Соня Марей – Доктора вызывали?, или Трудовые будни попаданки (страница 6)

Так-так-так, не поняла. Со мной что, кот разговаривает?!

Я медленно села и отложила палку. В происходящее верилось с трудом, но факт есть факт. Точнее, пресловутая магия. Эх, чувствую, еще не такое увижу.

– Ты что, говорить умеешь? – спросила шепотом.

Мне померещилось, что котяра хитро и самодовольно улыбнулся.

– Ну да, мрряау. Я не обычный кот.

– А с Ликом ты тоже разговаривал? Он твой хозяин?

Уголек бросил взгляд на спящего мальчика и потянулся, взъерошив шерсть на загривке.

– Не каждый может услышать меня. И я никому не принадлежу, я свой собственный. Гуляю, где хочу.

Получается, он и сам не прочь был последовать за нами?

– А почему я могу тебя слышать?

Кот фыркнул, демонстративно задрал лапу и начал ее вылизывать.

– Говорю же, ты странная. Как ты сюда попала?

Неужели Уголек догадался, кто я? С одной стороны рассказывать о себе всем подряд рискованно, а с другой – у меня есть шанс еще хоть что-то узнать.

– Так ты все обо мне понял?

Вот бы рассказать кому, что я с котом беседовала! Даже психиатр не поверит.

– Ну… – Уголек замер с задранной лапой и помолчал. – Звери чувствуют многое из того, что неподвластно людям. Я сразу понял, что душа у тебя не здешняя. Ты пришла из другого мира?

Бросив взгляд на Лика и убедившись, что парнишка крепко спит, я негромко заговорила:

– Да, так и есть. Только не понимаю, как. Ты ничего не слышал о подобных мне?

Кот лениво сменил положение. Движения его были грациозными и по-царски вальяжными.

– Среди людей ходили байки о подселенцах. Или попаданцах, как их еще называют. Но их давно никто не видел. Говорят, такие люди приносили в наш мир несчастья и беды.

На этих словах я даже сникла.

– Почему?

– Обычно начинался хаос, перемены…

– Но перемены могут быть и хорошими. И вообще, ты дальше деревни где-нибудь бывал?

Котофей посмотрел так, будто я утомила его своей болтовней.

– Я много где бывал, тебе-то что? А сейчас решил отдохнуть, остепениться. Может быть, котят завести. Вот только мальчишку отпускать одного не хотелось, бедовый он. А с тобой вообще пропадет.

Что бы про котов ни говорили, вовсе они не эгоисты. У этого, например, сердце доброе, и на Лика смотрит снисходительно, как на того самого котенка.

– Слушай, а ты случайно не фамильяр? Просто в книгах, которые я раньше читала, у ведьм были черные коты-фамильяры, – и, подумав, решила сделать Угольку приятное: – Такие же умные, сообразительные, отважные.

Уголек презрительно фыркнул и улегся, обняв себя пушистым хвостом.

– Не подлизывайся.

И замолчал. Но мне очень интересно было выведать правду.

– Ну скажи, Уголек. Ты фамильяр или нет?

– Отстань. Я слишком стар и ленив для всего этого.

Меня развеселил его ответ. Я подперла голову рукой и продолжила допрос:

– Ладно, не хочешь, не отвечай. Лучше расскажи больше про магию. Какие ее виды бывают, как ей вообще пользуются?

– Ты слишком торопишься… как тебя звать?

– Аннис, – напомнила я. – Или просто Аня.

– В тебе действительно есть зачатки магии, но невозможно сказать, владела ли ей прошлая хозяйка тела, или она связана с твоей душой. Ты ведь в своем мире была лекарем?

– У нас меня называли врачом, но смысл тот же. В нашем мире не было магии ни у кого, я много лет изучала медицину, а потом работала детским лекарем, пока сюда не попала. Только вот проблема – я понятия не имею, как меня занесло в ваш мир. Ты случайно не знаешь, как это обычно происходит и есть ли путь обратно?

Показалось, что кот захихикал, а потом я услышала его полный сарказма голос:

– Ну что ты, Аня, как маленькая. Даже великие маги не могли путешествовать из мира в мир. Как говорится, попаданство – это дилижанс в один конец. В своем мире ты умерла, возвращаться тебе некуда.

Не сразу получилось смириться с чудесной новостью. За ночь я прошла пять стадий принятия неизбежного и уснула лишь под утро. Не скрою, все это грустно и страшно, но было бы во сто крат хуже, если бы дома меня кто-то ждал. Я не оставила там ничего, кроме неоплаченных счетов за воду и электричество и работы.

Всю жизнь я прожила с бабушкой. Она не любила вспоминать о моих родителях, я знала только, что отец пропал сразу после моего рождения, а мать через три года уехала то ли в Италию, то ли в Испанию со своим кавалером. С тех пор ни слуху ни духу. Но я не жаловалась, бабушка понимала меня как никто другой. Порой, конечно, была строгой и любила поворчать, но я радовалась каждой минуте, проведенной рядом с ней. Я тяжело переживала ее утрату, она стала для меня и лучшей подругой, и матерью, и сестрой.

В самом деле, что держало меня в старом мире? Родных не осталось, замуж не вышла, думала все впереди, ведь из-за тяжелой учебы и работы я даже пожить для себя не успела. После переезда в другой город растеряла немногочисленных друзей, а домашних питомцев предусмотрительно не заводила: у меня даже кактусы дохли. В общем, жила самой обычной, ничем не примечательной жизнью.

Только за работу обидно. Без ложной скромности могу сказать, что меня там любили и ценили, а детки с участка стали почти родными. Медициной я болела с детства, даже стишок любимый был про доктора Айболита. В школе интересовалась биологией и анатомией человека, любила слушать рассказы бабушкиных друзей-медиков, когда те заходили в гости. Дядя Гриша работал врачом скорой помощи, а тетя Оля – неонатологом. Я никогда не раздумывала, не выбирала, всегда знала, что буду врачом, когда вырасту. Так и случилось.

Я посмотрела туда, где спали, прижавшись друг к другу, Лик с Угольком. Как удивительно порой в жизни случается. А что, если я попала сюда не просто так? Если это не совпадение, не случайность, а высший замысел? Даже если меня сюда закинуло только для того, чтобы спасти Лика, значит, так было нужно.

Глава 5. Деревенская жизнь

После ночных раздумий я смогла успокоиться и привести мысли в порядок. Теперь – смотреть только вперед, не оглядываясь на прошлое. Начать новую жизнь? Да не вопрос, я еще молодая!

Уголек больше со мной не разговаривал, его невозможно было заставить что-либо делать, если кот этого не хотел. Он вообще был на своей волне: то убегал далеко вперед, то крутился возле ног Лика. Один раз притащил пойманную мышь и подарил мальчишке. Лик убеждал, что до ближайшей деревни осталось «вот совсем чуть-чуть», а там можно и транспорт нанять.

– Ты знаешь, откуда взялся Уголек? – спросила я, когда котофей в очередной раз отбежал поохотиться.

Лик пожал плечами.

– Он давно в деревне жил. Все его любили и подкармливали, особенно я и Лайна. Говорили, что, когда я начал тонуть, Уголек прибежал на берег и стал мяукать, будто человеческим голосом кричать, – на этих словах он поежился. – Благодаря ему меня и заметили.

– Он любит тебя.

– Он мой друг, – серьезно ответил мальчик. – Иногда мне кажется, что Уголек все-все понимает, только не может сказать.

Или не хочет, вредина лохматая. Уголек и сам вчера удивился, когда я начала ему отвечать. Я планировала выяснить всю правду о нашем пушистом спутнике. Неспроста он привязался к Лику. Уголек себе на уме, а мне пока не слишком доверяет.

Шагая по дороге, я обдумывала план действий. Только теперь поняла, что в моем замысле много дыр. Этот отсталый, с точки зрения технологий, мир – огромная проблема для современного врача, привыкшего к комфорту. Там тебе и УЗИ, и анализы по cito, и томография. А тут…

Во-первых, из лекарств здесь могут быть только травы, ягоды и прочие дары природы. Ну и порошочки какие-нибудь. Вряд ли в этом мире слышали про парацетамол, противовирусные или антибиотики. Значит, победить даже обычный грипп – большая проблема. А если вспомнить, какие эпидемии свирепствовали в восемнадцатом-двадцатом веках? А детские инфекции типа скарлатины или дифтерии? Я уж молчу о разной иномирной гадости, с которой пока не знакома.

Во-вторых, здесь вряд ли знают об асептике с антисептикой, бактериях и вирусах. Хотя могу и ошибаться.

В-третьих, из методов диагностики только собственные глаза, пальцы и опрос, до изобретения хотя бы рентгена лет сто пятьдесят-двести, как минимум. И то, если брать за основу наш мир. Не уверена, что магов, которые могут лечить одним только взмахом руки, хватает на всех страждущих. Скорее всего, бедняки обречены страдать и обходиться подручными средствами.

И что мне делать?

Для начала изучить все самые частые заболевания, имеющиеся методы лечения, ассортимент местных аптек. А также роль магов-целителей. Надеюсь, визит в академию что-то сможет прояснить? Если у меня действительно обнаружат целительскую магию, – в это, конечно, слабо верится, – надо будет научиться ее правильно использовать, чтобы не навредить. Опять же, обучение стоит дорого. Вряд ли местные маги страдают филантропией.

Интересно, в этом мире сейчас есть попаданцы? Или я – единственная? И правда ли, что подобные мне приносят только беды? Если все здесь в это верят, надо быть крайне осторожной и не выдать себя.

От Лика я узнала, что он осиротел, когда был совсем крохой. Родителей унесла лихорадка.

– Уж не знаю, как я выжил. Чудо какое-то, не иначе, – мальчик взъерошил и без того торчащие волосы. – И потом столько раз помереть мог: с крыши падал, ногу ломал, однажды свинья чуть не затоптала, вчера едва не утонул, – он посмотрел на меня внимательно, будто ждал чего-то.