Соня Марей – Бастард и жрица (страница 16)
– Какой же ты мерзавец, Ренн! – и, набросив капюшон, Мейра вылетела из комнаты.
Когда захлопнулась дверь, я устало выдохнул. Бешеная женщина. Даже жалею, что связался.
В свете свечи обиженно перемигивались разбросанные украшения, а среди них – амулет искателей. Ночной Странник. Тот, кто приносит добрые сны.
Поддавшись странному порыву, я наклонился, повертел в пальцах витой серебряный обруч с подвешенными на него нитями и камнями. Повесил на окно. Остальное сгреб ногой в угол комнаты – отдам старой Лэйле, которая приносит завтрак, раз избалованная девица раскидывается подарками. У Лэйлы семья большая, лишние деньги не помешают.
А теперь спать. Ночь дома выветрит из головы лишние мысли.
В своих снах я целовал ее.
Вдыхал ароматы меда и влажной горной травы, касался пальцами щек, губ, линии подбородка. Зарывался лицом в волосы цвета осени и, как сумасшедший, стискивал в объятиях тело.
Оно лишь с виду было слабым, но я знал: под маской хрупкости скрывается выносливость и сила. Матерь Гор вырезала ее из камня, добавив гибкости серебра и твердости железа.
И я изучал эту гибкость и плавность, эту мягкую кожу хватал грязными руками – покрытыми кровью и запахом чужих женщин. Эта мысль всколыхнула волну презрения к себе самому, и я проснулся.
Один. В пустой постели.
В свете восходящего солнца блеснули капли самоцветов. Ветер качнул подвески, дзынькнул колокольчиками.
Я рывком поднялся и распахнул окно, глотнул прохладного воздуха и взлохматил волосы.
Вот же заноза, а не жрица. Когда успела проникнуть так глубоко? Ворвалась стремительно, как сквозняк, а теперь не оставляет в покое даже во сне.
Со мной такого еще никогда не было.
И ведь знаю, что у нас никогда не будет ничего больше, чем тот разговор, не стоит даже голову забивать лишними мыслями. Рамона мелькнула в моей жизни, как падающая звезда. И я о ней забуду, если не буду подбрасывать дров в костер. А то обещание прийти на праздник Маков – самонадеянная девичья болтовня.
Надеюсь, у нее хватит ума не искать приключений?
Глава 9. Помнить о предназначении
Орма я нашла в мастерской.
Сгорбившись над станком, брат шлифовал алмаз. Лицо серьезное, губы сжаты. Ногой он нажимал на педаль, и шлифовальный круг вращался с мелодичным жужжанием – эти звуки я любила с детства. Крутя пальцами со следами въевшейся пыли камень, он творил настоящее волшебство.
Рядом на столе стояла отлитая из серебра голова оленя размером с локоть, ее подготовили к осенней ярмарке. Зверь выглядел живым: темная патина осела в углублениях, имитируя шерсть, глаза-изумруды таинственно мерцали из-под полуопущенных век, рога были увиты тонкими побегами с резными листьями плюща, и в них поблескивали кристаллы турмалина. Я коснулась одного пальцем – тот мгновенно полыхнул искрами.
– Нравится? – брат смотрел с доброй усмешкой.
Я кивнула. Работа была прекрасной.
– Орм, послушай… – начала несмело.
– Чего тебе, Белка?
Белкой он называл меня за рыжие волосы, но я не злилась. Было в этом прозвище что-то милое и домашнее, как старая теплая шаль или растоптанные тапочки.
– А что ты делаешь?
Конечно, я знала, чем занят брат, но надо же с чего-то разговор начать! Тем более каждому мастеру приятен интерес к его делу.
– Это будет кольцо, – заявил он с гордостью, не отрываясь от работы.
– Для девушки?
Я сказала наугад, но, судя по тому, как покраснели кончики его ушей, догадка оказалась верна.
– Может, и так.
– Для какой?
Я уселась рядом, сложив руки на коленях. Надо же! Неужели мой ворчливый братец-медведь, наконец, влюбился? Интересно, отец в курсе? Он сам собирался подыскать ему достойную пару и не переживет, если Орм приведет невесту «не по статусу».
– А это… – он смущенно кашлянул. – …это секрет.
– Да ладно тебе! Сестре-то можно сказать.
Он остановил вращение круга и повернулся ко мне.
– Мелкая еще, чтобы взрослыми делами интересоваться.
Я надула губы, надеясь, что сумею растрогать. А любопытство так и перло!
– Я всего на шесть лет тебя младше. И мне уже девятнадцать.
– И что с того? Для меня ты всегда останешься малявкой, – брат улыбнулся так тепло и искренне, как не улыбался очень и очень давно. С каждым годом он все больше походил на отца – сурового, надменного и чересчур серьезного.
Станок зажужжал дальше, а я сидела, теребя платье и не решаясь ни уйти, ни задать следующий вопрос. Наконец, когда терпеть стало невмоготу, осторожно поинтересовалась:
– Орм, а ты знаешь, зачем приходили лестрийцы?
– Дались тебе эти чужаки, сестренка. Твое дело – Матери Гор служить, а не сплетни собирать по углам.
А вот это было обидно. Такое чувство, что меня совершенно не должно интересовать, что творится вокруг. Будь их воля, заперли бы меня в святилище без права на выход.
– Если ты мне не скажешь, я так и сделаю – пойду собирать сплетни. Ты разве этого хочешь?
– Ну, ладно, ладно! Ты ведь не отлипнешь теперь. Они решали со старейшинами вопросы о поставках зерна, о пошлинах, обещали помочь вытравить Красных Топоров с наших земель.
Упоминание банды разбойников заставило передернуть плечами. И раньше в горах находили прибежище нехорошие люди, но примерно с месяц назад был разграблен один из торговых караванов, и это не могло не беспокоить. Некоторые находили способ обойти ловушки и обмануть камни, а нашей природе претили убийства. Матерь Гор завещала беречь и ценить чужую жизнь, даже если это жизнь разбойника.
– К тому же, приглашая лестрийцев в Антрим, старейшины преследовали цель показать чужакам величие и неприступность Скального города, чтобы у них не было даже мысли как-то нам вредить.
Я не сдержала грустного смешка, а Орм сердито нахмурился.
– Ничего смешного, сестренка. Мир жесток, и лучше бы тебе не знать насколько.
Мы замолчали. Брат поглаживал кончиками пальцев полированную поверхность стола, а я теребила браслет. Орму удалось немного пристыдить меня, но нетерпение в конце концов взяло верх.
– А правда… – я нервно облизнула губы, – …что среди чужаков был тот самый Зверь-из-Ущелья? Ты знаком с ним?
От того, как я замаскировала интерес к личности Реннейра невинным любопытством, захотелось саму себя похвалить. Глаза честные-честные.
– Откуда знаешь? – прищурился брат.
– Да так… – я неопределенно повела плечами. – Где-то услышала.
Орм вздохнул, поняв, что докучливая сестрица не даст нормально поработать. Бережно положил алмаз, уже начинающий сиять гранями, на верстак и отряхнул руки.
– Ну да. Был и он. Доводилось как-то иметь с ним дело. Чужак как чужак… Еще вопросы?
Выходит, мой братец давно знает Ренна.
– Странное у него прозвище. Сын равнин ведь. Так при чем здесь ущелье?
– Для меня это тоже загадка. Знаю лишь то, что с ним лучше не связываться. Этот человек опасен.
Опасен, опасен… Только и слышится со всех сторон, что нужно бояться, нельзя доверять, надо всю жизнь сидеть за непроницаемой стеной и даже носа наружу не показывать.
Грустно все это. И безумно скучно.
Да, наши люди были больше мастерами, чем воинами, но разве это повод все время прятаться? Трястись над сундуками, будто золото и камни дороже свободы?
– Он ведь ловит в горах разбойников и беглых каторжников. Кому от этого вред? Только польза.