Соня Марей – Доктора вызывали?, или Трудовые будни попаданки (страница 17)

У меня не хватило смелости додумать страшную мысль. Я не сразу заметила, как подошел обеспокоенный Лик.

– Аннис! – мальчик пытался меня дозваться. – Что такое? Что с тобой?

Я улыбнулась через силу и погладила его по непослушным вихрам.

– Найди в моих вещах пенициллин, который мы купили в аптеке. Только никому не говори.

Лик нахмурился, но выполнил поручение без лишних вопросов. Сбегал и вернулся с заветной склянкой, передал ее мне с ловкостью бывалого контрабандиста.

– Извини, если скажу что-то не то, – начал вдруг, опустив глаза, – но я чего-то не понимаю. Ты разговариваешь и ведешь себя не так, как знакомые мне деревенские девушки. Речь у тебя слишком правильная и какая-то заумная бывает, как у высокородных. Но при этом ты не умеешь читать и писать. Родители вряд ли отпустили тебя путешествовать по Рэнвиллю в одиночку, так, может, ты… – он понизил голос до шепота, – …сбежала?

– Сбежала? – оторопело переспросила я.

На самом деле я ожидала совсем других вопросов, мальчику удалось меня шокировать.

– Из-под венца! – выдал он таким тоном, будто разгадал мою самую страшную тайну. – Я случайно увидел край белого платья у тебя в мешке, когда искал лекарство. А белое у нас носят либо невесты, либо покойницы.

У меня аж сердце оборвалось. Вот гадство! Надо было сразу выбросить этот наряд.

– Не бойся, я никому не скажу. Я – могила, – он сделал вид, что завязывает рот на шнурок, а у меня дернулся глаз от похоронной тематики.

– Когда придет время, все расскажу, Лик, – я наклонилась над кроваткой с проснувшимся малышом. – А теперь иди спать.

– Я лучше с тобой побуду. Ты еле на ногах держишься, – пробубнил он.

– А как ты завтра мне помогать будешь, если не поспишь? – спросила строго и указала пальцем на дверь. – Иди давай, отоспись за нас двоих.

Лик еще немного поспорил, но в конце концов сдался и угрюмо поплелся на выход.

Я выбрала двоих с самым сильным жаром и самой яркой сыпью: мальчика и девочку, которым было месяцев по шесть. Отсчитала шесть крупинок пенициллина согласно инструкции и развела водой. Тяжело было принять это решение и взвалить на себя ответственность. Как же трудно приходилось первопроходцам в медицине, когда они испытывали на других или на себе новые средства и методы, не зная, к чему они приведут.

Я по очереди напоила малышей лекарством с ложки, поносила на руках, дожидаясь, пока заснут, и уложила в кровати. В палате в кои-то веки стояла такая тишина, что я услышала, как в висках стучит кровь.

За окном занимался тусклый рассвет. Я подставила табуретку к подоконнику, положила голову на руки и смежила веки. На колени прыгнуло что-то тяжелое, теплое и мурчащее. Вот отдохну пять минуточек. Или десять…

Открыв глаза, я чуть не заорала. В палате было уже светло, а передо мной крупным планом маячило усатое лицо нейта Кварла, он тыкал мне в нос тряпочкой, пропитанной чем-то вонючим и едким. От паров нашатыря брызнули слезы и сперло дыхание.

– Ты чего, милочка? – лекарь выглядел обеспокоенным. – Тебя никак не могли добудиться. Бледная была, как стена, и что-то неразборчиво бормотала.

Я ничего не соображала и почти ничего не помнила. Кряхтя и кашляя, провела ладонями по лицу, голова гудела так, будто по ней всю ночь стучали молотками. Тем временем Кварл показал палец.

– Сколько видишь? Четыре? Пять?

– Один, – прохрипела, и лекарь расслабился.

– Тьфу, напугала. Ты что, всю ночь дежурила? Пойди поспи нормально, нам работники нужны здоровые и полные сил.

Но я уже сползала с табуретки. От кроваток доносилось детское хныканье, нейра Бовилл поила маленькую рыжую девочку водой. Воспоминания о вчерашнем дне и ужасной ночи навалились, едва не придавив к полу.

– Как дети?! Все живы? – спросила, умирая от беспокойства.

Глава 11. Первая победа

Как я могла уснуть? А вдруг за эти часы что-то случилось, а я сопела, как сурок? Вдруг больным стало хуже? Я ведь должна наблюдать за детьми, особенно за теми, которым дала пенициллин! Но вместо этого провалилась в черный тоннель, все чувства отключились, я ничего не слышала, а ведь точно кто-то плакал!

Наверное, сейчас я выглядела сумасшедшей в глазах Бовилл и нейта Кварла, потому что смотрели они на меня уж очень странно. Лекарь кашлянул, поднял очки и почесал переносицу.

– Живы, некоторым даже лучше стало.

На трясущихся ногах я подошла к кроватке маленького Тилла, которому вчера дала лекарство. Он спал, раскинув ручки и мерно дыша. Дотронулась ладонью до его лба – теплый, но уже не раскаленный. От облегчения я чуть не упала, воздух с шумом вышел из легких. После я метнулась к девчушке – та бодрствовала, маленькие щечки казались алыми из-за сыпи, но ее больше не лихорадило. Увидев меня, она улыбнулась беззубым ртом и потянулась ко мне.

Никогда в жизни я не испытывала такого сильного и мощного чувства, словно с плеч свалилась огромная скала, а вместо нее выросли крылья. Местный аналог пенициллина не навредил, напротив, облегчил состояние!

Нейт Кварл вместе с нейрой Бовилл ходили вдоль кроватей, продолжая осмотр. Лекарь приговаривал:

– Что ж, критический период только впереди, мы не знаем, удастся ли избежать осложнений. Аннис, – обратился ко мне, – вы что там, плачете?

– Я? Нет, что вы! – смахнув со щеки некстати выкатившуюся слезинку, я взяла девочку на руки, и та уткнулась носом мне в плечо.

– Вам точно не надо отдохнуть?

– Я готова работать дальше, нейт Кварл. Как вы и сказали, опасность не миновала, расслабляться рано. Но я справлюсь, – и улыбнулась. – Можете быть спокойны.

Он усмехнулся в усы, я даже не поверила. Этот черствый с виду человек меня жалел? Думал, что я устала? Беспокоился? Воистину первое впечатление бывает обманчиво. Тем временем лекарь заглянул одному из малышей в горло.

– Так, что тут у нас? Налет на языке, зев алый, прямо-таки пылающий…

– Да, я тоже это заметила. А через пару дней язык станет малиновым.

Кварл называл типичные симптомы, и я не смогла сдержаться. Тот поглядел на меня поверх очков и вернулся к делу.

– И все-таки нам понадобится ртутная мазь. Я отметил, кому следует ее нанести, – после осмотра он положил листок с номерами и крестиками на стол, сверху поставил баночку с густым серым содержимым. – Надеюсь, вы справитесь. Нейра Бовилл, через полчаса я жду вас в западном крыле.

Когда нейт Кварл покинул палату, мы занялись сменой белья и кормежкой. Другая сестра, Адель, уносила грязные вещи в стирку.

– Ты молодец, Аннис. В одиночку ухаживать за таким количеством больных детей очень непросто. Вовремя ты нам подвернулась, как будто Пресветлая Матерь направила твои стопы. Иначе приглядывать за крохами было бы некому, – посетовала уже в который раз нейра. – И мне хоть какой-то отдых, а то ношусь целыми днями, как собака за хвостом. Работа любит терпеливых, а главный лекарь – трудолюбивых.

Я решила пока не говорить, что использовала пенициллин, хотя соблазн был. Лучше для начала закончить лечение, потом уже признаюсь. Но я не надеялась, что все кончится за один день. Возможно, придется задержаться. И опоздать в академию.

– Ты поняла назначения нейта Кварла? – к благой сестре вернулся привычный строгий тон. – Ртутной мазью когда-нибудь пользовалась?

– Конечно-конечно, – я закивала с готовностью. – Вы можете быть спокойны, делайте свои дела, а я останусь здесь.

– Ну и хорошо. Чуть позже пришлю тебе на помощь кого-то из девочек или братишку, сейчас он занят в прачечной.

Бовилл выдохнула, на прощание пощекотала одного из малышей, как следует прополоскала руки и ушла.

– Этой страшной женщины тут больше нет, мрряу? – из-под кроватки выполз Уголек и отряхнулся.

Я подскочила и схватилась за сердце.

– Ты каждый раз появляешься как черт из табакерки!

– Но-но-но, прошу не сравнивать меня с иномирной нечистью, – задрав трубой хвост, кот потерся о мои ноги. – Я появляюсь всегда к месту. Гляжу, ночью ты испытала на себе все прелести магического отката.

– Магический откат?

Значит, так называется то паршивое состояние? А я-то думала на обычный недосып и усталость.

Уголек кивнул.

– Пришлось мне помочь тебе возместить силы, иначе ты могла просто умереть.

А это уже интересно. И жутко, что уж говорить. Не хотелось окончить свои дни в новом мире, едва их начав. Я поставила термоскоп одному из детишек и принялась мучить котофея вопросами.

– Значит, в этом и заключается функция фамильяров? Вы помогаете магам восстанавливать силу?

– По моим меркам ты – совсем еще неразумный котенок, поэтому слушай внимательно, пока я добрый. – Уголек запрыгнул в детскую кровать и дал малышке себя погладить. – Обычно фамильяры нужны тем, у кого только открылся магический дар, то есть, детишкам, чтобы помогать управлять силой и концентрировать ее. В теле есть специальные каналы, по которым движется магия, если их не задействовать, она будет выделяться всей поверхностью тела, в результате – перерасход, напряжение и прочие дурные последствия.

– А у взрослых магов есть фамильяры?

– Обычно взрослым мы не особо нужны, к тому же, если много лет подряд использовать силу фамильяра, он начинает резко стареть, иногда даже погибает. Со своей хозяйкой я встретился в ее зрелом возрасте и был уже не первым фамильяром. Так, помогал потихоньку, но больше жил за компанию лет… шестьдесят, – желтые глаза прищурились, будто он вспоминал что-то очень приятное. – Хозяйка умела вкусно готовить и любила шутить. Когда она умерла, я думал, что больше не стану никому служить, но тут один глупый мальчишка, а потом и попаданка свалились мне прямо на голову! И как их, таких беспомощных, бросить?