Соня Чокет – Неудержимая (страница 16)
Я обратила внимание, что за эти два недолгих дня, тяжелые и неприятные мысли делали поход по Пути невыносимым. Когда я избавилась от дурных мыслей, я осознала, что я могу идти дальше, даже если мне кажется, что я не смогу сделать и шагу. Поэтому меня так раздражало, что некоторые мысли просто намертво засели в моей голове. Их невозможно было выбросить. Чем больше я пыталась, тем больше они усиливались. Я сдалась. Я решила не трогать их.
Наконец я добрела до Субири. Я огляделась в надежде увидеть город. Как такового города тут не было. Лишь несколько печальных, пустых зданий рядом с шоссе. Это не имело значения. Я была рада, что я добралась сюда. И вновь все, что я хотела сделать – это лечь спать.
Хостел найти было нетрудно. Это был небольшой дом прямо напротив постоялого двора паломников в центре города. Я постучала, дверь открыла невероятно худая пожилая женщина и улыбнулась мне. В фойе прямо позади нее стояла сумка, словно ожидая меня с распростертыми объятиями. Я была так рада ее видеть.
Женщина отвела меня в комнату прямо над сумкой, затем остановила меня, сделав жест руками, и оглядела мои грязные ботинки и мокрые штаны. Она указала на них и жестом велела мне снять их, что я с удовольствием и сделала. С меня посыпались ошметки грязи, которые разлетались во все стороны. Я тут же извинилась. Она просто улыбнулась и сказала: «Ничего страшного», – сняла их с меня, и поместила в пакет. Как только я разделась, она указала на комнату позади меня. Это, очевидно, была моя комната. Слава богу, мне не надо было сегодня подниматься по лестнице. Я была слишком немощна, чтобы нести что-либо. Комната была просто обставлена: односпальная кровать, небольшой настенный ручной душ, через тонкую стену от которого располагался туалет, и здесь не было окон. Идеально.
Как только я осмотрела комнату и согласилась там остановиться, она отвела меня наверх и указала на большую раковину, рядом с которой лежали щетка и мыло. Затем она показала на пакет, в котором были мои штаны и обувь.
Одобрительно кивая, я поняла, что она показывает мне, где я могу отчистить свои ботинки и одежду. Стоя лишь в нижнем белье, я тут же принялась это делать. Было непросто вывести грязь и запах мочи, но я справилась. Через несколько минут она вернулась и указала на перила на балконе, на которые я могла повесить мокрую одежду. Я надеялась, что одежда высохнет, хотя на улице была непрекращающаяся изморось.
Как только я развесила одежду и нацепила сухое тряпье, она попросила меня паспорт паломника, где она должна была поставить штамп. Я почти забыла об этом. Затем я спросила насчет ужина. Она показала мне маленькую карту и сказала, что мне нужно пройти два километра внутрь города, где я могу отужинать после шести вечера. Я посмотрела на свои часы. Было уже пять. Мои ноги так болели, что я не знала, смогу ли я дойти туда. Я правда умирала с голода, так как не ужинала с самого начала путешествия, поэтому я тут же начала собираться.
Проблема была в том, что у меня болели пальцы ног. Я так их отбила, что мне было трудно ходить. К счастью, у меня были легкие кроссовки. Они были мягкими и не причиняли моим пальцам боли.
Я приняла душ, оделась и отправилась искать, где поужинать. Я умирала с голоду.
День 3
Из Субири в Памплону
Я проснулась в шесть утра, готовая к новому дню. Каждый мускул моего тела все еще невыносимо болел. Я думаю, что в этом были виноваты не только суровые условия похода, но и тот факт, что в комнате не было отопления и я всю ночь пролежала, свернувшись калачиком. Я медленно раскрылась и плавно потянулась.
Ай! Пальцы на моих ногах настолько сильно болели, что двигать ими было мучительно. Я выползла из спального мешка, чтобы включить свет и рассмотреть их. Каждый ноготь был в синяках и кровоподтеках. Неудивительно, что пальцы так болели. Я действительно сильно их повредила.
Я открыла баночку арники и выпила две таблетки, а потом и третью, чтобы наверняка. Затем я жирным слоем нанесла мышечный крем, так как это был единственный способ заставить себя хоть как-то двигаться с утра. Гамби молча наблюдал за мной, пока я надевала свою шерстяную кофту и две пары носков. Далее я поднялась наверх, чтобы собрать свое термобелье, штаны и ботинки. Так как в моей комнате окна отсутствовали, я понятия не имела, какую погоду ожидать. Одного я точно не ожидала – крупных хлопьев снега.
Моя одежда! Я выбежала на балкон, обнаружив белье, штаны и ботинки полностью покрытыми снегом и все еще насквозь мокрыми. Схватив их, пытаясь отряхнуть, я думала о том, что день в очередной раз будет непростым.
«Почему же я не взяла две пары штанов? Я ведь взяла достаточно всего остального», – сокрушалась я, в то время как очищала одежду ото льда. Ботинки было бесполезно чистить. Я нигде не могла найти худую женщину, которая встретила меня предыдущей ночью, однако пока я расхаживала по гостиной, я нашла фен. Ура! Я могла высушить феном термобелье и штаны. «Спасибо, духи», – прошептала я, пока бежала вниз с феном.
Сработало. После сушки каждого предмета минут по десять мое белье и штаны были сухими и готовыми к надеванию. Ботинки были другой проблемой. Я вынула стельки и сушила их попеременно на протяжении следующих пятнадцати минут. Мне не удалось их просушить до конца, но они хотя бы были теплыми.
«Что ж, надену больше носков».
Я натянула две пары носков, которые раздражали пальцы на ногах, а затем вставила ноги в ботинки. Ай!
Сделав глубокий вдох и подавив боль, я встала.
«Это просто пытка, – прошептала я. – Что же я сделала со своими пальцами?»
Заставляя себя продолжить, я решила посвятить тот день людям, которые страдают по всему миру. Я жаловалась на холодную, мокрую обувь и ныла от боли в пальцах, в то время как для кого-то это было обыкновенным явлением. Я собралась с духом и перестала жаловаться, остановилась на мгновение, а затем сложила все назад в сумку и закрыла ее. Почему же мне казалось, что она расширяется? Я не покупала ничего и даже съела немало энергетических батончиков, однако мне с трудом удавалось ее закрыть. Я толкала и сжимала все до тех пор, пока не смогла ее застегнуть.
Завершив сборы, я выволокла сумку в фойе. Так как я все еще не нашла худую женщину, которая меня встречала, я достала заранее припасенный маркер, и написала название следующего города и хостела на бумаге, прикрепив ее к сумке при помощи пластыря. В надежде, что этого будет достаточно для того, чтобы сумку доставили к месту моего назначения – Памплоне – городу в Испании, где выпускают на улицы быков.
Открыв входную дверь, я выглянула на улицу, где меня встретил сильный холодный ветер и одеяло из снега. Как мне сообщили предыдущей ночью, позавтракать можно было за углом. Я схватила рюкзак и выбежала наружу, голодная и с отсутствием желания намокнуть.
Мне нужно было пройти пятнадцать метров.
Я вошла в маленькое кафе, в котором за кассой стоял старый испанец. На прилавке лежали круассаны промышленного производства в индивидуальных упаковках и небольшие банки ненатурального апельсинового сока. Там было несколько упаковок масла и джема, которыми я могла позавтракать.
Испанец предложил мне кофе.
«Кофе с молоком, пожалуйста», – попросила я по-испански, расстроившись от вида холодного «завтрака паломника», лежащего передо мной. Он крутился, варил и готовил быстрее молнии и подал мне кофе до того, как я успела сесть. Я схватила кофе и понесла его к пластиковому столу, около которого лежал мой рюкзак. Круассан был безвкусным, а сок можно было пить с трудом, но кофе с молоком был божественным, приготовленный настоящим мастером своего дела. Я улыбнулась испанцу и сказала: «Он бесподобен!» – что, кажется, ему польстило. В ответ он кивнул.
Я потянулась в рюкзак, достала один из двух батончиков, которые я отложила в качестве рациона на день, и медленно развернула его из упаковки. Я решила, что съем половину с кофе, а другую половину – в дороге. Я очень медленно поглощала батончик и кофе, заставляя себя съесть круассан с пластмассовым привкусом, понимая, что мне эта энергия пригодится, как бы он мне ни нравился.
Перед выходом я выпила еще чашку вкусного кофе в надежде, что его тепло меня защитит от снега, который теперь шел сильнее, чем прежде. Спустя несколько мгновений, набравшись сил, я вновь надела ветронепроницаемую куртку, перчатки, шапку, шарф, дождевик, водонепроницаемые штаны и гетры поверх ботинок – покупка, которую я совершила в последнюю минуту в магазине РЕЙ и обнаружила в сумке этим утром. Я была готова.
На улице было красиво. Снег, лежащий на деревьях, выглядел изумительно, а дорога, по которой стелился туман, казалось, заманивала меня в волшебный лес. Высматривая желтую стрелу, которая бы указывала на верное направление, я заметила молодую девушку, согнувшуюся под тяжестью огромного рюкзака. Ее ноги были завернуты в пластиковые пакеты, поверх которых были надеты заснеженные тряпочные кеды. Вид у нее был несчастным и потерянным.
Я подошла к ней и спросила, все ли у нее в порядке. Она уверенно ответила, что все в порядке, а затем покачала головой, глядя на снег.
Я кивнула в знак согласия, указала на ее ноги и сказала по-испански: