Соня Марей – Гром и Молния (страница 23)

Но по мере приближения к главному городу тревога все сильнее скручивала внутренности.

Как отнесется к нам глава рода Ардай? Этот род издревле правил здешними землями, подмяв под себя более мелкие кланы.

Старший брат Грома, Эйро Ардай, был настоящим уникумом, сетторским алмазом – четырехстихийником. А еще интуитом. Ему подчинялись вода, земля, дерево и ветер. Он возглавил род в свои семнадцать, когда умер его отец. Этого человека следует опасаться больше кого бы то ни было.

Если Гром в моих глазах обрел хоть какую-то человечность, то Эйро казался жутким монстром из кошмаров. Почему-то в последние годы о нем мало слышали, хотя когда-то он в одиночку обратил в бегство целую армию.

Ну ничего, переживу. Все равно деваться некуда, впереди темнеет город, раскинувшийся вширь и вдаль и окруженный непроходимыми лесами. Еще немного, и за нами захлопнутся ворота столицы.

Гром заранее отправил гонца, и наш отряд уже встречали. Толпа празднично одетых людей наводнила улицы, но мне такое повышенное внимание претило. И не только мне.

Я видела лицо Грома. Он явно не желал оказаться в центре толпы и стать идолом для поклонения.

Пока мы продвигались вперед, я глазела по сторонам. Здесь все было другим. Если в нашем городе улицы располагались ярусами на горе, а на самом верху стоял Дворец Молний, то здесь они шли параллельно и перпендикулярно друг другу, расчерчивая столицу на аккуратные прямоугольники.

Если у нас чаще использовали камень, то здесь дома и здания строили из дерева. В Шиссае все стремилось в небеса, а тут разливалось по земле, как бескрайнее зеленое море. Стоило вспомнить хотя бы поля, которые мы проезжали. И рощи, и фруктовые сады. Я ощущала себя посреди теплого лета, а не в самом начале весны, когда снег нехотя покидает овраги и ущелья.

Здесь все было крепким, основательным, чувствовалась какая-то фундаментальность и приземленность. Искен и Рэйдо тоже глазели с любопытством. Мы никогда не вторгались на земли Сеттории так далеко.

Наконец, мы приблизились к трехэтажному зданию с высокими арочными окнами и верандами. На остроконечной крыше реяло знамя Сеттории – черное дерево на фоне золотого солнца.

А вот символ Шиссая – молния, пронзающая облако.

Поднялась суета. Воины спешивались, переговаривались, куда-то шли. Мы последовали их примеру, спешились и передали лошадей в заботливые руки юных прислужников.

К нашей группе приблизился человек в темно-зеленой униформе и произнес:

– Дипломатов из Шиссая велено проводить в специально обустроенный дом. А вечером вы будете представлены главе рода, господину Эйро Ардаю.

Я ощутила невольный трепет. Совсем скоро я увижу знаменитое чудовище, и оно, возможно, решит мою судьбу.

Перекинувшись взглядами с Искеном и Рэйдо, я хотела пойти вместе со всеми, но меня остановили вежливым:

– Простите, госпожа, но нам поступало распоряжение устроить мужчин. Про женщину ничего сказано не было.

Я замерла на месте и нахмурилась, брат и друг тоже ничего не понимали. В этот момент показался Гром, и я успела заметить мелькнувшее на его лице замешательство.

Он что, забыл обо мне рассказать?

– Хорошо, ступайте, – велел он провожатому, а потом бросил в мою сторону быстрый взгляд. – Следуйте за мной, госпожа Мирай.

– Вы же не оставите ее на улице? – подозрительно осведомился Рэйдо, чем заработал презрительный взгляд Грома.

– Можете не переживать. С ней все будет в порядке.

И направился ко входу в здание со стягом.

– Удачи, – Рэйдо показал сжатый кулак, а Искен бросил:

– Скоро увидимся, сестренка.

Стараясь не дать волю тревоге, я быстрым шагом догнала Грома. Боги, я еле за ним поспеваю! Неудивительно. У него ноги не в пример длиннее моих.

– Куда мы направляемся?

– К главе рода, – произнес он, не оборачиваясь. Теперь от него снова веяло холодом, как будто не было пройденного вместе испытания.

Глыба льда. Бесчувственная и беспощадная.

– Ваш брат пожелал меня видеть?

– Он пока не знает о вас. Но, уверен, ему будет интересно с вами познакомиться.

А я так надеялась оттянуть этот момент!

Первый этаж был просторным, панорамные окна выходили во двор. Деревянные колонны оплетали неизвестные растения, усыпанные мелкими душистыми цветами, на полу зеленели островки травы и мха. Казалось, что Дом Приемов, как окрестил его Гром, находился в дремучем лесу, а не посреди столицы.

Гром останавливался, чтобы перекинуться приветствием то с одним, то с другим. Ему низко кланялись, выражая свое почтение. Меня старались не замечать, но я время от времени ловила на себе любопытные взгляды.

– Нам на верхний этаж, – обронил он скупо и пропустил меня вперед.

Поднявшись по ступенькам, мы, как по команде, замерли в узком лестничном пролете.

– Может, мне разрешат вернуться в Шиссай, если здесь мне не нашлось места? – спросила я, задирая подбородок и заглядывая в суровое, будто высеченное из камня лицо. – Решение включить меня в список заложников – всего лишь ваша прихоть. Мимолетное желание. А теперь вы не знаете, что со мной делать.

Во время этой обличительной речи я чувствовала злое вдохновение. Мне до боли хотелось увидеть живые эмоции на лице Грома, услышать из его уст, что я права.

– Вы не вернетесь в Шиссай и не продолжите заниматься тем, чем занимались, – ответил он спокойно.

Как волной, меня окатило злостью и раздражением.

Почему он думает, что может решать за меня? Они оба – господин Сандо и Гром – обошлись со мной, как с вещью, как с разменной монетой. И хуже всего то, что я не могла ослушаться.

– Война окончена. Я больше не планировала заниматься тем, чем занималась.

– Только на бумаге, – возразил Гром.

А потом, словно борясь с собой, шагнул ко мне, протянул руки и сжал мои плечи. Я следила за ним, оцепенев от удивления. Хотела еще что-то сказать, но язык приклеился к небу.

– Она окончена на бумаге. Вы ведь сами это прекрасно понимаете, госпожа Мирай. Загляните внутрь себя и увидите ответ.

– Вы говорите, как господин Сандо! – разозлившись, я сделала шаг назад, чтобы разорвать контакт. Под кожей бегали грозовые разряды, молния била в голову. Воздух между нами стал сухим и колючим – вот-вот громыхнет. – Выходит, все ваши слова про мирный договор – ложь. Вам просто надо набраться сил и перевести дух, чтобы начать все сначала.

Я отвела взгляд, лишь бы не смотреть в его лицо. Прижала к губам сжатый кулак и обнаружила, что рука трясется. Ходит ходуном, словно я чем-то больна.

Ложь. Везде только ложь и притворство.

И тут, совершенно неожиданно, Гром перехватил мое запястье. Мой пульс стучал ему в пальцы, а тело превратилось в сгусток пульсирующих нервов.

– Я бы тоже не хотел, чтобы это продолжалось.

Не знаю, что повлияло больше: его успокаивающее, почти мягкое прикосновение к моей руке, голос или само присутствие. Ему удалось ослабить взбунтовавшуюся внутри меня молнию, пока она не успела сжечь остатки здравого смысла.

Мне казалось, что именно сейчас я вижу настоящего Грома без маски. Это были странные мгновения в одном из самых неподходящих мест. Моя дрожь не прошла, напротив, разносилась по телу все более сильными, оглушительными волнами. Кровь шумела в ушах, сердце колотилось в горле.

Он смотрел мне в лицо, не отрываясь и не говоря ни слова. Я пыталась найти в его глазах злость или раздражение, но их не было.

Внизу послышались голоса. Я выдернула свою руку и спрятала ее за спину.

– Нехорошо заставлять главу вашего рода ждать, – произнесла ледяным тоном.

– Вы правы.

И мы двинулись дальше, больше не останавливаясь и не касаясь друг друга. С каждым шагом я ощущала, как волнение магического фона становится все сильней и сильней. Я не сомневалась в том, кто являлся его источником. Если к Грому, трехстихийнику, я хотя бы немного привыкла, то выносить близкое присутствие четырехстихийника было непросто.

– Подождите здесь, госпожа Мирай, – произнес Гром и оставил меня в коридоре за дверью.

– Постараюсь не сбежать.

Но он уже не слышал моих слов. Наверное.

Пока его не было, я пыталась вообразить себе, как выглядит этот глава рода, наместник в Сеттории, а по сути полноправный правитель. Интересно, он намного старше Грома? Похожи ли они?

В каких они отношениях?

Гром – его правая рука, но не метит ли сам на место брата? Не желает ли власти? Мне кажется, что такой человек, как он, не привык быть вторым и прятаться в тени.

О чем они беседуют за закрытой дверью?