Соня Чокет – Неудержимая (страница 54)
В помещении не было никого, поэтому я позвонила в маленький колокольчик на регистрационной стойке. Через несколько мгновений из кухни выбежала девушка, готовая мне помочь. После заселения я поднялась в свою удобную комнату, с относительно новой кроватью и теплым одеялом. В комнате было слишком жарко. Я без сил свалилась в кровать. Какой же невероятный день! Я с трудом могла поверить, что всего семь часов назад я стояла на вершине. Казалось, что я очутилась в какой-то временной воронке, потому что перед моими глазами пробегала вся моя жизнь.
Я выдохлась, поэтому мгновенно заснула.
На следующее утро, когда я проснулась, в городе было все еще тихо. Я приняла душ и начала одеваться, когда заметила, что на моих перчатках лежит блестящий американский пенни, какой мне когда-то в детстве подарил мой отец. Я могла слышать его голос: «Помни, Соня, мы верим в Бога». Я заплакала, потому что знала, что это мой отец оставил там эту монетку, пока я спала. Больше ей было неоткуда взяться.
«Спасибо, папа, – плакала я, – спасибо за то, что идешь со мной. Спасибо тебе за все, чему ты меня научил. Я так тебя люблю». Мне нужно было сесть, чтобы прийти в себя. Я была поражена этой находкой и любовью, которая только что обрушилась на меня с небес и распространилась по всему телу.
«Хорошо, пап, – сказала я, когда закончила одеваться, – пойдем». Я быстро поела и тронулась в путь. Спустя десять минут ходьбы я покинула сюрреалистическую реальность средневековой Понферрады и вступила в совершенно другой мир. Современная Понферрада была серой, тоскливой, и понадобилась целая вечность, чтобы выйти из нее. Медленно продвигаясь через город, я жаждала умиротворенной красоты Камино больше, чем когда бы то ни было.
Примерно через час я столкнулась с бразильцем лет двадцати пяти по имени Паоло, который едва мог ходить. Он остановился и показал мне почему. У него было так много волдырей на ногах, похожих на измельченную пшеницу. Я предложила ему свои оставшиеся пластыри, и он взял их все. Он заклеил свои ноги и решил, что будет ходить в носках, так как не сможет надеть ботинки поверх пластырей. Я пожелала ему Доброго Пути и продолжила идти.
За пределами современной Понферрады я вышла к пасторальным пейзажам. Эта часть Камино, известная как Галиция, когда-то была заселена древними кельтами, поэтому из всех кафе и магазинов доносились звуки волынки. Это было неожиданно, но оттого не менее прекрасно.
Прямо возле тропы находился большой винный завод, и я сделала остановку, чтобы перекусить. Внутри я нашла нескольких хмельных паломников, очевидно, хорошо проводящих свое время, которые радушно предложили мне к ним присоединиться. Я отказалась. Я знала, что если я начну пить сейчас, то не захочу делать это в дальнейшем.
Переход предстоял не такой долгий, как днем ранее, но, несмотря на это, мне казалось, что я никогда не дойду, так я была измотана вчерашними впечатлениями.
«Пожалуйста, закончись! – кричала я, обращаясь к Камино. – Я больше не могу идти сегодня! Пусть это закончится!»
«Почему безмятежность требует так много?» – думала я. Я освободилась от прошлого, но настоящее давило на мои нервы все с большей силой.
Это была простая усталость. Я проходила в среднем двадцать девять километров в течение последних двадцати пяти дней подряд, и для сегодняшнего дня это было слишком много. После подъема должен быть спад. Я размышляла, пока мое раздражение росло. Нельзя было ждать, что я буду вечно парить в облаках. На сердце у меня все еще было светло и свободно, но мое тело, особенно мои ноги, разрывалось от боли, и я устало толкала себя вперед. У меня не было выходного с тех пор, как я начала свое путешествие, и сегодня я это ясно ощутила.
Тем не менее я продолжала идти. Что еще мне оставалось? Было глупо тратить свою энергию на то, чтобы противиться Пути. Теперь я это хорошо понимала. Вместо этого я молилась.
«Пресвятая Мария, Матерь Божия, я устала. Если у тебя есть парочка незанятых ангелов, пусть они направят ветер в мои крылья. Я была бы очень признательна. Спасибо. И аминь».
Никакого ветра. Я продолжала идти.
И в конце концов я дошла до Вильяфранки-дель-Бьерсо. Это был очаровательный городок, заполненный маленькими кафе и ресторанами, расположенными вдоль всей чудесной площади, проходящей через весь город. Я зашла в кафе и тут же заказала себе большое холодное пиво. Я добралась. Я потратила время на то, чтобы выпить пива, прежде чем найти гостиницу, но мне не повезло. Мне пришлось пересечь город трижды, прежде чем я решила остановиться и спросить дорогу. Хорошо, что я сделала это, потому что к гостинице вели незаметные ступеньки в конце площади, которые я бы никогда не нашла самостоятельно.
Гостиница располагалась в каменном средневековом здании, так что внутри было темно и прохладно, что было особенно приятно после целого дня под палящим солнцем. Я позвонила и стала ждать. Я слышала голоса, но никто не выходил. Я начинала терять терпение. Почему они заставляют меня ждать?
В тот момент у меня уже не было паршивого настроения, поэтому я удивилась резкому наплыву злости. Я снова позвонила. Через минуту вышел человек, которого я слышала. «Зачем вы снова звоните? – огрызнулся он на меня на прекрасном английском. – Я услышал вас и в первый раз».
Вау! Он был еще более сволочным, чем я. Я сделала глубокий вдох. Он напугал меня своей суровостью.
– Простите, – сказала я, – я была не уверена, что вы слышали.
Он был груб и вручил мне ключ, не глядя в глаза.
Я спросила о сумке, и он сообщил, что та стоит в заднем коридоре. Он отвел меня туда и указал на лестницу.
– Ваша на третьем, – сказал он с пренебрежением. Он повернулся, чтобы уйти, затем остановился и рявкнул: – Ужин в семь.
– Хорошо, – ответила я.
В семь я снова спустилась, изрядно проголодавшись.
Должно быть, я была единственным гостем, потому что накрыто было только для меня. Через секунду после того, как я села, грубый мужчина вышел и практически швырнул тарелку передо мной. Меня раздражало, что он был все еще не особо милым. Я взяла ложку, попробовала суп и – о, боже! Суп был потрясающим. Я не могла поверить, что нечто настолько вкусное мне дает такой троллеобразный человек. Я вылизала тарелку до блеска. Вскоре он снова вышел, бросив передо мной тарелку с жареной свининой и овощами и стакан компота. И я снова была потрясена. Я съела все до последней крошки, едва сдерживаясь, чтобы не есть слишком быстро. Грубый мужчина определенно был фантастическим поваром.
Когда он вынес десерт – апельсиновый пирог с домашними взбитыми сливками, – я была готова умереть.
– Вау! Это невероятно. Спасибо, – сказала я. Он просто бросил на меня взгляд, хмыкнул и вышел из комнаты.
Я съела весь свой десерт и выпила два бокала вина. От начала и до конца мой ужин подходил для гурманов.
Пока я сидела, потягивая вино, я задавалась вопросом, почему Камино дает мне такой опыт именно сейчас.
Я чувствовала себя настолько возвышенно днем ранее только для того, чтобы столкнуться с парадоксально сочетающимися сообщениями от этого грубияна.
Я прислушалась к направляющим меня силам и поняла, что я должна быть счастлива независимо от того, что происходит с окружающими меня людьми.
Будучи эмпатом, я часто остро реагировала на энергию и настроение других людей, и, даже если у меня самой было хорошее настроение или ощущение счастья, это все уходило под влиянием чужих негативных эмоций прежде, чем я могла их остановить.
Какой великолепный урок – и с такой вкусной едой.
Когда ворчун поинтересовался, не хочу ли я кофе, я просто улыбнулась и сказала:
– Нет, спасибо, но спасибо за прекрасный ужин. Вы – просто волшебник на кухне.
Он остановился, посмотрел на меня и немного улыбнулся, потом повернулся и ушел.
Я решила последовать его примеру и вернуться в комнату, будучи окончательно измотанной.
Я взглянула на Гамби, пока засыпала.
«Знаешь, что, Гамби? Пришло время перестать позволять другим диктовать мои чувства».
Он, как и всегда, улыбнулся.
День 27
Из Вильяфранки в О Себрейро
Я проснулась, молясь Богу о том, чтобы он держал мое сердце открытым и мое эго спокойным. Вчера во время прогулки я продолжала размышлять, как еще я могла бы себя разгрузить. В глубине души я знала, что пришло время отказаться от всякого контроля над всем в моей жизни и вручить себя воле Вселенной и Бога.
Я все еще тосковала по поводу своего разрушенного брака, но я знала, что должна довериться Богу и его планам на меня и что все будет в порядке. Настало время принять происходящее и просто слать Патрику любовь. Это было сложно. Но я просто должна была поверить в вещи, которые были мне нужны: в поддержку хороших отношений с дочерьми, в крепкую дружбу и в мир в моем сердце. Я должна была освободиться, искренне веря в то, что все будет хорошо.
Физически я чувствовала себя на удивление хорошо. Конечно, мои ноги горели, но остальное мое тело было полно желания двигаться дальше. Я быстро упаковала сумку и спустилась на завтрак. Ворчуна нигде не было видно, но на его месте была привлекательная женщина, которая представилась его женой. Она дала мне прекрасный завтрак из бекона, яиц, тостов, свежего сока и кофе.
Я пошла в свою комнату, спустила вниз сумку, оставив ее на стойке регистрации, повесила Гамби на лямки рюкзака и произнесла: «Ладно, Гамби. Пора идти».