Соня Марей – Доктора вызывали?, или Трудовые будни попаданки (страница 3)
– Ах, горе-то какое! – заголосили бабки.
– Одно наказание!
– Все прочь отсюда!..
– Стойте, пропустите! – я бросилась вперед.
Неужели это мой голос? Такой громкий и решительный?
Рано они хоронят парнишку, рано… Может, еще можно спасти?
– Эй, ты кто такая? – меня попытались схватить за локоть, но я вырвалась.
– Не мешайте! Дайте мне!
И куда делось желание быть осторожной и не отсвечивать? Какой бы из миров это ни был, даже фэнтези, дети есть дети. Медик я или нет? Нельзя оставаться в стороне, если можешь спасти чью-то жизнь – так я всегда считала.
Больше никто не пытался меня задержать. Я рухнула на колени возле мальчика и потянулась к нему.
Глава 3. Дело в магии?
Вода – это не только приятный отдых, ласковое море и горячее южное солнце. Это жестокая стихия, которая не прощает ошибок, и счет идет на секунды. Я вдруг вернулась на три года назад, когда, находясь в отпуске, реанимировала такого же ребенка в бассейне отеля.
– Тихо! – крикнула галдящим зевакам, чтобы не мешали.
Парнишке на вид было лет десять-двенадцать. Худой, синюшный, реакции ноль. Я разорвала его рубашку и наклонилась, пытаясь уловить хотя бы слабый шум и тепло дыхания, наблюдая за грудной клеткой. Все-таки не дышит.
Зажав мальчишке нос, приступила к реанимации «рот-в-рот». Потом непрямой массаж сердца ладонью. Изо рта маленького пациента потекла вода, покидая легкие.
– Что она делает? – поинтересовался кто-то.
Ответом ему была тишина. Народ наконец угомонился и просто наблюдал. То ли в ступор впали, то ли действительно решили не мешать и дать мне шанс. А я чередовала циклы надавливаний и вдуваний воздуха, считая про себя и стараясь не сбиваться с ритма. Сосредоточилась на этих простых, но безумно важных движениях, надеясь, что малец пробыл под водой не слишком долго.
Помощь рекомендовали оказывать до прибытия скорой, но здесь и ждать нечего. Казалось, прошла целая вечность, у меня закружилась голова, когда вдруг парнишка шевельнул рукой и слабо закашлял. Я аккуратно перевернула его на бок и принялась стаскивать сырые вещи.
– Надо его согреть, скорей дайте что-нибудь!
Женщина в кружевном чепце, похожем на шляпу гриба, сорвала с плеч шерстяной платок и протянула мне. Я укутала кашляющего и стонущего мальчишку. Даже теперь, когда он пришел в себя и задышал, нельзя бросать его одного.
Вдруг раздался женский голос. Я подняла взгляд. Людей стало еще больше, меня окружали потрясенные, испуганные, взволнованные лица.
– Она вернула мальчика к жизни… – одна старушка ахнула и приложила ладони к груди.
– Магия жизни… – вторили ей.
Они верят в магию и ею все объясняют! Тут вперед вышел плюгавый мужичок. Сверля меня маленькими черными глазками, он ткнул в меня трясущимся пальцем и выдал:
– Некромансерша! Некромансерша поганая!
Что, простите? Я уставилась на него круглыми глазами и непонимающе заморгала.
– Да что ты несешь, старый?! – осадили его.
А тот и не думал униматься.
– Прислужница Темнейшего! Мальчик был мертвее всех мертвых, а она его оживила! Некромантия запрещена на наших землях! – завопил, переходя на визг.
По мужику плакало театральное училище. Такие эмоции, столько экспрессии, чуть пена изо рта не идет! Но его дурные крики возымели действие, понеслись вздохи:
«Некромансерша… некромансерша…»
Ну что за слово-то такое? Вахтершу знаю, кассиршу и генеральшу тоже. Так, а если он говорит про некромантов, которые мертвецов оживляют? Кажется, снова запахло жареным, и мне это решительно не понравилось. Это мало похоже на дождь из попаданческих плюшек, который обычно проливается на книжных героинь. Меня же преследуют только оплеухи.
– Свиньи неблагодарные! – тетушка в чепце воскликнула укоризненно. – Хватит бред нести, пойдите проспитесь! Девушка явно целитель, хорошее дело сделала, а вы… эх!
Вперед вышел представительный мужчина в сюртуке, поправил бороду.
– Думаю, надо позвать следователя, – сказал спокойно и рассудительно.
Не нравится мне эта идея, ох, не нравится. Мальчик снова зашелся кашлем, и я погладила его по плечу.
– Да отстаньте вы от девушки, остолопы! – поделившаяся платком женщина вновь встала на мою защиту. – А Лик-то живой, нормальный, оклемался поди уж.
– Лучше отвести ее в городское управление.
– А может, сразу того? – предложил скользкий тип, осматривая меня с головы до ног сощуренными глазенками.
– Никуда я с вами не пойду. Что вы еще придумали? Если вы не знаете о помощи при утоплении, то это не мои проблемы. И никакая я не некромансерша. Хватит уже обзывать честную женщину, я могу и обидеться!
Услышав про обиду, народ плавно отступил назад. Неужели и правда приняли за ведьму или некромантку? Подтверждая мою мысль, мужик сказал остальным:
– Осторожно! Вдруг проклянет?
– Ага, с этими магами надо держать ухо востро!
Если тебя подозревают в чем-то плохом, лучше всего прикинуться валенком.
– Какое проклятье, сударь? – я округлила глаза. – Первый раз слышу о таком! И вообще, этому бедному парнишке нужна помощь, будьте добры, отнесите его в спокойное безопасное место. Я пробуду с ним до тех пор, пока не пойму, что его жизни ничто больше не угрожает. А потом мы с вами и поговорим.
***
Я помогла мальчику сесть и подала кружку горячего молока.
– Тебя ведь Лик зовут?
– Ликерис, но все меня называют Ликом. Говорят, имя слишком сложное для простолюдина, – и фыркнул, а потом сделал осторожный глоток.
Он согрелся и довольно быстро отошел от потрясения, даже улыбаться стал. Как я и думала, ему было двенадцать лет, но за счет худобы Лик выглядел немного младше. У него были большие карие глаза с пушистыми ресницами, на носу и щеках красовались озорные веснушки. На первый взгляд такой одуванчик, но что-то мне подсказывало, что он еще может задать жару.
Нас приютила та тетушка с берега, не побоялась слов сумасшедшего деда. Пока мы шли к дому, он все кричал и настраивал против нас местных, мол, не только меня надо проверить, но и Лика, ведь он восстал из мертвых. С точки зрения современного человека это полный бред, но что взять с людей, которые привыкли опасаться всего неизведанного? Тем более мир магический, чего здесь только не встретишь.
Мой дилижанс давно укатил, но я не могла бросить мальчика. Да и не пустили бы меня никуда из Бродовой: в соседний город послали человека за следователем. Я старалась не паниковать раньше времени, была уверена в своей невиновности. Если что, выход придумаю.
Я присела на кровать возле Лика и потрепала непослушную каштановую шевелюру.
– Слушай, как так вышло? Ты не знал, что игры в воде могут быть опасны?
Он пожал плечами и бросил небрежно:
– И что? Понырять просто хотел.
Хотел он. Какая чудесная непосредственность.
– Как это «и что?» Ты мог погибнуть!
И тут Лик глянул так серьезно, по-взрослому, что у меня сжалось сердце.
– Никто бы горевать не стал.
От Лайны я узнала, что мальчик сирота. Он жил с дядей и тетей, поэтому никто за ним толком не следил. Дядя вообще был тем еще тираном, Лику за общие шалости доставалось сильнее других детей, а вот работать заставляли больше.
Я протянула руку и сжала его ладонь.
– Но у тебя есть ты.
Лик отставил кружку в сторону, вздохнул и почесал щеку обгрызенными ногтями.
– Я не знаю, как вас зовут, но помолюсь за вас Пресветлой Матери.