Соня Вишнякова – Измена в 45+. Я справлюсь (страница 4)

Старая дура.

Подошла к стене, стою, смотрю на неё. Стукнуться, что ли?

Неужели так бесцельно жизнь прожила.

Всхлипываю и вою. Громко. Очень громко…

– Отставить слёзы! – вдруг выкрикнул кто-то совсем рядом.

Настойчивый стук в дверь как гром среди ясного неба.

– Короче, я вхожу! Кому здесь помощь нужна?

Я обернулась, в дверях стоит мужчина…

Глава 4

Возраст угадать сложно. Я давно потеряла возрастные ориентиры у мужчин. Давно на них смотрю, как на некую разновидность хомосапиенс, не более того.

– Вы кто? – удивлённо раскрыла глаза, моргаю прилипающими друг к другу ресницами.

– Я тут это… вы извините, – он сделал шаг в гостиную.

– Не подходите! Стойте там! Не приближайтесь! – вытянула вперёд руку, – я сейчас вызову полицию! – шарую в кармане, пытаюсь достать телефон, но он, как назло, застрял в узком кармане пальто.

– Да вы не волнуйтесь так, я здесь живу, я сосед ваш. Вошёл через калитку, – услышал звуки, подумал, Константин Иванович приехал, ну, а потом… вас услышал…

– И что? – напряжённо пытаюсь сообразить, куда он клонит.

– Вошёл в калитку, услышал ваш плач, подумал, может, помощь нужна, – разводит руки в стороны, показывая, что он вроде бы ничем для меня не опасен.

Я-то знаю, все маньяки сначала добренькими прикидываются. А этот на маньяка точно смахивает. Взгляд острый, щетина… да там не щетина, почти борода отросла. Небритый мужик в какой-то телогрейке, с заплаткой на груди.

В общем, видок у пришельца не ахти.

Прямо скажу, отталкивающий вид человека, немного похожего на бомжа. Слегка.

Ну, ладно, не на бомжа, так, собственно, любой сельский житель может выглядеть, если десять дней не брился и только что вернулся с огорода.

Мой Алексей каждый день с утра как с иголочки. Поэтому разница колоссальная между этим мужиком и моим… вернее, уже не моим, мужем.

– Мне не нужна помощь, – торопливо мотаю головой.

– Ладно-ладно, я просто спросил, – он и вовсе поднял руки вверх.

Это у него, наверное, тактика такая, заговорить, показать, что ничем не опасен, а потом, как напрыгнет.

Я уже с перепуга и забыла про слёзы и про то, что муж меня бросил.

– Уходите отсюда немедленно, – говорю погромче и недовольно, что кто-то меня увидел в таком неприглядном виде. Зарёванную, с размазанными глазами. А на голове вообще чёрт-те что, от ветра и моих нервных хватаний себя за волосы.

На самом деле я не плакала уже лет сто и ещё столько же не собиралась. Нет у меня такой привычки – сопли распускать. Даже не знаю, что это на меня нашло.

– Хорошо, я ухожу. Только сначала хочу удостовериться, что с вами всё в порядке.

– Со мной всё отлично. Можете идти, – говорю уже своим рабочим, приказным тоном.

– Отлично. До свидания, – он вроде бы уже повернулся, но снова заговорил. – А Костя, когда приедет?

Чем ввёл меня в некоторый ступор.

– Я… я не знаю. Теперь я буду жить здесь до весны. Он мне сдал этот коттедж.

– А, значит, вы – его родственница?

– Не родственница, нет, я просто друг. И кстати, вам не кажется, вы задаёте слишком много вопросов? – я уже немного перестала бояться, раз он говорит, что знаком с хозяином коттеджа. И хоть этот факт пока не доказан, говорит сосед довольно уверено.

– Извините, одичал. Поговорить не с кем. Думал, с соседом поговорю, – он снова повернулся, собираясь, как видно со мной ещё немного поговорить.

– Да уйдёте вы, наконец?

– Всё, ухожу, извините, что потревожил, – он улыбнулся, и я ещё сильнее нахмурилась.

Задабривание не получится.

Я отвернулась, скрестила на груди руки, тем самым давая понять, что разговор наш давно уже закончен.

Хлопнула входная дверь.

Я подошла к окну, проследила, как мужчина прошёл к небольшой калитке, действительно установленной между соседскими заборами.

– Этого ещё не хватало, – проговорила сама себе, потеряла глаза, растирая последние слёзы.

Когда человек скрылся за калиткой и она закрылась, я подошла к чемодану, взялась за ручку и повезла его в комнату.

Небольшая спальня с большой, почти на всю комнату кроватью, оказалась очень уютной, светлой и немного непривычной.

У нас в квартире спальня тёмная, с дорогими бордовыми обоями, создающими эффект пещеры. Когда-то лет десять назад нам с мужем показались эти обои очень оригинальными.

Как давно это было.

Я вспомнила, как мы их выбирали. Я практически настояла, Алексей согласился. Вспомнила тот самый момент, когда я деловито расхаживала по магазину и заставляла молодого парня-консультанта показывать нам всё новые и новые образцы. Он бегал туда-сюда, таскал рулоны.

Моя дотошность.

Моя пресловутая дотошность.

Наверное, и она сыграла роль в сегодняшнем изгнании меня из дома. Если бы давала мужу хоть немного свободы выбора. Если бы спрашивала его совета. Но я не спрашивала. Просто указывала на нужные продукты, предметы, решения. Считала себя умнее всех. Я руководила. Настаивала. Всё по моему и никак иначе.

Кто-то оказался не таким дотошным и категоричным. Не таким жёстким в решениях, более слабым, более покладистым… добрым и ласковым.

Кто-то, с кем мой муж почувствует себя настоящим мужчиной.

Он себя мужиком не чувствовал рядом со мной. Но я этого реально этого не замечала. Или не хотела замечать.

Как так допустила?

Самоуверенность сгубила.

Я даже не могла предположить, что мой Алексей, практически подкаблучник, как иногда смеялись мы в кругу друзей, окажется человеком выбросившим меня из дома.

Может быть, зря я ушла?

Может пойти, повиниться, унизиться, попросить?

Зачем гордость свою не прикрутила? Зачем взяла чемодан и ушла?

Может не поздно?

Поздно, Лиза. Забудь.

У него – другая баба. Вот тебе самый верный ответ.

Ни ты, ни твоя внешность, ни волевой характер тут ни при чём.

Здесь другое и против этого не попрёшь.

Открыла чемодан, сверху на одежде шкатулка с драгоценностями.