Соня Дивицкая – Чудесное зачатие. Сборник рассказов (страница 3)
Галка смотрела на меня как на пьяную дуру, мои страданья про укроп она не понимала. Укроп еще какой-то… Для нее это силос, не еда. Она от всех своих благ гоняла мужа в Ашан, стояла в пробке, томилась у кассы, дышала городской вонью, чтобы купить ананасы в банках. Потом нарезала эти ананасы кубиками, намешала с яйцом, с куриной грудкой, с фальшивым болгарским перцем из турецкого парника. И майонезом это все! И майонезом! Майонез все спишет. У нас в России самый лучший майонез! У них в Европе нет такого майонеза.
– За Толика! – шумели за столом. – Куда вы все на огород сбежали? За стол давайте! Пьем за хозяина! За нашего кормильца!
Кормилец… Это мы у Галки научились. Она так трогательно называла мужа кормильцем, и мы все таяли, и тоже вслед за ней кричали своим котикам:
– Кормилец!
– Эх, хорошо у вас, ребята! Всего двадцать километров от города, а такая ностальгия взяла, сижу как у мамы в Советском Союзе.
Я выпила за кормильца и прибалдела. Одно мне было непонятно – к чему нам эти ананасы? Все хорошо, Галюша, дорогая, успокойся, огурчик откуси, у тебя все в порядке, у мужа должность в хорошей фирме, у фирмы прибыль, муж молодец. Смотри, какую тачку купил! Ты в домике, Галюшка, тебе давно уже не надо красную икру художественно размазывать по маслу, чтобы бутербродов было больше…
Галка была не в духе, новая машина ее не очень радовала, скорее слегка пугала. Она косилась на нее как на космический корабль, и даже не пошла со всеми попипикать на новые кнопочки. Успехи мужа Галка видеть отказывалась, увидишь успехи – и все, придется в зеркало смотреть, придется заодно признать, что жизнь меняется, что все бегут куда-то, а ты безвылазно сидишь на кухне, банки на зиму катаешь.
Галка хмурилась, она дала задание Толику порезать лук и проверяла, как он его режет. Ей нужно было тонко кольцами, она указывала Толику, чтоб резал тоньше. Толик рыдал, но старался. Детишки за столом как в старых фильмах про деревню сидели тихо, молча, глаза потупив, как будто ждали в лоб ту самую мифическую деревянную ложку.
Сын младший, лет восьми ребенок, кажется… Позор, все время забываю, сколько лет чужим детям… Сын надулся, нахмурился, ему хотелось смыться из-за стола, но Галка не пускала.
– Съешь котлетку, – приказывала она учительским тоном. – Ты почему не ешь? Съешь котлетку, и тогда пойдешь гулять.
– Не хочу, – отвечал ребенок тихо, но так же твердо, как Галка.
– Мама готовила. Мама старалась. Котлетки из кролика. Это очень полезные котлетки. Съешь котлетку.
– Не буду.
– Что значит, не буду? Мама сказала – значит, нужно слушать маму.
– Он не голодный, – заступилась за брата старшая сестрица. – Мама, опусти его! У него на мясо аллергия.
– Аллергия на мясо! – усмехнулась Галка. – Не умничай, поешь котлетку. Одни кости остались, кто ж тебя замуж такую худую возьмет?
– Гнилые все… – пытался улыбнуться Толик сквозь луковые слезы, – что сын, что дочка… То аллергия у него, то гайморит, так с ним по больницам и бегаем. И дочка тощая, ничего не ест. Пятьдесят килограммов, метр семьдесят рост… Кто ее замуж такую худую возьмет? Галчонок, надо нам еще одного ребятенка сделать, вдруг шустрей получится?
– Ты лук порезал? – почему-то рассердилась Галка. – Стоишь, рыдаешь… Лук порежь!
Дочка убежала реветь в свою комнату, младший вспотел, покраснел и кое-как жевал котлетку. И все мы тоже кушали котлетки, мы все боялись Галку, она же учительница, она поставит нам двойку. Она не пустит Толика на рыбалку!
Всю жизнь свою Галка любила две вещи – командовать и готовить. Лыжи, коньяк, джаз, балет – не любила. Шить, вязать – не любила. В театр, в кино? Нет, далеко. Рыбалка? Некогда ей, огород у нее. Литература? Нечего голову ерундой забивать. Командовать и готовить, командовать и готовить – это были два ее основных навыка, два любимых дела, поэтому в доме все должны были слушаться и есть все, что она наготовила. И самое-самое страшное для Галки наказанье – если муж от еды отказался. Случается, когда она достанет Толика, тогда он ей сразу: «Ага! Чао, детка, есть не буду!» Моментально у нее руки опускаются, взгляд задумчивый – и побежала в ванную, скупые слезы вытирать.
Приехал он недавно из Италии, наш Толик, привез им с дочкой сумки. Мы посоветовали:
– Сумочки своим купи, какая женщина не обрадуется итальянской сумке?
Галка не обрадовалась. Спросила сколько стоит, и у них скандальчик сразу.
– Ты что, с ума сошел? Зачем мне сумка за такие деньги? Куда я с ней пойду?
И в шкаф швырнула. Аппетит у Толика пропал, естественно. А у нее и борщ был приготовлен, и котлетки ее фирменные, из кролика… Не притронулся. Как ни умоляла, есть не стал.
Мы все про это знали, мы знали, что Галка до слез обидится, если мы не съедим ее котлетки, поэтому мы ели и хвалили, и все действительно было вкусно. Вкусно! Мама дорогая, как же вкусно! Взять бы сейчас эти котлетки, да закинуть их в девяносто пятый год, когда мы ножки Буша с голодухи покупали…
Ах, Галка, милая! Как время-то летит… Мы еще и сами-то похудеть не успели, а у нас уже дочки на диетах сидят! И что ж нам делать, клюшкам? Сейчас дети разлетятся – и все, никому оно не нужно будет, наше хозяйство. Спасаться нужно, нам, калошам, срочно горизонты расширять. Уж не свои, конечно, горизонты, какие горизонты могут быть у нас, домохозяек… Ты, Галка, мужнины горизонты расширяй. Толик у тебя как бульдозер попер, а ты его в командировки не пускаешь!
– На самолете не пущу! Убьешься! – кричит обычно Галка. – Оставишь семью без кормильца!
Галка собирала мужа в командировку основательно, каждый раз провожала как на северный полюс. Десяток вареных яиц, картошка, зеленый лучок, курочка жареная, пирожки – Толик кормил все купе.
– За именинника! Еще раз! За Толика, давайте, за нашего кормильца!
– Мы вроде бы машину обмывали?
– За Толика! За Галочку! За ваш гостеприимный дом! Толик, Толик, дорогой, поздравляем! Машина шикарная, теща твоя упадет… Осознает!
Кстати, теща… Теща во всем виновата, это она научила Галку готовить. Мама сказала: путь к сердцу мужчины лежит через желудок, и как же ей Галка могла не поверить? Тем более однажды эта схема и правда сработала, ведь именно таким путем теща и выдала Галку замуж.
Ей было девятнадцать, Галке. Коса до пояса, пошла в пединститут, ее туда направила учиться поселковая администрация. Экзамены все на отлично, никаких мини-юбок, в библиотеке сидит… Теща на это посмотрела, посмотрела, и решила не ждать, пока дочери тюкнет полтинник, позвала в гости племянника с товарищем, товарищ и был наш Толик.
Вошел студент, голодный, студенты все голодные, так раньше было, как сейчас, не знаю, вошел он к тетеньке на кухню – и ахнул. Картошка со свининой, холодец, и девушка сидит румянится, коса до пояса. Коса!.. Галкина коса Толика очаровала, он про нее постоянно вспоминает, и когда про косу говорит, сразу по груди себя гладит и улыбается.
– Коса до пояса… как увидел – обомлел. Потом смотрю – теща бутылку несет. Ну все, попался я, думаю, крепко!
Галка отрезала волосы сразу после родов, какой-то варварский обычай был у них в деревне, сразу после первых родов косу отрезать и прятать в шкаф на память. Галка отрезала, коса лежит у нее в шифоньере, в мешочке, а Толик как выпьет, просит косу ему принести и хвалится, какая крепкая тяжелая коса была у любимой жены, но Галка эти нежности не любит.
– Принеси ему косу… – сердится Галка. – Перебьешься. Лук порезал? Картошку почисть, а то как выпьет, сразу косу ему неси…
– …мы потом с ней на танцы пошли, – улыбается Толик. – Теща говорит: «Ты там поосторожней, на дискотеке, у нас на танцах хулиганье одно»… Да что мне ваше хулиганье? Кому-то палец выбил… Немножко поборолись… Заломал одного, другие сами разбежались. И заодно потанцевали немножко. А теща хитрая… – смеется Толик и пальцем грозит. – Ой, какая теща хитрая! Наутро вижу – блины печет. И улыбается: давай, родимый, засылай сватов, будем поросенка резать.
Ничего я не имею против!.. Идите, жарьте поросенка своего. Я тоже люблю оторваться по борщу с чесноком. Все люди, все народы, все мужчины и женщины в этом мире любят поесть. Мир крутится на кухне! Я не хочу ни с кем ругаться, я вообще на огород ушла, я пряталась от ананасов, салат я хотела, сезонный. Огурчики Галкины, масла туда, укропом погуще и солюшку… Чем проще, тем вкуснее, #ятакщитаю. Как только в жизни начинается салат из ананасов – все, приплыли. Значит, что-то мы себе недоговариваем, что-то мы скрываем под этим бесконечным майонезом.
Что прячем? Неуверенность? Стараемся, чтоб нас хвалили за салатик? Пытаемся создать мероприятие, хоть какая-то новость в нашем болоте? Товарищи, у нас по средам изумительный салат! А может, это просто страх? Тот самый крестьянский страх голодной смерти?
Что вы смеетесь? В наших местах голод был постоянно, и Галкина бабушка еще помнила хлеб с лебедой. Вот она-то всегда и приговаривала – ешь, пока естся, ешь пока естся. Старушку похоронили, начали чистить ее сараи, в старых деревянных сундуках обнаружились запасы. Горы советских серых макарон, пыльный рис, поеденная жучками фасоль, окаменевшие сухари и сопревшая за годы мука. Все это выкинули поросенку, над бабулькой посмеивались, но все равно вслед за ней повторяли – ешь пока естся, ешь пока естся.