Соня Василевская – Наказание (страница 2)

Сергей Космачев, он же Косматый, был держателем рязанского «общака», и вот однажды, а именно минувшим летом, кто-то совершил оттуда покражу. Как выяснилось через три дня, вором был Лимон, он же Сергей Малахов, михневский «бык». Косматый сообщил о том Михею, но Михей и Косматый находились в приятельских отношениях, поэтому предстоявшую разборку Вове удалось замять, а вот Лимона он из бригады нахрен выкинул. И теперь «безработный» Лимон решил подкатить к кому-нибудь из врагов, кто помельче, и попроситься в их команду. Выбор его пал на бригаду Боброва, которую Михневич побаивался, тем более у тех в прошлом месяце рэкетира на разборке положили… Бобра Лимон нашел в ресторане «Презент», где тот ожидал важной встречи. Нашёл быстро потому, что «Презент» был самой любимой точкой Бобра в городе. Ожидаемый человек пред ясные очи Бобра еще не явился, вот Лимон и уселся напротив. Негодованию Бобра не было конца.

– Япона мать, что ты здесь делаешь?

– Бобр, теперь я безработный, – несмело начал Лимон.

– Так а я че тебе, биржа труда?

– Михей меня уволил.

– А чего ж ты, гад, еще хотел? Крыса и есть, это ж надо было взять на «гоп-стоп» целый «общак»…

– У вас нет рэкетира, я знаю. Возьми меня к себе.

Бобр сначала вопросительно оглядел этого товарища, а потом громко заржал.

– Не, ну ты, в натуре, охренел! Хочешь, чтобы против меня вся Рязань ополчилась и встала на дыбы, чтобы мне все бригады войну объявили? А знаешь ли ты, что воевать мне не в кайф, особенно из-за такой гниды, как ты? Как тебя за «общак» вообще не зашмалили, урода?

– Я несколько месяцев был в бригаде Михея, в моих руках находятся вещи, которые тебе могут быть интересны, а сам я – полезен.

Бобр отрицательно изменился в лице: он понял, какую плесень видит перед собой, но ответил так:

– Короче, базарить с тобой мне некогда – у меня тут «стрелка забита», с минуты на минуту должен подъехать человек. Что я могу сказать тебе. Подгребай сегодня к семи часам вечера на восьмой километр Московского шоссе, там и придумаем. Я, возможно, прибуду с ребятами. Может, мы там над тобой боевое крещение и произведём. И вот мой гость идет, так что попрошу…

Малахов встал обнадежённый. Хотя нутром чуял – ибо знал, что он совершил не прощаемый проступок, – что Бобёр чего-то не договаривает.

Извинившись перед своим гостем, Бобр позвонил Михневичу.

– Михей, это Бобр. У меня для тебя есть новость.

– Валяй, – предложил Вова удивлённо: всё-таки недруги звонили ему не каждый день.

– Э, нет, эту новость стоит лицезреть вживую. Жду тебя сегодня ровно в семь на восьмом километре Московского шоссе. Можешь подгребать один, а можешь и с пацанами.

– Понял, буду.

…В назначенное время Малахов и Бобров были уже на месте, последний распекал первого липовыми обещаниями, чтобы отвлечь его, когда подкатил Михневич. Из бригады он взял только брата, но сказал Андрею оставаться в машине; сам же подошёл к ожидавшим.

Два родных брата, а такие с виду разные. Вовка – долговязый, рыжий, с зелёными глазами, двадцати семи или двадцати восьми лет; Андрей – ниже ростом, блондин, вчерашний солдат двадцати лет. Старший некрасивый, младший симпатичный. И менее опасный.

Увидев своего бывшего главаря, Лимон заскулил:

– Ты что задумал, Бобр? Так-то, значит?

– Вован, – сказал Бобров, – эта мразь, эта гнида, спершая общак, попросилась ко мне в бригаду, жалуясь на отсутствие у меня рэкетира и на свою безработицу. Но ты же знаешь: враги мне в бригаде не нужны, а войны мне и подавно не надо. Я бы, конечно, мог его замочить – за «общак» его замочить имеет право всякий, но я хочу, чтобы его судьбу решил ты: все-таки он твой бывший боец.

– Да че тут зря трепаться! – вскинул «волыну» Михневич. – Собаке и смерть собачья! – и всадил в грудь Сергея сразу пол-обоймы. Тот, окровавленный, свалился мешком. И тут же, прямо над трупом Малахова, главари обеих враждующих сторон пожали друг другу руки…

Кардинал

Трижды судимый Сёва, хотя и не сразу, вывел незрелого Вову Михея на обалденного вора в законе – Конкина-Кардинала, бывшего тогда уже «крестным отцом» Рязани и ставшего «смотрящим» группировки. Вся его роль в бригаде сводилась к третейскому судейству: авторитет разрешал вопросы, которые не могли разрешить между собой участники бригады, и отвечал за порядок дел в бригаде. И только Кардинал мог наказать главаря. Никакого другого участия в жизни «Черного льва» законник не принимал.

В законники Виктор Владимирович Конкин был коронован девять лет назад, и за эти годы успел широко и далеко прославиться на полмира. Тайна столь завидной его популярности неизвестна. В ряде стран мира «Черный лев» под покровительством Кардинала называли не иначе как «Аль Капоне и его неприкасаемые».

А вот на родине в России Конкин имел массу врагов, которые откровенно завидовали его популярности и мечтали его физически устранить. Несколько раз на него покушались, но он всегда находился при охране, в бронежилете и при оружии, а его лимузин был забронирован по седьмому классу безопасности. Насколько Кардинал был известен, настолько и осторожен; сколько у него было противников, столько же и сторонников, которые имели возможность узнать о готовящемся на Виктора Владимировича покушении и либо предотвратить его, либо сообщить Кардиналу. Кардинал держал воровской общак. Летом 93-го из-за этих денег в Рязани разгорелась самая настоящая война законников, из которой Кардинал вышел победителем: во вражескую штаб-квартиру была брошена самодельная граната-лимонка. Вражеская группировка во главе с Лихачом была ликвидирована одним взрывом. Сторонники Лихача сразу нашли виновного, но мстить за убитого побоялись.

Конкин Виктор Владимирович – уроженец города Михайлова Рязанской области, ранее пятикратно судимый субъект, «чистоган», собой весьма неприятный, даже страшный, отталкивающей внешности сорокашестилетний мужик со вставными зубами из обоих драгметаллов, практически лысый и с головы до пят «наколотый», спортивного сложения, со злыми глазами, к тому же очень сильный физически. В свои дела «сынков» Кардинал никогда не впутывал и свои проблемы привык всегда разруливать сам. Курил он обычно всегда сигары – настоящие кубинские или голландские, пил только дорогие спиртные напитки. Кардинал – законник старой школы, проповедник воровских идей. Быть «смотрящим» он вызвался сам. Беспредела не одобрял. Кардинал называл себя вором элитным, которому беспредел был просто не к лицу. Это авторитет, за плечами которого есть и ненавистные ему криминальные войны за передел территорий, власти, сфер влияния, и даже предотвращение этих самых войн и их предупреждение, чему Витя Рязанский активно поучал других авторитетов – молодых воров или «апельсинов». В его власти находится целый провинциальный город Рязань и область, в том числе его родной город Михайлов и Рыбинск, в котором однажды короновали его самого. Его охрана насчитывает шесть человек, которые носят бронежилеты и огнестрельное оружие. В арсенале самого Кардинала имеется браунинг.

Недавно Конкин побывал на воровской сходке в Кемерово, где обсуждался вопрос назначения нового «смотрящего» по Сибири: центровой по Сибири был убит в Москве на большой разборке авторитетов, понаехавших со всех сторон необъятной державы. На сходке стоял вопрос об избрании нового центрового. На сходняк Кардинал прибыл при полном обмундировании: без сопровождающих, но со шмайзером (автоматом М-40) и сам в бронежилете.

Значительная фигура генерала преступного мира появилась в банде под закат лидерства Михея.

Участники «Черного льва» проживали по домам. У большинства были семьи – где жены с детьми, где просто родители. Каждый жил дома, а как надо было выехать на дело, просто созванивались. Так было удобно. Одеваться Вова постановил свободно, хоть по-домашнему, при том, что сам носил опрятный костюм. Он же распределил собратьям и их обязанности. Так, Хохла главарь сделал главным разбойником и возложил на него организацию разбойных нападений, Зенкевич, уроженец Гродно, стал штатным убийцей, а Честов, уроженец Спасск-Рязанского, – штатным похитителем людей. Сёва стал курировать наркобизнес по Рязани и области. Данила Туманов, уроженец Новомичуринска, занялся взятками и фальшивомонетничеством. Брат Андрюша стал главным террористом. Были и те, кто занимался «черным риэлтерством» и мошенничеством. Но с потерей половины бойцов их обязанности легли на плечи оставшихся участников.

На очередной войне Вова Михей был убит. Его просто расстреляли из окна машины. «Черный лев» стал обезглавлен. Обязанности главаря временно принял на себя Кардинал. Погоревали «михневцы», помянули главаря добрым словом и похоронили по-королевски, с большими почестями на кладбище под Рязанью и установили ему на могиле памятник во весь рост. Михневич был главарем восемь месяцев. После его похорон бандиты собиралась избрать нового главаря, а пока укатили отдыхать в Турцию. Вернулись к Вовиным шестинам, которые отбахали с большой пышностью.

Сначала думали главарём поставить Андрея, но тот не согласился. Тогда ему сказали самому назначить бригадира или же привести кого-то нового. Так в банде появился Завьялов. Валерка к тому времени закончил юрфак МГИМО и должен был пойти на работу в прокуратуру. Интеллигентный и законопослушный парень, он вызывал сомнения насчет того, сможет ли он стать бандитом. Взяли его без особого удовольствия, но боевое крещение Валерка выдержал и сразу стал главарём, начав также исполнять Вовкины обязанности рэкетира.