Соня Марей – Бастард и жрица (страница 13)
Я всегда любила царящий здесь запах чернил и бумаги, тисненой кожи и книжной пыли. В детстве мы приходили сюда с мамой, и она, разложив на столе увесистые тома с описаниями камней, читала мне вслух. Даже сейчас кажется, что ее стройная фигурка выпорхнет из-за стеллажа и позовет меня по имени.
– Рамона? Ты что-то хотела, дитя? – обратилась ко мне матушка Вестия – хранительница книг.
Она сидела за круглым каменным столом, окруженная кипами бумаг, и что-то писала. Матушка Вестия была самой старой из жриц, но время щадило ее – сохранило спину ровной, а походку бойкой. Рядом с ней притулилась совсем юная сестра-помощница с капелькой чернил на вздернутом носу. Девчушка улыбнулась мне приветливо и, кряхтя, подтянула к себе огромный «Свод законов и правил».
– Да. Я хотела почитать Книгу Пророчеств.
На какой-то миг глаза Вестии расширились, но она быстро совладала с удивлением.
– Третий сектор, верхняя полка, – ответила равнодушно и углубилась в работу.
Я прошла мимо орудующих метелками для пыли жриц – те, завидев меня, отвернулись и тихо зашептались. Обо мне ли? Я знала, что многие завидуют моему привилегированному положению и не упускают возможности перемыть кости. Впрочем, их мнение меня мало заботило. Пусть болтают, я привыкла.
Стараясь не сильно стучать каблуками, я двигалась в поисках нужной полки. Пол здесь был вымощен синими и белыми плитами, и по старой детской привычке я ступала только по синим – когда-то Орм сказал, что, если буду ходить по белым, подгорные духи утащат меня в свои чертоги и никогда не выпустят на свет. И я, наивная, долгое время ему верила!
Прямо передо мной выросла скульптура: раскрывшийся цветок из алого камня, в центре которого сладко спал младенец. Первый искатель, дитя, рожденное Матерью Гор. Композиция всегда притягивала к себе взгляд, но сегодня у меня не было времени ею любоваться.
Передвинув приставную лесенку и придерживая платье, я поднялась к верхней полке. А вот и знакомые темно-серые корешки! Для удобства книгу разделили на пятнадцать томов: они включали в себя накопленные за долгие годы пророческие сны и предсказания, которые Матерь Гор посылала своим дочерям. И каждое отпечатывалось на зачарованной бумаге в память потомкам. Магия такая древняя и сильная, что при мысли о ней начинала кружиться голова.
Ох, а вот и то, что нужно!
Я развернула книгу, не спускаясь с лестницы – так сильно было нетерпение! Последний раз я держала его в руках больше шести лет назад, еще тогда меня удивила одна вещь, но спросить было не у кого. Матушка Этера как раз пребывала в дурном настроении, а потом как-то забылось.
Толстые желтые страницы, исписанные рукой самой богини, перелистывались неохотно, словно не желали открывать свои тайны. Темно-золотые буквы бежали ровными строками, едва заметно вспыхивали, когда я касалась их пальцами.
Наконец, взгляд зацепился за едва заметную бахрому на стыке восемьсот первого и восемьсот третьего года от Цветения каменного древа. Ее и не увидишь, если намеренно не присматриваться, но у меня всегда было отличное зрение. А здесь явно кто-то вырвал лист и плохо замел следы.
Странно? Интригующе? Не то слово!
Сердце гулко ударилось о ребра, и на несколько мгновений я перестала дышать.
Это то, о чем я хотела сказать Ренну, а он даже слушать не стал. Я не могла знать наверняка, но что-то подсказывало – именно на недостающей странице когда-то было записано пророчество о ребенке Каменной жрицы и человека с равнин.
Хранительница сидела ко мне спиной и даже головы не повернула.
– Матушка Вестия, – я уложила книгу на стол, и во рту вдруг стало сухо. В горле стоял тугой ком. – Я давно обратила внимание, что здесь листа не хватает.
– Ну… – помедлила она с ответом, внимательно осматривая след пропавшей страницы. – Ну и что?
Ну и что?! Разве так должна реагировать хранительница на столь варварское обращение со священной книгой?
– Я думала, может, вы в курсе, что здесь было написано?
– Увы, дитя, – Вестия поглядела снисходительно и отложила перо. – Я этого знать не могу. Наверное, это пророчество было настолько нелепым, что наши предшественницы решили просто убрать его, чтобы не тревожить незрелые умы попусту.
Взгляд из-под морщинистых век был кристально честен, но в голосе сквозило что-то, название чему я не могла подобрать.
– Это все, что ты хотела узнать, Рамона?
Она точно не признается. Будет юлить, хитрить или вообще отправит восвояси и отцу нажалуется. Даже если у нее есть ответ на мой вопрос, то она и под пытками не расскажет. Но тогда кто?
Кто?
– Да, матушка. Прошу прощения за беспокойство.
– Не забудь вернуть на место. Только ничего не перепутай! – полетел в спину строгий наказ. Хранительница блюла здесь порядок много лет и, наверное, могла даже поколотить за испорченную или, не дай Матерь, ворованную книгу!
Что ж, кандидатура матушки Вестии отметается, Верховная может заподозрить неладное, а о том, чтобы спросить у отца – не может быть и речи.
Но я обязательно найду ответ на этот вопрос. Искатель я или кто?
Глава 8. Зарождающееся пламя
Наконец, предгорье осталось позади, и дорога побежала вдоль полей. Усталые лошади понуро брели по разбитому тракту, впереди змеилось полуденное марево. Наша славная страна, Арнерия, тянулась от границы Каленых Песков сквозь бескрайние степи и буйные леса до побережья Замерзшего моря. Когда-то ее поделили на четыре Великих Земли, названных по сторонам света, и в каждой король посадил по лорду протектору. Род Инглингов правил Западом шесть сотен лет и ни разу не дал повода усомниться в своей верности короне. Вообще, мы, дети равнин, любили бравировать своей верностью и честью, не замечая, что порой это превращалось в абсурд.
На исходе третьих суток, когда вечерняя заря мазнула небо кармином, а на небосводе обозначился призрачный серп луны, мы приблизились к Лестре. Столица кричала голосами заезжих торговцев и бродячих артистов, гудела трубами и звенела бубенцами на платьях циркачей. Пахла хлебом, копченостями и сырой рыбой, заморскими маслами, крепким потом работяг и ароматами сточных канав.
Запад привлекал искателей приключений и легкого заработка более остальных земель Арнерии – наемники и лихой люд слетались сюда, как мухи на мед. Совершенно обычным делом было встретить на улице беловолосых северян и смуглых утонченных южан, узкоглазых караванщиков с востока и обвешанных костяными амулетами пустынников. Здесь мешались культуры и наречия, здесь поклонялись Отцу Равнин и Мраку Первозданному, Праматери, Праотцу и богу Удачи – никто ничему не удивлялся.
Едва завидев нашу процессию, народ волнами разбегался в стороны. Горожане гнули спины перед господином, мяли в руках шапки и опускали глаза, босые ребятишки, жадно сверкая глазами: вдруг кто расщедрится и бросит золотой? А особенно отчаянные женщины призывно улыбались и старались пропихнуться в первые ряды.
Эх, Лестра… Годы идут, а ты не меняешься.
Этот город всегда вызывал во мне тоску, но не сказать, что она была неприятной. Просто зудело где-то в груди, сжимало, давило. Словно смотришь на свой игрушечный деревянный меч и понимаешь, как безнадежно из него вырос.
Над Лестрой каменной громадой высился замок Инглингов: новые пристройки соседствовали со старыми башнями, хранящими следы осад – за все время его пытались взять четыре раза. Выщербленные камни, осыпавшаяся кладка, влажный зеленый мох и вьюнок, а рядом кокетливые окна и витые колонны. Над этим исполином властвовал лорд Брейгар без малого тридцать лет.
Не передохнув с дороги и не сменив одежды, он сразу вызвал меня в свой кабинет для приватной беседы. За время пути нам так и не удалось спокойно переговорить.
По царственному лицу нельзя было понять, о чем он думает, и лишь глаза цвета осеннего неба смотрели цепко и внимательно. Лорд Брейгар выглядел моложе своих пятидесяти пяти: черные волосы, кольцами лежащие на плечах, еще не тронула седина, в теле не было ни намека на немощь. Оно сохранило гибкость и опасную силу, плечи были развернуты так же гордо, как и в молодости. Только лоб бороздили морщины, а уголки губ опустились, застыв в недовольном, даже злом выражении.
– Горные крысы хорошо прячут свои сокровища. Ты же видел эти стены, эти скалы. Они нарочно демонстрировали их неприступность! – наконец, выдавил он. – А какие жадные! Торговались так, будто у них отбирали последнюю рубаху.
– Все хотят выгоды для себя.
– Но они уже в край обнаглели! Присвоили камни и металл, а мы еще разрешения должны выпрашивать, чтобы ходить через Западные горы, платить непомерную аренду за рудники, – цедил лорд, отстукивая пальцами по столу. – Все, чем они владеют, принадлежит Арнерии, нашему королю и…
– Вам? – закончил я, и уголки губ дернулись в усмешке.
Сомнения в своем величии лорд Брейгар не прощал, потому посмотрел на меня так, будто взглядом хотел поджечь.
– Реннейр… – протянул многообещающе, и другой на моем месте вспотел бы от ужаса. – Забываешься, щенок! Я до сих пор не вырвал твой дерзкий язык только потому, что у меня когда-то хватило глупости задрать подол твоей матери.
– Возможно, это было одним из самых верных ваших решений.
Благоразумнее было промолчать, сцепив зубы и стиснув кулаки, но и у моего терпения есть предел.