Сон Сун Им – Консультант (страница 2)

Своя визитная карточка есть и у меня. Сделана она очень здорово, но, к сожалению, полезной бывает редко, поэтому сейчас я хочу воспользоваться случаем и похвастаться. Она белого цвета, но немного переливается зеленовато-голубым, настолько неуловимым, что его можно заметить, лишь приглядевшись. Не знаю, в чем здесь дело: в особенностях печатной бумаги, задумке дизайнера или пущенном по краю тускловатом узоре, но карточки выглядят шероховатыми. Тем не менее они жесткие только на вид, в то время как на ощупь бумага приятная: очень гладкая и мягкая. И практически не гнется. Все надписи выполнены английским готическим шрифтом. Он немного округлый, но все равно выглядит солидно. В уголке скромно напечатано название компании, должность, а по центр – мое имя. На задней стороне, дополняя общее впечатление, которое производит эта незамысловатая красота, более четким и мелким шрифтом напечатан мой номер мобильного телефона и адрес электронной почты. Сотрудница, ответственная за дизайн визитных карточек, как-то похвасталась, что они сделаны из бумаги с примесью хлопка.

– Невооруженным взглядом этого не увидеть, но в составе есть хлопок. Из похожей бумаги изготавливают доллары США. Найти такую непросто.

Я думаю, что могу заслуженно гордиться своими визитками. Правда. Жаль, что мне нечасто приходится ими пользоваться. Работаю я в основном из дома, результаты проделанной работы отправляю почтой. Даже в день, когда менеджер передала мне визитки, мы с ней встретились впервые за три месяца.

– Скорее всего, они вам не понадобятся. Но вы же знаете, в компании считают, что случай может и представиться, так что…

Девушка с грустным видом пожала плечами. Я мог ее понять. Визитки казались слишком красивыми, чтобы просто хранить их в кошельке. Если бы они попались на глаза Энди Уорхолу[4], он бы распечатал несколько копий, покрасил их в разные цвета, вставил бы в раму и повесил на стену. К сожалению, чуть ли не единственный раз, когда они мне пригодились, случился пару лет назад на встрече выпускников.

Тот год, со всеми его событиями, выдался особенно трудным. Тем не менее мне хотелось верить, что я живу нормальной жизнью, поэтому я искал встреч с простыми людьми. Если бы не встреча выпускников, я бы пошел в церковь, синагогу или даже мечеть. Хотя нет, я боялся, что подумают в Компании. Размышляя об этом сейчас, я понимаю, что им все равно, к какой религии я принадлежу, лишь бы она не мешала моей работе. Компания относилась к чувствам верующих с уважением. Но тогда у меня не хватало времени на эти мысли, я старался вести себя очень осторожно из-за ряда инцидентов. Так что, когда мне сообщили, что скоро состоится встреча выпускников, я обрадовался и, если уж на то пошло, почувствовал себя спасенным. Даже купил новый костюм. Вам могло показаться, что я был так взволнован, потому что на встрече мне предстояло встретить свою первую любовь. Но учился я в полностью мужском коллективе и геем не был. Да-да, знаю. Будь я геем, эта история оказалась бы гораздо интереснее. Вынужден вас огорчить. Главный герой этой истории – Компания, а я, если не принимать в расчет мою профессию, человек самый заурядный. Хотя, с тех пор как я вернулся из Конго, моя профессия больше не кажется мне какой-то необычной.

При входе в заполненный людьми в костюмах зал, где проходила встреча, я сразу осознал две вещи. Во-первых, на их фоне я совсем не выделялся, а во-вторых, друзей среди них у меня особо не было.

В дни ученичества я был неприметным парнем. В любом коллективе есть хотя бы один такой – абсолютно ничем не выделяющийся. Тот самый человек, который всегда казался лишь предметом обстановки, вроде парты или стула. Не могу сказать, что я был очень мрачным, что у меня были плохие отношения с коллективом или надо мной издевались, но я для них как будто не существовал. Даже задиры, которые, чтобы показать свою силу, запугивают слабых, обычно не трогают таких, как я, – мы вне их поля зрения. Более того, это касалось и преподавателей: они никогда не вызывали меня прочесть что-то вслух. Из-за этого все собравшиеся теперь нервничали. Было что-то приятное в том, чтобы пожимать руки людям, которые усиленно пытаются вспомнить, кто я такой. Как человек простой и воспитанный, я не мучил их, когда у них не получалось вспомнить мое имя. Да и немногие вспоминали, кто я, стоило мне назваться. С таким же успехом они могли начать вспоминать, где именно в кабинете висела растяжка с гимном: с правой или с левой стороны от государственного флага. То есть толком никто не помнил. По этой причине все чувствовали передо мной вину. Большинство реагировало одинаково. Сначала растерянность, потом попытка напрячь память; если не получилось, приветливый обмен визитками, пара торопливых комплиментов, обещание увидеться снова, – и вот они уже громко здороваются с кем-то, стоящим за моей спиной, и тут же исчезают. Несколько человек поступили по-другому. Возможно, они когда-то испытали то же, что и я, или им было знакомо такое поведение собеседника. Они пытались поддержать беседу, пусть даже из вежливости, и отчаянно старались найти тему для разговора. На самом деле мне было приятно их общество, и я жалел их за неловкие старания. Один из таких ребят, который в прошлом был нашим старостой, увидев на моей визитке, что я работаю консультантом, спросил:

– Слушай, а в чем именно ты консультируешь?

– Ничего особенного. Так, по вопросам реструктуризации.

Выражение лица старосты изменилось за долю секунды. Сразу же я почувствовал, как очень медленно, будто упавшая в чистую воду капля чернил, вокруг стали расползаться взгляды: все смотрели на меня. Послышались перешептывания. Что поделать. У моего поколения слово «реструктуризация» мгновенно активизирует инстинкт выживания.

В ту ночь, пока мы кочевали из бара в бар, один из парней вдруг схватил меня за шею. Он был из тех, кто в студенческие годы имел репутацию драчуна. Неожиданно он ударил меня кулаком с такой силой, что я чуть не упал. Он разбил мне губу, и во рту появился привкус железа. Когда я поднял голову, то увидел, что другие ребята схватили его и крепко держат. Продолжая бранить меня, он вдруг заплакал, как ребенок. Разнимающие ослабили хватку и принялись его успокаивать. Я же безучастно стоял с озадаченным выражением лица. Староста подошел ко мне и сказал:

– Не обижайся на него. Его недавно сократили, и, судя по всему, теперь он работает в фирме по производству фильтров для воды.

Я догадывался, через что он вынужден проходить, чтобы продавать водоочистители. Ему нужно было на ком-то выместить злобу. Когда задиры собираются вместе, выстраивается особая иерархия, и таким образом он оказался на низшей ее ступени. Должно быть, невыносимо оскорбительно для того, кто помнит себя одним из самых крутых ребят в университете. Таков мир мужчин. Но в итоге это оказалась самая обычная встреча, и я немного расслабился. Даже почувствовал облегчение, когда меня ударили. Я заслужил. Доказал свою непримечательность и теперь мог больше не ходить на встречи выпускников. Вернувшись домой и осмотрев разбитую губу, я выпил. На документальном канале шла моя любимая передача – «Царство животных». Речь шла о том, как горные гориллы образуют группы, получают ранг и спариваются. Я сидел в тускло освещенной комнате, а в телевизоре крутилась группа человекоподобных обезьян.

Случаи, когда мне снова посчастливилось использовать визитки, можно пересчитать по пальцам одной руки. Дома в ящике стола лежат еще две нераспечатанные упаковки. Менеджер, конечно же, хорошо знала мою ситуацию, поэтому даже не интересовалась, нужно ли сделать новые. Она отличалась крайней тактичностью и ловко разбиралась с любым делом, не задавая лишних вопросов. Если бы меня спросили, за что я люблю свою работу, то среди главных причин я назвал бы эту девушку. Единственная сложность в том, что саму работу я не очень люблю. Вот вам нравится ваша работа? Пожалуйста, читая эту книгу, не забывайте, что я такой же человек, как и вы.

На визитной карточке указана моя должность: «официальный консультант, предоставляющий рекомендации по вопросам реструктуризации». Как следует из объяснения, сам я не принимаю никаких решений. Просто подсказываю, как лучше поступить в той или иной ситуации. Если в некой организации существует сотрудник, затрудняющий ее работу или создающий определенные неудобства, то организация обращается в нашу Компанию. А Компания, в свою очередь, обращается ко мне за советом, и я разрабатываю план. На основании этого плана нанимают специалистов и проводят зачистку – реструктуризацию. Все срабатывает настолько четко, что я не помню ни одного случая, чтобы сотрудник-мишень успел уйти сам, потребовав выходной компенсации. Конечно, какую-то сумму всё же платили. Но и Компании, и тому, кто решал воспользоваться ее услугами, это обходилось крайне выгодно. Деньги обычно отдавали в конце, в белом конверте с надписью: «Примите наши соболезнования». Кто-то плакал, кто-то посылал венок, а кто-то просто играл перед гробом в карты. В любом случае реструктуризация завершалась по окончании похорон, будь то традиционное погребение или кремация.