Сомма Скетчер – Осуждённые грешники (ЛП) (страница 59)

Проклятье. Я уже собираюсь отступить, когда мой взгляд падает на гору денег на комоде. Это больше, чем я видела за всю свою жизнь.

Она говорит, что через час меня будет ждать служебный катер, и вешает трубку.

Час спустя грубоватый Блейк вытаскивает меня из маленькой лодки. Судя по тому, как он подмигивает мне, когда его хватка соскальзывает с моего бедра, он еще не понял, что я украла его бумажник, или что есть вполне реальная вероятность того, что я спихну его за борт, если он продолжит освистывать меня каждый раз, когда я от него отхожу.

Я захожу в раздевалку, чтобы снять обувь и шубу, затем, следуя предыдущим инструкциям Лори, направляюсь в бар на верхней палубе. Сегодня здесь только я и еще один бармен, так что либо на этой встрече почти никто не пьет, либо они очень неприхотливы в обслуживании. Почему-то я сильно сомневаюсь, что и то, и другое верно.

Поднимаясь по лестнице, я не могу удержаться от того, чтобы не закатить глаза при виде Блейка. Снова. Господи, все люди Рафаэля идиоты в той или иной форме, но этот действительно самый большой болван из всех. Почему он повсюду? Он охраняет комнату отдыха с панорамными окнами вместе с лысым помощником, который почти не разговаривает, и когда я протискиваюсь мимо него без тени улыбки, меня провожают очередным освистыванием.

От этого напрягается моя спина и в кулаке вспыхивает искра ярости.

— Я не чертова собака, — шиплю я.

— Держу пари, что трахаешься ты, наверное, как она, — бормочет он в ответ, а лысый фыркает.

Уставившись на золотую ручку двери, я втягиваю воздух и жду, когда красная пелена рассеется. Ты исправляешься. Ты исправляешься. Ты исправляешься.

Ярость остывает до кипения, я расправляю плечи и протискиваюсь в комнату отдыха.

Дверь легче, чем я думала, поэтому она с грохотом ударяется о заднюю стену, и я вздрагиваю. Когда я открываю глаза, я медленно останавливаюсь.

О, черт.

Я и не подозревала, что все происходит здесь, это комната поменьше, чем скай лаундж⁴⁸. Но в этом есть смысл, потому что встреча состоит всего из трех человек, колоды карт и коробки лучших кубинских сигар.

И очень громкого ирландского акцента. Он принадлежит мужчине, похожему на херувима, с седой короткой стрижкой и пронзительными голубыми глазами. Но в его голосе нет ничего ангельского: он омерзительный, и каждое второе слово, слетающее с его губ — ругательство. Все три пары глаз устремлены на меня, но я сосредотачиваю взгляд на своих ногах и пробираюсь вдоль стены, пока не оказываюсь в безопасности бара за другой дверью. Я открываю эту гораздо осторожнее и поворачиваюсь, чтобы успеть поймать ее, прежде чем она захлопнется за мной.

В сужающемся просвете я встречаюсь с удивленным взглядом Рафаэля и смущенно улыбаюсь.

Он подмигивает.

Боже. Резко повернувшись, я закрываю дверь и прислоняюсь к ней головой, ожидая, пока моя кровь остынет до более подходящей температуры. Мне так не терпелось выбраться из квартиры, что я решила поработать сверхурочно, не думая о последствиях: увидеть Рафаэля после той ночи.

— Сюрприз! — женская трель заставляет меня широко распахнуть глаза. Рори сидит на барном стуле и улыбается. На ней расстегнутый до пояса летный костюм цвета хаки и белая футболка под ним.

Я расплываюсь в улыбке.

— Что ты здесь делаешь?

— У Анджело встреча с Рафом и каким-то стариком. Узнала, что ты работаешь, и решила сократить урок пилотирования и составить тебе компанию, — она вытягивает шею, чтобы заглянуть в кладовую, затем театрально шепчет, постукивая колодой карт по барной стойке и размахивает блокнотом. — Я тренировалась!

Я даже не заметила, что Анджело здесь, настолько меня отвлек громкий ирландский акцент и жаркое подмигивание Рафаэля. Я сдерживаю смех, проскальзывая за стойку.

— Надеюсь, ты практиковалась наедине?

— О, конечно. Анджело думает, что у меня внезапная одержимость садоводством, потому что я пряталась в сарае, — она щелкает колодой, закатывая глаза. — Серьезно, что может расти зимой? О, кстати, что ты делаешь в субботу вечером? В Лощине будет вечер игр, ты должна прийти и посмотреть, как я обыграю Рафа.

Прежде чем я успеваю ответить, из кладовки выбегает мужчина с лицом, скрытым за ящиком пива в руках. Он ставит его на пол, выпрямляется в полный рост и удивленным повторным взглядом смотрит на меня.

— Господи. Неужели я вижу привидение?

Мне требуется несколько секунд, чтобы понять, кто это: Дэн.

В смысле: Дэн, передай мне молоток.

— Я очень даже жива, — сухо говорю я. — А что ты здесь делаешь?

— Ну, обычно я работаю в «Ржавом якоре», но подрабатываю личным барменом Рафа, — он дёргает плечом и ухмыляется. — Он зовет, я прихожу.

Мне приходится стиснуть зубы, чтобы не закатить глаза. Наличие личного бармена только укрепляет его статус самого претенциозного мудака года.

Дэн начинает выставлять пиво в холодильник, посмеиваясь про себя.

— Не могу поверить, что Раф погнался за тобой с молотком.

Вздох Рори обжигает мои уши.

— Да, а я не могу поверить, что ты ему его вручил.

— Эй, что босс хочет, то босс и получает.

— Ладно, кто-то хочет ввести меня в курс дела, — говорит Рори, и в ее тоне слышится затаенное волнение. — О чем ты говоришь?

— Она облапошила Рафа на его часы в «Логове Блу» в Бухте Дьявола. Это было дико.

Рори переводит взгляд на меня, затем на часы на моем запястье. Честно говоря, на мне они выглядят нелепо. Они слишком велики, и даже при самом тугом застегивании циферблат постоянно перекручивается к пульсу. Не знаю, почему я продолжаю брать их с комода и надевать каждое утро. Я убираю руку с барной стойки и прячу ее за спину, чувствуя, что защищаюсь.

— Что значит — облапошила? — шепчет она.

— Не облапошила. Мы сыграли в игру, и я выиграла его часы.

— Ты выиграла его часы, — повторяет она, и всезнающее озорство наполняет ее взгляд. — И теперь ты их носишь.

— И теперь я их ношу, — я хмурюсь в ответ.

Она открывает рот и так же быстро его закрывает. Затем она возвращается к своему блокноту, и ухмылка приподнимает ее губы.

Щелк.

Звук открывающейся двери пробегает у меня по спине. Рори вскидывает голову, в панике прижимает к груди игральные карты и блокнот и соскальзывает со стула.

— Мне нужно позвонить, — бормочет она и ныряет в двери террасы.

Ошеломленный взгляд Рафаэля следует за ней, прежде чем обратиться ко мне. Я разглаживаю свое платье и изо всех сил стараюсь не выглядеть взволнованной. Дэн, напротив, спокоен, как воскресное утро.

— В чем дело, босс? Что я могу вам предложить?

Рафаэль продолжает смотреть на меня еще мгновение, прежде чем скользнуть к барной стойке и уделить Дэну все свое внимание.

— Два виски и воду, похожую на виски, — он проводит рукой по своей дергающей челюсти. — Думаю, Келли снова смешивает виски с бензодиазепинами⁴⁹.

— Будет сделано, босс.

Дэн исчезает в кладовке, оставляя меня в одиночестве терпеть пристальное внимание Рафаэля. Это безумие, что в темноте его машины, под кайфом от его тепла, я жаждала его взгляда, но при сдержанном свете дня мне хочется заползти под камень и спрятаться.

Он смотрит на мою грудь с оттенком неодобрения.

— Новой формы еще нет?

— Лори сказала, что ее привезут завтра.

Он сдержанно кивает и бросает взгляд на сообщение, которое высвечивается на экране его мобильного.

Тишина захлестывает нас, как ураган, я кончаю ему на бедро, а потом засыпаю в его машине на шесть с лишним часов. Я беру тряпку и принимаюсь вытирать воображаемые потеки на дубовой барной стойке, стараясь не обращать внимания на внезапно нахлынувшее на меня разочарование.

Не знаю… В холодном солнечном свете, льющемся через окна, Рафаэль излучает корпоративное совершенство. Свежевыбрит, костюм из ткани в тонкую полоску, туфли так блестят, что отражают мое хмурое выражение лица.

Прошлой ночью он был совершенно другим человеком. Промокшая от дождевой воды рубашка просвечивала чернила, словно это были его истинные цвета. Пребывание рядом с этим человеком вызывало у меня совсем другие ощущения. Казалось, что он посвятил меня в свой маленький грязный секрет. Но этот человек — то, что он транслирует всем остальным в мире. И по какой-то причине мне не нравится, когда меня смешивают со всеми остальными.

Его телефон блокируется, и он смотрит на меня интересующимся взглядом.

— Ты хорошо спала прошлой ночью?

Простой вопрос, но волна облегчения накатывает на меня так быстро, что я чувствую легкое головокружение. По крайней мере, я знаю, что это не был лихорадочный сон.

Конечно, я не показываю этого на своем лице.