Сомма Скетчер – Осуждённые грешники (ЛП) (страница 71)
Инстинкт заставляет меня напрячь плечи. Я провожу ладонью по подбородку, чтобы скрыть свое первоначальное раздражение, а затем натягиваю маску безразличия.
Как я мог так легко забыть? Прошлой ночью я раскрыл ей свой самый большой секрет — я суеверен. Полагаю, эта девушка могла вытянуть из меня все, что угодно, когда я был по уши в ее киске, и теперь я собираюсь заставить ее заплатить за это.
Наши взгляды встречаются. Кипящее раздражение перерастает во что-то более наэлектризованное. Я не чувствовал себя таким живым весь день.
— Я немедленно распоряжусь, чтобы к вам в кабинет принесли Клуб Контрабандистов, босс, — говорит Дэн, выходя из кладовой и перекидывая тряпку через плечо.
Я не отрываю глаз от Пенелопы.
— Пусть это будет водка.
— Ты же сказала мне, что стала на путь праведный, Малышка Пенн.
Голос Нико доносится до моей спины с другого конца бара, и я вздыхаю в шейкер для коктейлей. Прошлым вечером, когда я сновала по бару-пещере, пытаясь максимально использовать фальшивую десятисекундную фору Рафаэля, я поймала взгляд Нико, сидящего за покерным столом. Он посмотрел на меня, потом на своего кузена и обратно, и по искре раздражения в его взгляде я поняла, что этот разговор неизбежен.
— В последнее время, я могу посоревноваться своей праведностью с монахиней.
— Нет ничего честного в том, чтобы учить Рори считать карты.
Я храбро смотрю на его отражение в зеркале за барной стойкой, надеясь, что моя ангельская улыбка смягчит его резкость.
Ничего подобного.
— И тебе лучше бы не упоминать мое имя.
Вот
— Да ладно, Нико. Это само собой разумеющееся.
Не обращая внимания на его пылающий взгляд, я наливаю ром, сахарный сироп и мяту поверх льда, поглядывая на рецепт, который я написала на внутренней стороне запястья, чтобы убедиться, что ничего не напутала. Поворачиваясь с шейкером в руке, я снова пытаюсь улыбнуться Нико своей ангельской улыбкой. На случай, если он не заметил ее в первый раз.
— Хочешь стать подопытным кроликом для моего первого в жизни мохито? За счет заведения.
Он пристально смотрит на меня.
— Я Висконти. Для меня все за счет заведения.
— Господи, как эта яхта зарабатывает деньги, я никогда не…
— Послушай, — Нико перебивает меня, опираясь предплечьями о стойку, чтобы сократить расстояние между нами. — Раф дал тебе эту работу в качестве одолжения мне, и после вчерашнего трюка тебе повезло, что ты все еще работаешь. Я знаю, что все вы, девочки, думаете, что Раф — это…
Он постукивает татуированными пальцами по стойке, подбирая слово.
— Джентльмен.
— Но не обманывайся только потому, что он милый и много улыбается. Он все еще… Рафаэль Висконти.
Я не была полностью лжива. По большей части, я была честной. Если не считать бумажника Блейка, единственным мужчиной, с которым я играла после возвращения на Побережье, был Рафаэль. Черт, каждое наше взаимодействие — это игра. Каждый раз, когда он рядом со мной, я чувствую себя так, словно стою у колеса рулетки с закрытыми глазами и собираюсь поставить всю свою душу на черное.
Мой взгляд устремляется к двери казино, как это происходило каждые две минуты на протяжении последнего часа. Я проснулась сегодня днем в состоянии бреда, под кайфом от того, что руки Рафаэля были в моих трусиках, а его убийственное признание шепталось мне на ухо.
К черту Мартина О’Хара и его отвратительного брата, Рафаэль, который признался в своей суеверности вот все, о чем я могу думать. И он не только суеверен, он также думает, что я — невезучая.
И, черт бы меня побрал, если я не собираюсь использовать это в своих интересах во всех последующих играх.
Что ж, таков был мой план, пока Рафаэль не вошел в дверь казино, бросил один взгляд на мою самодовольную ухмылку и заказал водку. Теперь я не чувствую себя такой самодовольной.
Гнусавый протяжный голос отвлекает мое внимание от пьяных поцелуев и ставок на миллион долларов.
— Если Раф тебя уволит, ты всегда можешь прийти и поработать на меня, детка.
Бенни. Он скользит к Нико сбоку и направляет свою изящную реплику мне в грудь.
Я со стуком ставлю шейкер и свирепо смотрю на него.
— Какой сиське ты предлагаешь работу, Бенни? Левой или правой?
Его пристальный взгляд скользит по-моему, озорство сопровождается кривой усмешкой.
— Двум по цене одной. Что скажешь?
Нико бормочет что-то себе под нос и отвлекается на свой телефон.
— Ты же знаешь, что каждый напиток, который ты закажешь у меня сегодня, будет с моей слюной, не так ли? — я огрызаюсь в ответ.
Он облизывает губы и подмигивает.
— Это только улучшит вкус.
Мне никогда не нравился Бенни. Даже когда мы были детьми, он всегда был просто придурковатым старшим братом Нико. Вечно дрался, вечно пропадал в номерах Visconti Grand с разными девчонками. Я сомневаюсь, что у него в голове больше трех мозговых клеток. Скорее всего, она слишком забита сиськами, драками и ставками.
Как раз перед тем, как он открывает рот, чтобы добавить в разговор еще один слой пошлости, чья-то рука дает ему подзатыльник. Позади него материализуется Лори с раздраженным выражением лица.
— Прекрати приставать к моим сотрудникам, Бенедикто.
— Переспи со мной еще раз, и я подумаю об этом, — его глаза следят за ее задницей, пока она направляется в кладовку.
— В прошлый раз, когда я трахалась с тобой, мне пришлось сменить номер, потому что ты не переставал наяривать мне, — бросает она через плечо.
Я разражаюсь хохотом, и жесткий взгляд Бенни устремляется на меня.
— Это неправда, — ворчит он, соскальзывая с барного стула. —
Он стремительно уходит вслед за Лори, а я возвращаю свое внимание к Нико.
— Твой брат — придурок.
— Бывает моментами, — он достает из кармана бумажник. Я сразу же понимаю, что это не его, потому что инициалы
Я хмыкаю, но все равно засовываю деньги в лифчик.
— Ты плохо на меня влияешь, Нико.
— Делай, как я говорю, а не как я поступаю, Малышка Пенн, — парирует он, и в его грозово-серых глазах вспыхивает огонек. — Хотя, если серьезно, то знаю, ты сказала, что не хочешь работать в Лощине, но если тебя действительно уволят, у меня есть для тебя идеальная работа.
— Не буду вешать тебе лапшу на уши. Я
— Я вижу, как минимум по цвету этого мохито. Он не должен быть коричневыми, ты в курсе? — он соскальзывает с табурета и стучит костяшками пальцев по барной стойке. — Это такая работа, которая, как мне кажется, будет интереснее для тебя, нежели гостевой бизнес, — он смотрит на свой сотовый в руке. — Увидимся на рождественской вечеринке для сотрудников, хорошо? Тогда мы сможем обсудить все подробнее.
Лениво махнув рукой через плечо, он прикладывает телефон к уху и исчезает в соседней комнате.
Я обдумываю его слова. Чем, черт возьми, я могу заниматься в Лощине, кроме как работать в гостевом бизнесе? Весь город — одна большая пещера, полная покерных игр и вечеринок. Там, конечно, есть шикарная академия, но я сама даже школу не закончила, так что сомневаюсь, что смогла бы в ней работать.
Прежде чем я успеваю придать этому большое значение, в баре звонит телефон. Рассеянно я поднимаю трубку и зажимаю ее между ухом и плечом.
— Да?
Бархатный протяжный голос Рафаэля струится по линии и ласкает мою щеку.