Сона Скофилд – Я любила мужчину, который меня уничтожал (страница 6)

— Ты слишком тонко все чувствуешь, — говорила она. — Так нельзя. Мужчинам тяжело с такими.

И каждый раз после этих слов мне казалось, что, может быть, и правда нельзя. Может быть, именно во мне что-то лишнее. Не в моей боли — во мне самой. Избыточная чувствительность. Избыточная глубина. Избыточная потребность в словах, в тепле, в ясности. Я так долго жила с мыслью, что мне нужно стать проще, что почти перестала задаваться более честным вопросом: а почему рядом с любимым мужчиной мне вообще приходится себя уменьшать?

Артем никогда не говорил напрямую: ты плохая. Ему это было не нужно. Он умел запускать во мне чувство вины куда тоньше. Достаточно было одной интонации, одного короткого вздоха, одной паузы, после которой я уже сама начинала подчищать свое поведение. Он мог сказать: «Я просто не понимаю, зачем так эмоционально реагировать». Мог произнести: «Ну ты опять усложнила». Мог холодно посмотреть и заметить: «Ты с утра уже какая-то напряженная». И все. Этого хватало, чтобы моя реальность сдвигалась. Я переставала быть женщиной, которой, возможно, больно, и становилась женщиной, которая снова создала неудобную атмосферу. Не та, кому нужна поддержка, а та, из-за кого дома тяжело дышать.

Постепенно я научилась сама предугадывать его раздражение и опережать его. Это была моя невидимая работа внутри отношений. Вечная саморедактура. Я заранее продумывала, в какой форме ему что-то сказать, чтобы он не напрягся. Какие слова выбрать, чтобы не звучать упреком. Сколько интонации можно вложить в голос, чтобы не показаться драматичной. В какой момент лучше промолчать. Что можно рассказать сегодня, а что лучше оставить на потом, если у него усталый взгляд. О чем не стоит говорить перед сном. Когда не нужно спрашивать, все ли в порядке, потому что сам этот вопрос уже будет воспринят как давление. Иногда мне кажется, что я больше сил тратила не на жизнь с ним, а на настройку себя под его внутренний барометр.

Самое разрушительное в этом было даже не то, что я постоянно подстраивалась. А то, как быстро я начала считать такую подстройку нормой любви. Мне казалось, что это и есть взрослые отношения — учитывать настроение другого, не вываливать на него все подряд, не делать из каждого чувства разговор. В каком-то смысле все это действительно важно. Но между уважением к партнеру и систематическим отказом от себя лежит пропасть, которую я тогда не видела. Я называла зрелостью то, что на самом деле было моим медленным исчезновением.

Первый раз мне стало по-настоящему страшно за себя из-за одной почти смешной бытовой мелочи. Это было воскресное утро. Я проснулась раньше Артема, вышла на кухню, поставила кофе, открыла окно. Был ясный холодный день, на улице все еще блестел после ночного дождя асфальт, и мне вдруг захотелось сделать что-то простое и теплое — пожарить сырники. Я редко готовила что-то специально на завтрак, но в тот момент это желание показалось таким естественным, почти домашним. Мне хотелось вот этого обыкновенного счастья: он проснется, выйдет на кухню, почувствует запах ванили, улыбнется, сядет за стол, и мы побудем обычной парой в обычное утро.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.