Соня Чокет – Неудержимая (страница 47)
Чем больше солнце жгло мой затылок, тем четче я видела, что взяла на себя роль супергероя – отдавала, делала, спасала, сохраняла, решала, создавала им из воздуха, что им было нужно, – и что на самом деле все это началось еще в моем детстве, когда я росла в этом безумном, переполненном людьми доме. Еще я поняла, как легко я потеряла ощущение собственного «Я», и в особенности своего тела. Я слишком много работала, путешествовала, советовалась с другими, взяла на себя слишком много ответственности за других, ни на минуту не задумываясь даже: а нужно ли мне все это делать, хочу ли я всего этого, есть ли у меня силы на все это? И, если быть честной, мне это нравилось. Мне нравилось, что я могу взяться одновременно за столько дел. Я была под впечатлением от своих суперспособностей. Но каждый раз, когда мне казалось, что я парю в небе, какая-нибудь мелочь сбивала меня, и я падала оземь. Так было перед началом моего Камино. Я работала слишком много часов в день, а по выходным еще и преподавала, да еще и колесила по всей стране. Со стороны казалось, что я справляюсь со всем практически без труда, внутри себя же я была полностью опустошенной, я не знала, сколько еще так протяну. Насколько я была опустошенной, стало понятно в тот день, когда я сошла с рейса в Чикаго и выехала на машине домой. Застряв в беспросветной пробке на шоссе, я обнаружила, что у меня почти что кончился бензин, а рядом не было ни съезда, ни заправки. Вместо того чтобы решить проблему как взрослый человек, я вышла из себя и принялась орать на машину, на пробку и на саму себя, а под конец и вовсе разрыдалась. К тому моменту, как я на остатках бензина доползла до заправки, я была совершенно опустошена. Лишь тот факт, что в машине я была одна и никто не видел меня в таком плачевном состоянии, хоть как-то помогал мне держаться. Из воспоминаний я вернулась к происходящему. Солнце пекло нещадно, и, кроме пары чахлых деревьев, не было никакого спасения от жары. Не было спасения и в воспоминаниях о других случаях, когда я загоняла себя и выжимала из себя все соки, помогая другим. Такое поведение было неотъемлемой частью меня. И от этого становилось только хуже. Мне же хотелось наслаждаться пением птиц и вернуться к сладким мечтам. Куда это ушло? Когда и почему я свернула в этот туннель эмоционального ада? Я была поражена тем, что бурлило внутри меня, ведь многие из эмоций и переживаний были настолько старыми, что даже не верилось. Мне даже вспомнилось то опустошение и отчуждение, которое настигло меня в пяти-шестилетнем возрасте. «Что, в самом деле, Соня? – спросила я у себя. – Пора тебе избавиться от этого дерьма». Мне думалось, что я покончила с прошлым.
Мне думалось, что я покончила с расстройством и злобой, и вот она я – все по новой, снова в ярости. Меня бесило превращение в страдалицу. Меня бесил каждый человек в моей жизни, позволявший мне вести себя как мученица, вместо того чтобы помочь мне расслабиться, вместо того чтобы убедить меня, что я не несу ответственности за других. Меня бесило осознание того, что единственным человеком, который может взвалить на себя ответственность за все это, была я сама. И это расстраивало меня еще сильнее, потому что это было мученическое отношение к себе и к тому же неправда. Больше же всего меня бесило, что я была настолько опустошена сейчас, и ноги болели так, мать их, сильно, и, несмотря на все приложенные усилия и потраченные деньги, я так и не получила никакого облегчения! Я была такой очумевшей от всего этого, что просто остановилась и заорала изо всех своих сил: «А-а-а-а!» К счастью, рядом никого не было, но, даже если бы кто-то меня и услышал, мне было бы все равно. И уже со следующим глотком воздуха глубокое, до костей пронизывающее облегчение снизошло на меня, ведь я, наконец, отпустила все эти годами копившиеся эмоции. Следующим звуком, который я издала, было тихое «Аххх». Мое сознание успокоилось, четко осознавая освободившееся место в теле, костях, легких, клетках, из которых я выпустила старую, ядовитую энергию. Я чувствовала, что внутри меня стало больше места для вдоха, больше места моей жизни.
День 21
От Мансильи-де-лас-Мулас до Леона
Я пришла в Мансилью-де-лас-Мулас ближе к часу дня. Моим глазам предстал великолепный открытый рынок в самом центре площади, где сотни людей толкались, продавая свежие фрукты и овощи, сыры, ветчину и одежду, в то время как музыканты играли в углу площади, а в кафе сидели местные и пили пиво и вино и расслаблялись под теплым солнышком. После того как я побродила по рынку и купила фруктов, я решила найти свой хостел, который был в нескольких кварталах от городской площади. Встретила меня угрюмая, ко всему безразличная девочка-подросток, вся в татуировках. Она смотрела испанскую мыльную оперу, и мне пришлось ждать перерыва на рекламу, чтобы завладеть ее вниманием. Когда я сказала ей о брони, та закатила глаза, покачала головой, как будто это было что-то невозможное, и исчезла за дверью, которая вела, очевидно, в кухню. Десять минут спустя я уже забеспокоилась, что она ушла на сиесту и просто оставила меня здесь одну, пока не кончится ее сон. Я громко позвонила в колокольчик, чтобы разбудить ее или привлечь еще чье-нибудь внимание. Добрых пять минут спустя она вышла-таки из-за кухонной двери, источающая скуку и равнодушие ко всему, включая меня. В итоге она взяла ключ и молча направилась к ряду дверей, предполагая, что я пойду за ней. «Постойте», – сказала ей я, оглянувшись на свою сумку. Девушка повернулась ко мне и наблюдала, как я жестами показывала ей, что ищу свой багаж. Было очевидно, что она поняла меня, но вместо того, чтобы помочь с сумками, просто открыла одну из дверей и показала пальцем внутрь, даже не удосужившись посмотреть в мою сторону. Ее поведение было настолько вызывающим, что я рассмеялась. Мне предстояло самостоятельно тащить свои сумки. Я с глупым выражением посмотрела, не протянет ли та руку, чтобы помочь. О чем я думала? Девушка смотрела на меня с расстояния в десять футов и даже пальцем не пошевелила. Мне потребовалось время, чтобы затащить вещи по лестнице: два подхода к сумкам по четырем пролетам ступенек, а она стояла и безразлично взирала на происходящее. Наконец мы вошли на небольшую веранду, где и находилась моя комната. Проходя мимо стиральной машинки, девушка кивнула головой в ее сторону. Великолепное зрелище! Затем я последовала за ней к своей комнате. На обратном пути я заметила, что стирка стоит несколько евро и попросила стирального порошка. «Да», – ответила администратор по-испански тусклым голосом и стала спускаться вниз по лестнице. Затем пропала в кухне, оставив меня стоять возле стойки, прямо как когда я только вошла в хостел. Вышла из кухни уже другая женщина, монотонный голос и черты лица которой подсказали мне, что это ее мать. Я улыбнулась, спросила: «Порошок?» – и показала на свои вещи, изображая жестами стирку. «Да», – ответила она и тоже ушла. Я огляделась вокруг – мне показалось, что я забрела в Сумеречную Зону, потому что эти женщины вели себя как вылитые зомби.
К моему удивлению, мать вернулась всего лишь через минуту, держа в руках две маленькие коробочки с порошком, и попросила за них два евро. Я взяла порошок и пошла наверх. Раскрыла сумку, собрала грязное белье и направилась к машинке. По пути я осмотрелась вокруг и заметила, как прекрасна была веранда, украшенная пышными растениями и цветами, с удобными шезлонгами. До недавнего времени было довольно холодно, чтобы сидеть в шезлонге, но последние два дня выдались теплыми, так что я улеглась на один из лежаков и сразу же уснула.
Разбудил меня шум, производимый на веранде другими паломниками, и я побежала проверить машинку. Она только что достирала, поэтому я встряхнула одежду и развесила на сушилке в уголке. Затем я спустилась вниз по лестнице, чтобы осмотреть город.
Вернувшись в хостел, я встретила свою подругу Петру, а еще Ганса и Питера – они только что заселились. Оба что-то пробормотали про команду из зомби-мамаши и зомби-дочурки, на что я лишь рассмеялась: «Испытание Камино». Вечером компания из десяти паломников пригласила меня в ресторан, о котором Петра слышала хорошие отзывы. По дороге к нему я увидела местную церковь и заглянула туда. С тех пор как я была в церкви, прошло много дней, и было приятно вновь посидеть в тишине и помолиться. В церквях по-настоящему чувствовались сила и история Камино. Столько паломников многие сотни лет проходили через эти двери с той же целью, что и у меня, – чтобы простить и быть прощенными, чтобы продолжать жить в мире.
Я прочитала молитву и поблагодарила Господа за то, что так далеко продвинулась. Сейчас я преодолела две трети пути до Сантьяго, и пусть идти было тяжело, каким-то чудесным образом я продолжала свой путь.
Потом я встретилась с той компанией, правда, она выросла до двадцати человек, и в тот момент, когда я к ним подсела, я уже жалела об этом. Не то чтобы мне они не нравились. Просто мне хотелось побыть в тишине и задумчивости, а эта толпа была ужасно шумной. Кроме того, на всю нашу компанию был только один официант, поэтому ждать пришлось невероятно долго. Я покинула их сразу после супа и салата, потому что я пробыла в ресторане уже больше трех часов и слегка окосела от их веселья. Я была так рада, что есть выражение «Доброго Пути», потому что это было единственным, что мне было нужно сказать, кивнув, и все меня поняли. Двадцать раз «Доброго Пути» повторилось мне в ответ, пока я шла к двери вместе с пятью паломниками, последовавшими моему примеру.