Сона Абгарян – Ева (страница 12)

Мари пинает Еву под столом.

– Бабуль, он прикоснулся ко мне, понимаешь, по-плохому, а еще сказал, что не выпустит нас, будет держать в плену, как Арпине.

– Ты обещала мне, Мари. Ты дала слово, что не пойдешь к прорицателю. Ева, зачем нужно было от меня скрывать? Ты решила отомстить за успокоительное снадобье? Я займусь Арпине, – спокойным голосом продолжает Бабушка, выпуская дым. – Потом видно будет, что делать. Завтра на рассвете Марат проводит Еву к дому Подполковника. А ты, Мари, поможешь мне по дому и, пока ты здесь, никуда больше не пойдешь. В отличие от тебя, я сдержу слово. Я не скажу Мэри о твоих приключениях. Ты сама ей расскажешь. Даже не представляю, что тебя ждет. Уверена, Мэри за такое по головке не погладит.

– Но она моя младшая сестра. К тому же мои приключения ее развеселят. Скажет: наконец ты себя правильно проявила. Бабуль, это все твоя травка, давшая мне сверхъестественную силу. Дашь еще?

– Господи, – вздыхает Бабушка, поднимая глаза к небу, – больше никаких трав, никаких сюрпризов… Мы поняли друг друга?

Мари кивает, прикрыв глаза.

– Лом поедет на кладбище, потом в дом прорицателя, чтобы снова все проверить и стереть следы. Все. Тема закрыта. Конец.

Бабушка удаляется. Мари и Ева кладут головы на стол и немедленно засыпают.

У гаража стоит Арпине. Бабушка приближается к ней, знакомится, дает чашку снадобья из успокаивающих трав, свежую одежду и провожает к ванной.

– Закончишь – приходи на кухню, вместе пообедаем. – Видя, что Арпине смотрит на нее со страхом, добавляет: – Здесь тебя никто не обидит. Успокойся.

– Спасибо. – Арпине подносит руку к поврежденным губам, словно хочет скрыть свои раны. Под глазами у нее глубокие круги. Руки и ноги сплошь в синяках. Часть ногтей отсутствует.

«Что пережила эта женщина?» – думает Бабушка и, понурившись, идет к дому. Воспоминания рвут ей душу, но она быстро выпрямляет спину и мотает головой, отбрасывая плохие мысли.

После обеда Бабушка ставит на стол кофе и теплую выпечку.

– Я шесть месяцев была в плену, – говорит Арпине, – работала на одной из фабрик Герберов.

– На твоем запястье их знак, я заметила. Если я правильно понимаю, тебя наказали за непослушание.

– Перед гражданской войной наша маленькая группа сформировала оппозицию, и мы пытались организовать переворот. Кто-то донес о наших планах дирекции. За день убили десятерых. Мне и еще нескольким сотрудникам натянули мешки на головы, посадили в машины, и мы не знали, что нас ожидает. Думали, что и нас убьют. Лучше бы убили. По приказу Гербера я и еще одна женщина достались прорицателю Бабкену. Он делал с нами такое, что мне не снилось и в самых страшных снах. Другую женщину ждала еще более жуткая судьба. Прорицатель отрубил ей ноги и разложил мясо по банкам. Потом каждый день ел это мясо, глядя нам в глаза. Через несколько дней женщина умерла от кровотечения. – Арпине замолкает и отводит волосы со лба. – Долгие годы я не видела своих дочек. Мысль о них придавала мне сил.

Она замолкает, берет чашку с кофе и склоняется над ней.

– Что делали сотрудники на фабрике? – спрашивает Бабушка, и волнение сжимает ей горло.

– Как и на других фабриках – скармливали людей гиенам. Производили оружие, одежду, машины – все только для Герберов. Мы были дешевой рабочей силой. И только. Меня лишили и паспорта, и возможности видеть дочек.

– Ты выжила, ты все выдержала, Арпине. Все будет хорошо. – Бабушка берет женщину за тонкую руку, покрытую синяками.

– Я сразу узнала Еву. – Арпине смотрит на Бабушку большими синими глазами. – Она тоже выжила. Если она решит начать войну, я присоединюсь к ее отряду.

Бабушка резко отстраняется и встает со стула.

– Тебе нужно отдохнуть, давай я провожу тебя в твою комнату.

Чердак

– У меня есть ключ от чердака, – шепчет Марат Еве на ухо.

– Что ты предлагаешь? Снова предпринять что-то втайне от Бабушки? – Ева раздумывает. – Все равно завтра меня здесь уже не будет, а, как говорит сама Бабушка, секреты существуют для того, чтобы их раскрывали. Пойду за Мари.

– Нет, – говорит Марат, – только ты и я. Бабушка и Арпине пошли гулять. Лом спит. Мари в твоей комнате зависает в мобильнике. Сейчас или никогда.

Закат. На деревья ложится красный свет. Ева и Марат открывают дверь на чердак. Внутри пыль, ящики, книги, высохшие растения и бессчетное количество паутины. Из маленького окна видна узкая дорожка. Ева заглядывает в один из ящиков. В нем старые фотографии и письма.

– Посмотри, это Шушан, Бабушка и Мэри. На этой фотографии моей сестре лет пять.

Ева ошеломлена своим сходством с Шушан. Бабушка не изменилась, как будто осталась в том же возрасте.

– Где твои родители? – спрашивает Марат.

Ева пожимает плечами:

– Они живут в другом городе.

– Ты не поддерживаешь с ними связь?

– Иногда говорю с мамой по телефону. Она не признает мой образ жизни. Когда я была без сознания, она несколько раз приезжала.

Ева открывает ящик за ящиком. Кажется, в них нет ничего странного, но Бабушка настаивала, чтобы это помещение оставалось запертым. Может, ей не хочется воскрешать воспоминания? А может, то, что она прячет, невозможно найти, да она и не хочет, чтобы это нашлось? В одном из ящиков запертая шкатулка. Ключа нет. Интересно, что в ней. Ева выдвигает один из ящичков и видит завернутый в ткань кусок косы. Наверное, это волосы Шушан. В том же ящичке лежит фотография.

– Женщина в фиолетовой шляпе – Чародейка Вика, – объясняет Марат, – твоя крестная.

– Моя крестная? А что это значит?

– Ничего. – Марат смотрит на Еву. – Наверное, она из твоих ангелов-хранителей.

Ева поворачивается и приближается к окну. Темнота обнимает лес. Только падающий с крыши дома свет позволяет видеть фрагмент гаража и дорогу, в конце которой можно различить силуэты Бабушки и Арпине.

– Пойдем, они скоро придут, – говорит Ева и поворачивается к двери.

Марат перегораживает ей путь:

– Подожди, ты действительно ничего не помнишь? Эта комната ни о чем тебе не напоминает?

Ева чувствует дыхание Марата на своем лице. У Марата хорошо знакомый запах, родной. Словно они уже встречались и все это – повторение множества встреч.

Марат упирается рукой в стену и наклоняется к Еве. Его черные глаза поблескивают из-под ресниц. Ева почти не дышит. Другая рука Марата обвивает талию девушки и притягивает ее к нему еще ближе. Сердце Евы учащенно бьется, и Марат своим телом ощущает прерывистую пульсацию ее грудной клетки.

– Я хочу тебя, – говорит он низким хриплым голосом.

Вырывающееся из его ноздрей горячее дыхание проходит по Евиной коже, а полураскрытые губы готовы подчинить себе сжатый и по-детски скривившийся рот Евы, готовы уверенными и настойчивыми поцелуями раскрыть ее губы. Волосы Марата касаются лба Евы, ее носа. Девушка прислоняется к стене и дрожит всем телом. Марат берет ее за бедра и тянет к себе. В непривычной тишине слышны неровное дыхание, шелест соприкасающейся одежды.

Марат приближает свои губы к губам Евы и шепчет:

– Вспомни!

Ее зрачки расширяются. Она отстраняется. Удовольствие сменяется страхом.

– Идем вниз, Марат. Сейчас же.

Ева сбегает по лестнице.

«Вспомни»? Что она должна вспомнить? Может, перед войной они встречались? Ева не помнит, только чувствует запах Марата на своей коже. Тот же голос, то же спокойствие. Марат – Человек-зонт? Нет, наверное, нет. В третий раз она слышит то же слово, произнесенные тем же тоном. Голос проникает в ее голову и, отдаваясь эхом, исчезает.

У чердачного окна стоит Марат, сложив руки поверх золотых ножниц на своем поясе. Ева не помнит. Она забыла все, что с ним связано. Странно. Сколько раз они встречались в городе и на чердаке старого дома.

Завтра на рассвете Ева уедет. Надолго. Марат ее проводит. О чем нужно поговорить в пути? Спросит она, не Марат ли – Человек-зонт?

Ева лежит в постели и смотрит на потолок.

– Ты там? – спрашивает она шепотом.

С потолка на губы Евы падает капля. Ева медленно сжимает губы. Сомнений нет. Марат – Человек-зонт.

Мари с шумом входит в комнату и валится на постель.

– Я устала. Уже час моем с Ломом машину. Я ничего не хочу делать, а Бабушка сегодня уже дала мне несколько поручений на завтра. Я должна набрать клубники, подмести двор. Да, еще заняться стиркой.

– Не так уж страшно, радуйся, что есть стиральная машинка и тебе не придется стирать в реке.

– Издеваешься? Я не привыкла к такой работе, – говорит Мари и быстро-быстро хлопает глазами.

– Ну, предполагая, что завтра ждет меня, я могу немного подтрунить над твоими страданиями.

– Я не успеваю заняться уходом за собой. Посмотри на мои ногти, они ужасны.

Ева смотрит на потолок, по телу проходит приятная дрожь.