Соня Темная – Властный папа Дракон! (страница 53)
— Интересуюсь своим сыном, Дармир.
— Не беспокойся за него, я все предусмотрел, — парировал, ещё сильнее удивляясь, насколько она любопытна.
— Я привыкла никому не доверять, простите сирр, — шикнула мелкая змея.
— Серьезно? Это плохо, признак безумия. Хочешь, тебя исцелю?
— Что ты сказал? Хочешь сказать я безумна?
Попал в цель. Спесь и нарочитая вежливость слетала с неё моментально.
— С чего такие выводы? Ты изучаешь литературу моего мира, я интересовался вашей. Насколько не подводит память, вы – люди, придаёте большое значение душевным болезням. Я заметил у тебя уже несколько симптомов и теперь крайне обеспокоен.
Зелёные глаза загорелись, к лицу прилила кровь, а чувственные губы стали ещё ярче. Краах! Я, кажется, сейчас сорвусь ко всем демонам!
— Что за глупости!
— Насколько я помню, это вовсе не глупости. Первое: ты вообще никому не доверяешь, везде ищешь подвох и врагов. Второе: разговариваешь сама с собой…
Видя, как она шипит сквозь зубы, усмехнулся:
— Продолжать?
— Это все из-за тебя! Ты атаковал границы моего личного пространства! Чего ты ждал? Превратить свободного человека в раба! Любой свихнется.
— Атаковал границы личного пространства? Хм… Занимательно. Это так ты описываешь занятие со мной любовью?
— Невыносим! Ты просто невыносим! — выдохнула с огромным возмущением.
— Я не знал, что в вашем мире это так воспринимается, Нина, — продолжал, не сумев остановиться, — мне казалось тебе это нравится.
— При чем здесь это? Я могу заниматься любовью, с кем захочу и когда захочу. Это не означает, что меня должны лишать всех прав и затыкать рот!
Она перестаралась! Уже держал ее за плечи, заставляя запрокинуть голову.
— Забудь об этом человечка. Если ты, посмеешь лечь с мужчиной в постель…
— Ты не смеешь приказывать, Дармир. Приказывай своей жене! Как ты не понимаешь…
— Я все понимаю лучше, чем ты думаешь. Если ваши земные мужчины тряпки, меня это мало волнует. Здесь я закон, и я власть. И я твой…
— Ты ломаешь меня! Если бы не сын! Клянусь, если бы не сын!
Она отчаянно разрыдалась, так горько, что я ощутил вкус ее несчастья во рту. Опять не то сказал! Голова скоро треснет от этих противоречий. Однако руки сами к ней потянулись, прижимая истеричку к груди.
— Знаешь ли, что здесь плохого, быть желанной и ценной? Неужели, найдётся дурак, который оставит своё сокровище без присмотра? Мне показалось, или ты ненавидела своего бывшего жениха за то, что он с лёгкостью отдал тебя другому? Эта цена за твою «свободу», девочка.
— Он меня так же шантажировал, как и ты! Думаешь, я бы послушала его по доброй воле? — всхлипнула, но все же крепко прижалась, обдавая жаром своего тела.
Женщина — противоречие…
— Сочувствую, не везёт тебе с мужчинами. Хочешь, чтобы я дал тебе свободу? Тебя вмиг растерзают мои враги.
— Никто не будет меня терзать. Зачем им это?
— В этом мире женщина должна быть при мужчине, Нина. Сколько ещё раз, мне это повторять, чтобы ты ,наконец, восприняла мои слова всерьёз?
Прядь волос выбилась из прически и мягко легла на плечо. Грудь неровно вздымалась, кожей ее чувствовал несмотря на жёсткую ткань кителя.
— Отдай мне сына… Молю, Дармир…, — жалобно глядя из-под ресниц, всхлипнула девушка.
Глава 36
Нина
Стоящий передо мною мужчина имел непроницаемый взгляд. Не осталось и малейшей надежды пробить этот барьер и пробраться в его голову. Непредсказуемый, как северный буран.
— Нина, — меня обдало холодом, — это невозможно.
Глаза обожгла горячая влага. Обессиленно расслабилась в его руках, выдохнув последний кислород.
— Невозможно? Я нужна ему, Дармир. Всем нужна мать!
Мужчина замер и окаменел. Желваки двигались на его лице. Зол он или разгневан, или что-то большее…
— Ты увидишь Адама. Обещаю, очень скоро, сможешь провести с ним время.
— Но…
— Не проси о большем, пожалуйста. Сейчас это невозможно.
— Оставь меня, — чувствуя, что еще немного и упаду в обморок, прошептала еле слышно.
Губы перестали слушаться, словно онемели.
Будущее предстало перед глазами слишком отчетливо.
— Нина, успокойся. Я хочу защитить вас, поверь, так будет лучше для всех. И для Адама, и для тебя…
Он продолжал что-то говорить, но я плохо различала, что именно. Лишь поток слов. Медленно меня поглощала черная беспросветная мгла ближайших перспектив.
— Оставь меня, пожалуйста…, — повторила вновь.
Только внешне он выглядел ледяным, стоило дракону обхватить мои плечи и прижать к груди, ощутила жар его кожи. Насыщенный аромат сандала и пульсирующие от напряжения мышцы. Айсберг превратился в вулкан готовый в любую секунду взорваться.
— Ты ненавидишь меня, Нина, у тебя на это имеются причины. Когда-то я рассчитывал заполучить нечто большее, чем чёрная ненависть и презрение, — сказал спокойно, почти обыденно.
— Прости, Дармир. От рабыни можно получить слепое обожание или покорность, основанную на страхе. Но… Я родилась свободной.
— Малышка, Краах тебя раздери, какого дьявола ты решила, что я хочу сделать из тебя рабыню? — несмотря на ласковое обращение, интонация казалась совсем неласковой, скорее походила на рёв раненого зверя.
— Но именно так я себя чувствую.
— Обстоятельства таковы, Нина. Иногда нужно время…
— Время? Что изменит время? Для тебя возможно многое, получишь ещё наследников от своей драгоценной супруги. Для нас с Адамом ничего не изменится.
— Вы не в чем не будете нуждаться, Нина, — процедил дракон.
— Ошибаешься…
— Ты требуешь больше, чем я могу тебе сейчас дать…, — на этот раз его голос наполнился горечью.
Заглянула вглубь океанической бездны, пытаясь разглядеть что-то важное, затерянное в глубинах его глаз.
— Могу ли я побыть одна? Это ты можешь мне дать?
— Как скажешь, — сухо бросил в ответ и отпустил меня.
Тепло мгновенно исчезло, развеялось, как утренний туман.
Дармир чеканным шагом направился в темноту коридора, и я, наконец, позволила себе слёзы.
Дармир
Нечасто ощущал себя столь скверно. Скорее всего – никогда. Помимо ужасного настроения, каждая клетка моего тела ныла, причиняя болезненное раздражение.
После того как Нина и Адам покинули мое родовое поместье, желание туда возвращаться совершенно исчезло. Дом словно состарился, превратившись в безжизненный кусок камня. С уходом Браны остатки тепла медленно испарялись сквозь стены.