хочу, но делюсь.

Знаю, что будет, знаю, что нельзя говорить этого маме, знаю, как она отреагирует и всё равно произношу.

– Но вот, я так и знала, добром этот ваш брак не закончится. Вот, пожалуйста, хотела красавца, получай, – гладит меня по плечу, ругая Егора.

Шмыгая носом, я отпустила маму, пошла взять салфетку.

– Ничего, я сейчас чайку заварю, – она пошла к плите, – ты обедала? Ты голодная?

– Нет, – мотаю головой, сажусь на стул, – я не хочу есть.

– Что-то ты бледная какая-то, а ну, – оно подошла, положила руку мне на лоб, – как бы не заболела. Уходи от него, даже не раздумывай. Смотри, какой отыскался. Такую красавицу променять на кукую-то лахудру, – мама у стойки готовит мне чай и причитает, – Ты её знаешь? – повернулась и подозрительно на меня посмотрела, прямо в глаза, как будто сейчас сама всё в них увидит и выпалит имя любовницы моего мужа.

– Нет, не знаю, – говорю поскорее, чтобы пройти эту стадию и к ней уже не возвращаться.

– Вот, что значит молодые девки в салоне, а я тебе говорила. За таким, как твой Егор, глаз да глаз надо. Вон, у Наташки, муж как муж. Работает, только на неё и смотрит, такой не загуляет. А у тебя? Вот, получи красавца. Я говорила, помнишь, я говорила, когда ты с ним на свидание бегала – такой себе цены не сложит. За ним бабы косяками будут бегать, пока ты дома будешь ему пирожки печь…

– Мам, я беременна, двадцать пять недель, – сморкаюсь в салфетку.

– Ох! – схватилась она за бок и села на табурет, глаза выпучила, я аж вскочила со стула.

– Мамочка, что с тобой?

– Вера, немедленно возвращайся к мужу.

Глава 7

– Ты серьёзно? – уставилась я на маму.

– Абсолютно серьёзно. Ты знаешь, что такое поднимать ребёнка одной? Что такое жить на пособие, знаешь? Лучше не начинай узнавать, – говорит грозно, – Ты не знаешь, а я знаю…

– Ты же не одна была, у тебя папа, – напоминаю, а то вдруг она забыла.

– Я не одна, да у меня подруга была одна. Это страшно, Вера. Никому не пожелаю. И, тем более, собственной дочери. Какой никакой муж, а он обеспечивает…

– Ты же только что говорила, какой он плохой.

– Я же не знала, что ты в положении, иначе я бы так не говорила, – она стала снова к плите, как будто только что не хваталась за сердце и не умирала демонстративно. Мама у меня хорошая актриса. Одна из лучших.

– А что это меняет?

– Всё меняет, Вера, всё! – повернулась и два раза ткнула в меня ложкой.

Стукнула калитка, послышались шаги, в кухню вошла Дашка, кинула сумку на мягкий уголок у окна.

– О, привет, – подошла ко мне, чмокнула в щёку, потом к маме, – мама, что есть поесть? Я голодная, ем и сразу ухожу. Меня девчонки ждут.

– Ох, ты смотри, какая быстрая. А остановиться не хочешь? Послушать, о чем мы тут говорим? Или тебя это не касается? Вон, у сестры твоей проблемы, – не успела я сделать маме намек, чтобы не болтала, как она уже всё разболтала, – муж изменяет, да ещё и беременна оказалась. Два в одном.

– Ух, ты, Вера ты что, беременна? – Дашка подошла и начала осматривать и щупать мой живот, которого, по сути, как бы и нет.

– Нет, ребёнок – это не проблема, – продолжает мама, – это очень даже хорошо. Но муж! Ну, да ладно и такой сойдёт.

– Как это, сойдёт?– Дашка села к окну, в ожидании, пока мама поставит перед ней тарелку с супом и на меня смотрит, всё ещё не до конца понимая, как это я вдруг оказалась беременной, если ещё вчера такой не была.

– Муж и такой сойдёт. Хоть и паршивый, зато свой, родной, столько лет вместе. Нет, красавчик, никуда ты от нас не денешься. Ничего, перевоспитаем, и не таких перевоспитывали. Садись, Вера, поешь, тоже, щёки вон, аж втянулись.

И правда, от запаха маминого куриного супа внутри как-то аж засосало. Я снова положила руку на живот уже целенаправленно, понимая, почему так сделала. Странно осознавать, что внутри меня кто-то есть. Сегодня вроде бы ещё не было, а теперь есть. Стремительно как-то.

– Мам, тебя не поймёшь, то бросай, то и такой сойдёт, – Дашка усмехается.

– А потому что женщина должна быть мудрой и уметь подстраиваться под обстоятельства. Вот сейчас она гордость свою покажет, разведётся и останется одна, с ребёнком на руках, и где она в двадцать восемь лет найдет себе мужа. Никто не хочет брать с чужим ребёнком, все своих хотят.

– А может, она одна решила быть, что такого?

– Что ты болтаешь? – махнула мама на Дашку половником.

– Да она ещё не собирается разводиться, а ты уже всё будущее ей расписала.

– Да потому я что я наперёд знаю, что будет. Он сейчас побегает, попроситься, поизвиняется, она не простит и скажет, разводимся. Разведутся, а его, как породистого щенка, сразу к рукам приберут, что, мало желающих? Эта его любовница, небось, спит и видит, как он жену бросает, а на ней женится.

– Мам, ну, ты уже Егора с щенком сравниваешь, – ем суп, слушая мамины нотации.

– А с кем его сравнить, если он такое творит. Говорила тебе, рожай, Верка, сразу, нет, хотела сначала нагуляться. А теперь смотри, что получилось. Ты-то нагулялась, а он всё никак из загула не выскочит. Эх, знать бы эту сучку, я бы сама лично к ней пошла, волосёнки её жиденькие повыдёргивала…

– С ума сошла, – Дашка усмехнулась и потянулась за хлебом, – позорить Веру собралась?

– А что, у нас был случай, одна соседка мужа от любовницы за шкирку приволокла. Так он в ногах валялся, прощения просил. Нет, Верка, пусть просит прощения и баста, живите дальше.

– Так, если он и дальше изменять будет, мам, ты подумала? – Дашка за меня все вопросы уже позадавала.

– Не будет, – уверенно произнесла мама, – он сейчас испугается и всё поймёт.

– А если не поймёт?

– Ой, если бы да кабы, – снова махнула мама на Дашку, – много разговариваешь. Сначала выйди замуж, потом и поговорим, когда твой муж тьфу-тьфу, не дай бог, начнёт тебе изменять. Так у тебя всё просто.

– Ты, мама, по старинке рассуждаешь. Осталась там где-то, далеко. Сейчас не такое время, как у вас раньше было. Сейчас её и с ребёнком, и с двумя возьмут.

– Тебя сильно взяли, что ты такая говорливая, был жених, да испарился. Ой, Даша, лучше молчи. Мать никогда плохого не посоветует.

Послышался сигнал домофона, мы с Дашкой обернулись, мама подошла к окну. Над забором показалась крыша черного джипа.

– Явился, не запылился, – съязвила мама, – Хороший знак, значит, ты ему не так уж и не нужна. Давай, Веруня, сделай всё по-умному, не руби с плеча.

Я переглянулась с Дашкой, она подмигнула. Всё равно легче не стало ни от маминых слов, ни от Дашкиного подмигивания.