Соман Чайнани – Школа Добра и Зла. Принцесса или ведьма (страница 13)

Десятки туго набитых чучел смотрели на неё с розовых стен. Стряхнув пыль с табличек, она нашла Кота в сапогах, любимую крысу Золушки, корову, проданную Джеком… а рядом с ними – имена детей, которые оказались недостаточно хороши, чтобы стать героями, помощниками или слугами. Они уж точно не жили «долго и счастливо» – их уделом оказалось вечно висеть на стене музея. Агата почувствовала на себе зловещие взгляды стеклянных глаз и отвернулась. Лишь теперь она увидела, что и рядом с бобовым стеблем стоит табличка. «Холден из Радужных Ворот». Это несчастное растение когда-то было мальчиком.

У Агаты кровь застыла в жилах. Все эти сказки, в которые она никогда не верила, стали до боли реальны. За двести лет ни один похищенный ребёнок не вернулся обратно в Гавальдон. С чего она решила, что они с Софи станут первыми? Может быть, они вообще превратятся в воронов или розовые кусты?

А потом она вспомнила, что́ же отличает их от всех остальных.

Мы есть друг у друга.

Они должны работать вместе, чтобы разрушить это проклятие. Иначе они станут просто окаменелыми останками сказок.

Внимание Агаты привлекла ниша в углу комнаты – там висел целый ряд картин одного и того же художника, в туманных цветах, изображавших одну и ту же сцену: дети читают книги сказок. Подойдя поближе, она изумлённо раскрыла глаза, поняв, откуда все эти дети.

Это дети из Гавальдона.

Она прошла от первой картины до последней. Читающие дети сидели на фоне знакомых холмов и озера, возле покосившейся часовой башни и потрёпанной церквушки, даже в тени дома на Кладбищенском холме. Агата почувствовала резкий укол тоски по дому. Она смеялась над всеми этими детьми, считала, что они несут какую-то чушь. Но на самом деле они понимали то, чего не понимала она: грань между сказками и реальной жизнью в самом деле очень тонкая.

А потом она дошла до самой последней картины, совсем не похожей на остальные. На ней разъярённые дети кидали книги сказок в костёр на площади и смотрели, как они горят. Вокруг пылал тёмный лес, наполняя небо красным и чёрным дымом. По спине Агаты пробежал холодок.

Голоса. Она спряталась за огромной каретой-тыквой, ударившись головой о табличку – «Генрих из Нижнего леса». У Агаты перехватило дыхание.

В музей вошли два учителя – пожилая женщина в платье фисташкового цвета с высоким воротником, расшитом переливающимися зелёными крылышками жуков, и другая, помоложе, в длинной фиолетовой мантии с заострёнными плечами. У учительницы в фисташковом была старомодная пышная причёска, но седые волосы сочетались с блестящей кожей и спокойными карими глазами. Учительница в фиолетовом заплела чёрные волосы в длинную косу, глаза у неё были цвета аметиста, а под бледной кожей выпирали кости.

– Он лезет в сказки, Кларисса, – сказала женщина в фиолетовом.

– Директор школы не может управлять Сторианом, леди Лессо, – возразила Кларисса.

– Он на вашей стороне, и ты это знаешь, – вскипела леди Лессо.

– Он ни на чьей стороне… – Кларисса резко умолкла. Леди Лессо – тоже.

Агата увидела, на что они смотрят. На последнюю картину.

– Смотрю, ты дала приют очередным заблуждениям профессора Садера, – сказала леди Лессо.

– Это же его галерея, – вздохнула Кларисса.

Глаза леди Лессо вспыхнули. Картина волшебным образом оторвалась от стены и приземлилась за стеклянной витриной, в нескольких дюймах от головы Агаты.

– Вот почему они висят не в галерее твоей школы, – сказала Кларисса.

– Любой, кто верит в пророчество о Читателе, дурак, – прошипела леди Лессо. – В том числе и Директор школы.

– Директор школы должен защищать равновесие, – мягко сказала Кларисса. – А Читатели, по его мнению, являются частью этого равновесия. Пусть даже ты и я не способны этого понять.

– Равновесие! – фыркнула леди Лессо. – Почему же тогда зло не победило ни в одной сказке с тех пор, как он стал директором? Почему добро ни разу за двести лет не проиграло?

– Может быть, мои ученики просто лучше обучены, – ответила Кларисса.

Леди Лессо злобно взглянула на неё и отошла. Взмахом Кларисса вернула картину на прежнее место, а потом поспешила за собеседницей.

– Может быть, твой новый Читатель докажет, что ты не права, – сказала она.

Леди Лессо снова фыркнула.

– Я слышала, она носит розовое.

Агата услышала, как их шаги скрылись вдали.

Она посмотрела на картину с треснутой рамой. Дети, костёр, Гавальдон, сгорающий дотла. Что всё это значит?

Послышался звенящий шелест крыльев. Прежде чем она успела шевельнуться, в зал влетели феи-светлячки и начали прочёсывать каждый уголок, словно фонарики. В дальнем конце музея Агата увидела двери, через которые ушли учительницы. Когда феи добрались до кареты-тыквы, она бросилась бежать. Феи пискнули от неожиданности; она проскочила между чучелами трёх медведей, распахнула двери…

Одноклассницы, одетые в розовое, двумя стройными шеренгами шли по вестибюлю. Увидев, как они держатся за руки и хихикают, как лучшие подружки, Агата снова ощутила знакомый укол стыда. Тело упрашивало её снова закрыть дверь и спрятаться. Но на этот раз Агата думала не о друзьях, которых у неё нет, а о единственной подруге, которая всё же есть.

Через несколько мгновений в зал вылетели феи, но увидели лишь принцесс, направляющихся на церемонию начала учебного года. Пока они разозлённо кружили в поисках виноватых, Агата проскользнула в самую гущу розовых платьев, заставила себя улыбнуться… и стать похожей на других.

5. Мальчики всё портят

Театр Сказок был разделён на две половины, и для каждой школы предназначался свой вход. Западные двери вели в сектор для учеников школы Добра – с розовыми и голубыми скамейками, хрустальными фризами и блестящими стеклянными букетами. Пройдя через восточные двери, свои места занимали ученики школы Зла: здесь стояли кривые деревянные скамейки с резными изображениями убийств и пыток, а с закопчённого потолка свисали смертоносные сталактиты. Пока школьники рассаживались, ожидая начала церемонии открытия, феи и волки охраняли проход из серебряного мрамора, разделявший зал.

Несмотря на отвратительную новую форму, Софи не собиралась сидеть на половине школы Зла. Достаточно было взглянуть на ухоженные волосы, ослепительные улыбки и модные розовые платья девочек школы Добра, как Софи сразу стало ясно, что вот они, её сёстры по духу. Если уж феи не стали её спасать, то принцессы-то точно придут на выручку. Злодеи подталкивали её сзади; Софи отчаянно пыталась привлечь внимание девочек из школы Добра, но те даже не смотрели в её сторону. Наконец Софи удалось пробиться к самому проходу. Она замахала руками и открыла рот, чтобы закричать, но тут чья-то рука утащила её под прогнившую скамью.

Агата крепко обняла её.

– Я нашла башню Директора школы! Она стоит во рве, её тщательно охраняют, но если мы сможем пробраться туда, то…

– Привет! Рада тебя видеть! Отдай мне свою одежду, – сказала Софи, разглядывая розовое платье Агаты.

– Э-э-э?

– Скорее! Это всё решит.

– Ты серьёзно? Софи, нам нельзя здесь оставаться.

– Именно, – улыбнулась Софи. – Я должна быть в твоей школе, а ты – в моей. Помнишь, как мы говорили?

– Но твой отец, моя мама, мой кот! – запротестовала Агата. – Ты даже не представляешь, что нас тут ждёт! Нас превратят в змей, или белок, или кусты! Софи, надо вернуться домой!

– Зачем? Ради чего мне возвращаться в Гавальдон? – спросила Софи.

Агата, явно уязвлённая, залилась краской.

– Ради… ну, ради…

– Правильно. Ради ничего. А теперь, пожалуйста, отдай моё платье.

Агата сложила руки на груди.

– Значит, я сама его заберу, – нахмурилась Софи.

Но, едва схватив Агату за цветастый рукав, она вдруг замерла. Навострив уши, Софи прислушалась, а потом бросилась вперёд, словно пантера. Она проползала под кривыми скамьями, уворачиваясь от ног злодеев, и, добравшись до последней скамьи, спряталась под ней.

Агата, немало раздражённая, последовала за ней.

– Не знаю, что на тебя нашло…

Софи зажала ей рот и прислушалась к звукам, которые становились всё громче. К звукам, заставившим выпрямиться всех девочек из школы Добра. К звукам, которые они мечтали услышать всю жизнь. Топот сапог и звон доносились из коридора…

Западная дверь распахнулась, и через неё вошли шестьдесят красивых мальчиков, сражавшихся на мечах.

Чуть загорелая кожа просвечивала через голубые рукава и накрахмаленные воротники; высокие сапоги, жилетки с высоким вырезом и тонкие галстуки с вышитыми золотом инициалами были одинакового тёмно-синего цвета. Когда мальчики играючи скрещивали мечи, их рубашки выбивались из обтягивающих бежевых брюк, демонстрируя тонкие талии и крепкие мышцы. Капельки пота блестели на лицах, когда они пошли по проходу, стуча сапогами по мраморному полу. А потом фехтовальный поединок закончился – одни мальчики прижали других спинами к скамьям и заставили сдаться. Последним слаженным движением они достали из-под жилеток розы и с криками «Миледи!» бросили их самым привлекательным девочкам. (Беатрис досталось столько роз, что она вполне могла засадить ими целый сад.)

Агату, наблюдавшую за всем этим, начало подташнивать. Но потом она увидела Софи, которая сейчас, похоже, больше всего на свете хотела заполучить розу.

Злодеи на полусгнивших скамьях освистали принцев и вывесили баннеры – «ЗЛО РУЛИТ!», «ДОБРО – ОТСТОЙ!». (К хору не присоединился лишь Хорт, мальчишка с лицом хорька; он угрюмо сложил руки на груди и бормотал: «Почему у них отдельный торжественный выход?») Поклонившись, принцы послали злодеям воздушный поцелуй и уже приготовились занять свои места, но тут западные двери снова распахнулись…