Соня Марей – Каменное древо (страница 31)

– А не боитесь потерять ребенка из пророчества? – бесцеремонно перебил я и, видя, как расширяются глаза отца, продолжил: – Мне известно, кем была моя мать.

Перемена темы была такой резкой, что на несколько мгновений лицо лорда Брейгара превратилось в застывшую маску. Он побелел, как снег. Кубок с глухим стуком опустился на стол.

– Только не понимаю, почему вы столько лет это скрывали.

Лорд выдохнул сквозь сжатые зубы. Опустил глаза и нервно забарабанил пальцами по столу. Между нами повисла напряженная тишина.

– Теперь мне нужна правда, отец.

Он ненавидел, когда я звал его отцом. Считал слишком большой честью для пригретого из жалости выродка, но я все равно делал это, пускай и очень редко.

– Откуда ты узнал?

– Увидел во сне.

И следом рассказал, намеренно скрыв правду о срубе в Лествирском лесу, о кровавом камне и лопнувшем браслете.

– Во сне? – бровь лорда насмешливо изогнулась.

– Да, мой господин. Во сне. Его послал мне наш бог, Отец всех Равнин, поэтому я не сомневался в его истинности. А после пробуждения спешил посетить один из старейших храмов, чтобы вознести молитвы и поблагодарить за посланное видение.

К концу моей речи выражение на лице отца переменилось. Он подался вперед, всматриваясь в меня так, словно пытался понять – лгу я или говорю правду. Он тяготел ко всему божественному и любил окружать себя служителями культа. Я надеялся сыграть на этой слабости.

– Что еще сказал тебе бог?

– Что я дитя из пророчества. Сын человека с равнины и Каменной жрицы. Вам ведь хорошо известна эта легенда. Вы и сами знаете, что ошибки быть не может, избранного мог породить лишь великий человек.

Кажется, мы оба перестали дышать. А еще мне казалось, что я смотрюсь в зеркало, и дело тут далеко не во внешности.

Он не пытался оспорить мои слова или уличить во лжи. Лишь напряженно думал.

– Да, – медленно кивнул и потер подбородок. – Твоей матерью действительно была Каменная жрица.

– Всю жизнь я думал, что меня родила гулящая женщина, и вы только подтверждали эти мысли. Почему? – я еле сдержался, чтобы не грохнуть по столу кулаком. Сделать это подсказывали обида и злость.

– Больше нет смысла скрывать, раз ты все знаешь, – отец поднялся и, прошагав к двери, бросил страже: – Приведите сюда Леймаха и второго моего гостя.

Опять этот проходимец-жрец во дворце отирается! Я помнил нашу прошлую встречу, его загадочные слова и разговор с отцом на повышенных тонах.

Лорд встал у окна и сцепил за спиной руки. Посмотрел вдаль, словно пытался что-то вспомнить.

– Еще когда ты был в материнской утробе, Ренн, я возлагал на тебя большие надежды, – заговорил он вновь, и я подошел ближе, встал за его плечом.

Неужели настал тот миг, когда я услышу всю правду из первых уст? Внутри все замерло в ожидании. Одна часть меня жаждала узнать все как можно скорее, а вторая опасалась перемен и желала прежней жизни без всего этого безумия.

– Я верил в свою избранность, в то, что у главы рода Инглингов должен родиться особенный ребенок, что именно я исполню пророчество, – голос отца был глух, но серьезен. Он бросил на меня короткий цепкий взгляд. – Мы, Инглинги, когда-то были очень сильны. До тех пор, пока Матерь Гор не отняла наши Дары. Женщины… – недобро усмехнулся. – Коварные твари. Все пошло прахом в один миг. Твоя мать запечатала твой Дар после рождения, чтобы отомстить мне и разрушить все планы. Она поняла, что я использовал ее, но я делал это на благо Арнерии!

Я сжал руки в кулаки. Он так хладнокровно говорил о том, что использовал наивную жрицу ради своих целей. Так расчетливо. Как паук, заманил в сети. Чем он ее увлек, обещанием вечной любви? Соблазнял властью и славой?

Перед глазами встало улыбающееся лицо Рамоны. Моя мать была такой же юной и доверчивой, как она.

– Вы убили ее?

Отец раздраженно тряхнул головой.

– Нет, я не такое чудовище, каким ты меня считаешь. Ледара умерла от родов. Позже жрец из Волчьей Пустоши, Леймах, не раз пытался сломать печать, а потом сказал, что она слишком крепка и снять ее насильно не получится. А сам Дар спит так глубоко, что может вообще никогда не проявиться. Нужно запастись терпением и ждать, ждать, ждать. Я приблизил тебя к себе, учил тебя, давал все, что мог. И ждал. Бесконечно ждал изменений. Леймах приезжал в замок, но не замечал никаких подвижек, Дар спал.

Так вот зачем этот старый паук ошивался в замке! Крутился у ног лорда, как крыса, а сам втайне наблюдал за мной.

– Однажды мое терпение лопнуло.

Наши взгляды сцепились. В глазах отца полыхнул нехороший огонь, жестокий, фанатичный. И на задворках сознания забрезжила догадка.

– Говорили, что вся магия основана на эмоциях и чувствах, особенно сильные могут спровоцировать ее всплеск. Я надеялся сорвать этот замок! – он вскинул руку и сжал пальцы в кулак, потрясая им в воздухе. – Ты должен меня понять, Ренн. Ты ведь так на меня похож.

– Это вы велели убить меня? – собственный голос показался чужим и далеким, звучащим будто из соседних покоев. – По вашему приказу меня столкнули в Ущелье Забытых?

Бесполезно спрашивать. В глубине души я знал ответ, просто легче было подозревать мачеху или Демейрара.

– Я ведь и умереть мог.

– Мог, но выжил. И это все равно не помогло, – проговорил лорд преувеличенно спокойно. – Матерь Гор подарила тебе шанс, но Дар не открылся…

– Вы могли рассказать мне правду! – перебил я, сделав шаг вперед.

До боли, до зуда в кулаках хотелось ударить его. Стереть выражение превосходства и холодной гордыни с отцовского лица – он ведь совсем не раскаивался. Содеянное не затронуло его душу, я был для него лишь орудием, которое он столько лет растил, чтобы однажды начать пожинать плоды. А если орудие бесполезно, его можно и сломать. Не жалко.

– Если бы я знал обо всем, то мог бы попытаться пробудить свою силу, научиться контролировать ее.

– Леймах убедил меня этого не делать. Я защищал тебя! В том числе от тебя самого.

Я задавил усмешку. Причесал волосы пятерней, чуть не выдрав прядь, и резко опустил руку.

Ничего не понимаю!

– Если бы о том, кто ты на самом деле, прознали искатели, тебя бы убили.

– Они и так уже все знают.

Отец выругался себе под нос – грязно, так, как не подобает лорду.

– Считается, что я уничтожу их народ?

– Этот вопрос тебе стоит задать Леймаху.

– А печать? Вы сказали, что она имеет особые свойства.

– Да, печать… Ледара рассказывала мне о ней, когда носила тебя. Но я и предположить не мог, что она посмеет запереть твой Дар.

Отец одним махом опустошил кубок с вином и плеснул еще.

– Второе свойство печати – Память крови. Или Зов крови. Леймах считал, что если ты узнаешь о своем происхождении раньше, чем пробудится и разовьется Дар, Зов станет таким сильным, что ты забудешь о Лестре, о своем долге и службе. Кровь искателей перетянет тебя на их сторону, и после этого ты никогда не сможешь причинить им вред. А я, если ты помнишь, имею кое-какие планы на Антрим и на Одаренных, – лорд сощурился, пронизывая меня таким острым взглядом, что в груди засвербело.

Раньше я не мог понять, почему меня с детства тянет в горы. Почему они мне снятся, почему чудится едва слышный шепот, который я всегда принимал за журчание ручьев и шелест трав.

Искатели, они всегда нравились мне, я чувствовал странное родство с горным народом, несмотря на то что в моем окружении никто их не любил. А они, в свою очередь, относились ко мне немного теплее, чем к остальным. Доверяли больше.

И Рамона…

При мысли о ней внутри стало тесно. Рвались невидимые жилы, заливая все кровью, и оставалось надеяться, что смогу ее спасти, не опоздаю.

– Я ваш дехейм. Я поклялся, что никогда не предам вас, господин.

– Отрадно слышать. Даже если Зов крови искателей и существует, ты должен помнить, что вырос ты в Лестре, при моем дворе, и покровительствует тебе Отец всех Равнин. Ты – арнерианец! – он ткнул в мою сторону пальцем. – А горные крысы вероломно присвоили себе все богатства, они не подчиняются королю и мне, их проклятая богиня лишила нас магии, но ты, Ренн… – голос его преисполнился гордости и торжества, он даже воздухом поперхнулся. – Ты должен помочь мне восстановить справедливость. Видит бог, я уже и не ждал, что этот день когда-нибудь настанет. Успел поверить, что ты безнадежен, но печать твоей матери ослабла, и Дар начал пробуждаться. А Леймах старый дурак и бездарь, нужно было рассказать тебе обо всем еще много лет назад. Плевать на какой-то Зов.

Фанатик.

Он говорил и говорил, а я вспоминал детали, на которые раньше не обращал внимания. Даже тогда, когда Рамона высказала мне все прямым текстом, я не сразу принял эту правду. Дурак!

Я чувствовал, что после встречи с ней со мной начало твориться что-то странное. Потом едва не умер, прошел по кромке смертельно опасного лезвия, и что, если не это, стало последней каплей? Та сила, сжигавшая меня изнутри, и была Даром.

Или проклятьем.

– А теперь ответьте мне еще на один вопрос, мой господин. Моя мать была с вами по своей воле?

Отец ухмыльнулся как-то странно. На краткий миг лицо разгладилось, будто он вспомнил что-то очень приятное, но это быстро прошло.

– Конечно же по своей. Мы познакомились случайно, на одной из горных троп, когда она возвращалась из святилища. Сначала Ледара испугалась, но мы разговорились, потом стали видеться чаще. Она не хотела становиться жрицей, грезила о любви, о семье и своем доме. Тогда она не знала, что я лорд, и не смогу взять ее в законные жены.