Соня Чокет – Неудержимая (страница 28)
«Святая Богородица, я так благодарна тебе за это путешествие и тем, кто шел по Пути до меня, направляя меня в верном направлении указателями. Спасибо вам, наставники в духовном мире. Спасибо за то, что направляете мои мысли и мои ноги так, что, когда я сбиваюсь с Пути, я возвращаюсь, а когда я готова сойти с Пути, я себя останавливаю. Я чувствую ваше присутствие и опять же я вам благодарна. Аминь».
Я долго сидела и слушала пение птиц, думая о своих намерениях и ожиданиях от этого путешествия. Моя молитва все выражала. Я хотела вернуться к своему духу и больше не блуждать в боли от прежних ошибок. Я хотела быть в настоящем и отпустить прошлое. Я глубоко вдохнула и посмотрела на красоту вокруг меня, подкрепляясь энергетическим батончиком. Может, из-за того, что я не зависела от технических приборов уже более десяти дней, я обнаружила, что звуки природы на меня действуют заживляюще. Я не шевелилась более тридцати минут. Затем я вспомнила, что Путь сегодня был длинным до следующего города, и я решила, что пора вставать.
Каждый раз, когда я останавливалась, чтобы отдохнуть, мне требовалось несколько минут, чтобы снова начать движение, так как мои ноги и тело болели так сильно, что даже с коротким отдыхом они затвердевали и отказывались двигаться. В такие моменты мои треккинговые палки оказывались полезны. Я их использовала, чтобы двигаться вперед, когда разум и тело пытались меня удержать.
Пока я шла, я думала о молитвах. «Бог знает, в моем сердце всегда есть молитва, – сказала я вслух. – Будто я никогда не перестаю молиться. Мне интересно, почему, когда я молюсь намеренно, строя, например, алтарь, молитва кажется такой мощной. Знаю, что Бог не нуждается в моих молитвах. Видимо, я сама в них нуждаюсь».
«Разве это паломничество не является сплошной ходячей молитвой? – спросила я сама у себя. – Разве я не молюсь, просто находясь здесь?»
«Так оно и есть, – подумала я. – Но когда я озвучиваю голосом такую ходячую молитву, я чувствую себя открытой для Божьей благодати. Я слушала птиц. Вижу, что вы молитесь через пение. Я сегодня тоже буду молиться через песню».
С такой мыслью я начала петь одну песню за другой, растаптывая грязь под собой. Я пела знакомые песни. Я придумывала песни. Я пела знакомые мелодии, накладывая на них слова. Я напевала псалмы типа «Великой Благодати» и «Аллилуйя», а также песни группы «Роллинг Стоунз». Я пела рождественские и детские песни. Я набивала ритм своими ботинками, шагая вперед, пытаясь удерживать темп. На Пути сегодня было мало паломников, поэтому я могла петь громко, изливая душу, и я была за это благодарна. Я слишком робкая, чтобы петь перед другими. Сама того не осознавая, я пропела весь путь до На́херы. В этот момент, словно оазис посреди пустыни, прямо перед главной площадью города появился магазин с различным походным обмундированием, в том числе и с обувью, которая даст моим ногам передышку.
Я была настолько благодарна, что чуть не упала на колени: «Да! Мои молитвы были услышаны. Аллилуйя! Спасибо, Господи!»
Я открыла дверь в рай, вошла, присела и практически умоляла парня за стойкой помочь мне. Он сочувственно посмотрел на меня. Я явно была очередным страдающим паломником, ищущим помощи. Я стянула с ног грязные ботинки и носки и показала ему свои пальцы, больше не беспокоясь о том, насколько ужасно они выглядели. Он подошел и, едва взглянув на мои ноги, отпрянул и на ломаном английском воскликнул: «Ой! Мне очень жаль».
Потратив час и двести пятьдесят долларов, я радовалась не одной, а двум парам новенькой походной обуви, которая заменит ту несчастную пару, что едва не лишила меня пальцев ног. Одной парой были ботинки фирмы Кин. У них была настолько широкая носовая часть, что они напоминали клоунские ботинки. Цирковой эффект усиливался ярко-оранжевым цветом. Второй парой были сандалии фирмы «Тева», к которым прилагалось две пары серых шерстяных походных носков, которые смягчали давление от лямок. Мои молитвы услышаны.
Я качала головой, в то время как проходила по главной улице, – я не верила своему счастью. Затем я засмеялась. Я сейчас была здесь, этакая примадонна, привыкшая к одежде от Прада, городская Соня, которая была обута в уродливые резиновые ботинки, в еще более уродливые носки и напоминающая девушку, сбежавшую с фермы хиппи из-под Орегона. Более того, я была в восторге от новой пары «Тева» и новых носков! Переполненная радостью, если быть более точной. Да, настоящее духовное преображение имело место во мне. Я теперь выглядела как настоящий паломник. Да и чувствовала я себя так же.
Хромая, я двигалась вперед с четырьмя парами обуви – одной в рюкзаке, двумя парами – привязанными к нему, и еще парой на ногах, – пока не нашла свой хостел, который, к счастью, был неподалеку. Ну и денек!
День 9
Из На́херы в Санто-Доминго-де-ла-Кальсада
Утро было прекрасным. Настолько прекрасным, что мне хотелось выйти как можно скорее, на случай если вдруг снова пойдет дождь. Сегодня день был более коротким – всего двадцать один километр, – однако немаленькую часть пути занимал крутой подъем. Никаких проблем. Я уже начала привыкать к этому, да и теперь у меня были мои новые клоунские ботинки, так что я была на низком старте.
Я проглотила еще один незабываемый завтрак паломника, думая о том, что чем дальше я шла, тем хуже становился завтрак. Все, что они могли предложить, – это два кусочка тоста и маленькая чашка кофе с молоком, который был не так плох. Второй кусочек тоста мне пришлось у них выпрашивать, получив еще и взгляд, наполненный ненавистью. С таким опытом позади я положила Гамби в карман, собрала сумку, которая стала тяжелее, чем в начале пути, и взяла с собой три батончика, так как я слышала, что на сегодняшнем отрезке не будет ни кафе, ни магазинов. Я взяла третий батончик на случай, если это окажется правдой.
Я оставила сумку в фойе, получила штамп и выскочила на улицу. Я надела свою тяжелую ветровку, так как было достаточно прохладно и ветрено, когда я выходила, но вскоре пот тек с меня ручьем, и мне пришлось ее снять. Она мне сильно мешала, и мне явно не хотелось ее целый день носить с собой, тем не менее я затолкала ее в рюкзак и продолжила путь.
«Святая Богородица, пожалуйста, помоги мне держать эмоции под контролем, а сердце открытым, чтобы я могла научиться тому, чему должна научиться сегодня. Пожалуйста, пусть мне еще будет прохладно сегодня. Аминь».
Путь был усеян цветами, в основном ярко-красными маками. Это, конечно же, вновь заставило меня напевать песни из «Волшебника страны Оз». В клоунских ботинках я сегодня чувствовала себя Страшилой.
Многочасовая прогулка в тишине была лучшей медитацией в моей жизни. Много раз я ловила себя на мысли, что я даже ни о чем не думала. Я просто присутствовала в настоящем. Мне нужно было присутствовать. Как в «Подсказках Бульки» – детективном шоу, которое мои дети смотрели в детстве, – Путь требовал от меня полного сосредоточения. Если я была недостаточно внимательной, я могла пропустить информацию для паломников или желтый указатель, а затем уйти в неверном направлении. К счастью, я сейчас развивала шестое чувство на Пути, все раньше замечая, что теряю бдительность, тем самым возвращая себя в настоящее и возвращаясь на верный путь. Однако каждый шаг считался.
В результате отвлеченности от мыслей на сердце становилось легче. Столько всего, что я принесла с собой на Путь, постепенно исчезало либо потому, что я отпускала эти вещи, либо менялись мои взгляды. Самой важной частью было то, что гнев и боль от отношений с отцом заменились нейтральным отношением. Я ощущала, как его дух шел со мной, и я с ним разговаривала.
«Отец, я знаю, что ты сейчас со мной, – сказала я. – Я чувствую тебя. Что ни говори, но именно то, что ты преследовал цели, вместо того чтобы избегать проблем, дало мне сил и смелости встать на этот путь».
Я думала о вере своего отца. Он мало говорил, но у него была глубокая вера в Бога, и он вселил эту веру в меня. Мой отец никогда не жаловался. Он молча принимал то, с чем ему приходилось сталкиваться. Он спокойно делал то, что должен был. Имея семерых детей, со всеми проблемами, которые мы ему доставляли (а их было много), он все равно ежедневно рано просыпался, надевал свою лучшую одежду, всегда выглядел и вел себя как джентльмен и упорно работал.
У него были правильные ценности, и работа была одной из них. У него не было иллюзий, что жизнь позаботится о нем. По его мнению, она была такой, какой ты ее создал. Я не думала об этом, когда он был жив, но он никогда не ходил в колледж и не очень много читал, так как много работал. Однако люди его уважали. Они хорошо к нему относились и лестно отзывались о нем.
Он зарабатывал на хлеб продажей тракторов и фермерского оборудования, но, несмотря на невысокий статус, он выигрывал награду в области продаж, становясь лучшим продавцом год за годом, и только выход на пенсию остановил его. Он был последовательным и надежным и обращался с клиентами с той же преданностью, с какой он заботился о своей семье. Если у кого-то возникала проблема, то он работал до тех пор, пока не улаживал ее. Его клиенты это видели и оставались преданными ему год за годом.