Соман Чайнани – Школа Добра и Зла. Последнее «долго и счастливо» (страница 19)
Затем до нее дошли слова Рафала, и она переспросила, удивленно округлив глаза:
– Мой первый… что? Урок?
Софи на ходу расправила листок, который сунул ей в руку Рафал, и принялась читать.
– Углубленный курс уродоведения… Мастерство управления Приспешниками… Да это же расписание занятий! Но ты говорил, что я теперь Королева! А разве королевы должны посещать уроки?..
– У Королевы есть определенные обязанности, – уклончиво ответил Рафал, выводя Софи на первую площадку лестницы.
– Погоди, погоди! Разве Золушка должна была ходить в класс, чтобы получить свое «долго и счастливо»? Или Белоснежка… Она что, встретила свою настоящую любовь, а потом отправилась делать домашнее задание? – сердито спросила Софи. – Подходящие занятия для Королевы – это приемы, примерки новых платьев, чай со сладостями, обеды с иностранными послами, подготовка к балам, прогулки и все такое. Королева не какая-нибудь заурядная школьница, она не должна тратить время на дурацкие уроки!
Софи огляделась вокруг – и ойкнула. В свое время эта часть замка – башня Чести – была выдержана в морском стиле, с искусно расписанными пенистыми волнами стенами, с плывущими по голубому небу-потолку веселыми облачками.
Теперь стены и потолок покрывал ровный слой тусклой зеленой краски, такой же мрачной и зловещей, как окутывающий два замка туман. Софи подошла к сделанному в виде иллюминатора окну и увидела в нем освещенное умирающим солнцем Озеро-на-Полпути. Прежняя линия водораздела исчезла, озеро целиком стало ядовито-зеленым, как краска на стенах.
– Стоит теперь кому-то лишь войти в воду – и его плоть моментально слезет до самых костей, – сказал Рафал, прислоняясь к стене. – Отличное средство против любого, кто попробует через озеро проникнуть в школу… Или выбраться из нее.
В голосе Рафала прозвучала скрытая угроза: директор наверняка помнил, как она несколько раз пыталась бежать через это озеро. Нет, не через это. Через то, старое, исчезнувшее. Очевидно, Рафал все еще не до конца доверяет ей. Так-так-так… А куда, интересно, исчезли крокодилы? Софи поискала взглядом белых крокодилов, которые в былые времена охотились в заливе за стимфами, и вскоре заметила плывущую по зеленым волнам оторванную, на глазах разлагающуюся в ядовитой воде крокодилью голову. Недолго прожили в этом новом озере хищные рептилии. О судьбе стимфов можно и не спрашивать.
Вслед за Рафалом Софи прошла по выложенному морскими раковинами полу – теперь на нем добавились со знанием дела нарисованные кровавые пятна. А вот и пьедестал, на котором раньше стояла статуя добродушно улыбавшегося бога Тритона. Как и все вокруг, статуя тоже изменилась. Тритон больше не улыбался, он сурово смотрел перед собой, выставив вперед грозный трезубец, который в былые времена спокойно лежал у морского бога на коленях. Завернув за угол, Софи увидела очередное новшество. Если раньше эти стены украшали нарядные фрески, изображавшие самые памятные победы Добра над Злом, то теперь они превратились в кадры из фильма ужасов. Вот Серый Волк впился в шею Красной Шапочке, готовясь отгрызть ей голову. Вот Великан как тростинку переламывает Джека, посмевшего забраться на его Бобовый Стебель. Капитан Крюк вонзает свое жуткое оружие прямо в сердце Питеру Пэну. В лужах крови лежат убитые Белоснежка и семь гномов…
Казалось бы, от кровавых картинок Софи должно было замутить, но этого не произошло. На фресках победы Зла над Добром выглядели так убедительно, что становилось как-то само собой понятно: Добро, если разобраться, ни за что не сможет одолеть Зло. Потому что Зло гораздо, гораздо сильнее. А что произошло с самой Софи? Всю жизнь она стремилась к Добру. Пыталась перебраться в школу, которая, как ей казалось, должна была стать ее школой. И что? Добро отвергало ее, отбрасывало прочь, как попавшийся под ноги камешек. Софи повторяла свои попытки, но Добро отталкивало ее снова и снова, – и вот в итоге она стала Королевой Зла. Хозяйкой школы, которую так долго отказывалась признать своей. Рассмотрев последнюю фреску – на ней Спящая Красавица и ее принц были изображены привязанными к огромной прялке, под которой весело разводила костер одетая в черное ведьма, – Софи вдруг поймала себя на том, что никак не может вспомнить, чем
«А что, если бы я еще в детстве прочитала сказки с такими окончаниями, как здесь? – подумала она. – Интересно, захотелось бы мне после этого быть доброй? А впрочем, какое это теперь имеет значение!»
Софи тряхнула головой, выводя себя из задумчивости, и сказала:
– Все это очень впечатляет, Рафал, но в этих картинах нет ни капельки правды.
– Кто это сказал? – спросил Рафал.
– Сами сказки, разумеется. Послушай, я тоже могу, например, изобразить себя загорающей где-нибудь на тропическом пляже, под пальмами или на яхте с белыми парусами, но это будет всего лишь выдумкой, фантазией. Так и эти фрески. Ведь все окончания старых сказок давным-давно написаны, разве не так? Реальные окончания, не выдуманные.
– А как насчет твоего поцелуя с Агатой? Или поцелуя Агаты с Тедросом? Это что, тоже были реальные окончания вашей сказки? Или всего лишь возможные? А мы с тобой? Разве сказка не продолжается так, будто тех развязок никогда и не было? Окончания в сказках могут меняться, моя Королева. – Он взглянул в окно, за которым виднелась Старая школа, и добавил: – И они должны меняться.
Софи могла поклясться, что слышит долетающий сюда из подвалов замка Старой школы низкий рокот. Ощущение было таким, будто там, внутри башни, рычит и бьется о прутья клетки огромный монстр.
– Деканы с нетерпением ждут встречи с тобой, – сказал Рафал, указывая Софи на боковую лестницу. – Они отведут тебя в твой класс.
Но Софи подбоченилась и не двинулась с места:
– Ты сам говорил, что Агата и Тедрос идут, чтобы убить тебя. Какие тут могут быть уроки? Я должна защищать тебя. Я буду драться рядом с тобой…
– А кто же станет твоей армией в борьбе против Агаты и Тедроса, если не твой класс? – не оборачиваясь, бросил Рафал.
– Что? Да меня в этой школе никто не любит… Они ни когда не станут слушать меня…
– Напротив, они тебя будут слушать, причем очень внимательно, – перебил ее Рафал, начиная подниматься по лестнице.
Оставшись внизу одна, Софи проводила взглядом удалявшегося Рафала, затем со вздохом развернула смятый листок и перечитала его – на этот раз внимательнее, чем прежде.
Софи удивленно хмыкнула. Еще раз перечитала листок.
– Тут, наверное, какая-то ошибка, – произнесла она. – Здесь стоит мое имя…
– Ты будешь преподавать этот предмет. В своем классе.
В ее классе?
Нет.
Не может быть!
Софи выронила из руки листок и пробормотала:
– Так что же, выходит, я теперь преподаватель?!
8. Когда все идет из рук вон плохо
Петляющая среди густого леса тропинка была такой узенькой, что идти по ней приходилось гуськом, поэтому трое всегдашников напоминали сейчас стайку направляющихся к пруду уток. Тедрос шел в середине, за спиной принцессы Умы, и то и дело оборачивался, чтобы взглянуть на идущую замыкающей Агату
– Да хватит уже проверять меня, – огрызнулась наконец Агата.
– Да нет, я так… Я просто… Слушай, у нас с тобой пальцы совершенно одинаково светятся… – тут Тедрос смутился, увял и быстро отвернулся.
Агата промолчала. Честно говоря, она уже устала от этих его внимательных, озабоченных взглядов.
Он смотрел на нее так, будто опасался, что она, охваченная горем, сойдет сейчас с ума или побежит к ближайшему пруду, чтобы утопиться. Вступать в разговор ей тоже не хотелось (и уж меньше всего о том, одинаково светятся у них с Тедросом пальцы или нет) – Агата опасалась, что любая беседа (хоть о пальцах, хоть о грибах) легко может свернуть в сторону и привести к разговору о ее матери. Кроме того, это отвлекло бы ее от напряженного диалога, который она мысленно вела сама с собой, продумывая, что она должна сказать Софи, чтобы оторвать ее от Директора школы.
«Сказать, как я по ней скучаю? Или все же сначала извиниться? Но как извиняться за то, что погубил чью-то жизнь? Просто взять и сказать: «Прости, что я пыталась навсегда избавиться от тебя»? А может, лучше: «Прости, но я думала, что ты ведьма»? Или: «Прости, что ни разу не спросила, как звали твою мать, такая вот уж я дрянь?»? М-да… – Агата сглотнула комок в горле. – А, собственно говоря, зачем вообще ворошить прошлое? Просто уговорю ее уничтожить кольцо, чтобы вместе с нами… как это принято писать в книжках… э-э… «с надеждой шагнуть в будущее»… Ага, шагнуть… С надеждой… И всем троим начать в Камелоте жизнь с чистого листа…»
Агата попыталась убедить себя, что именно так и следует поступить, но не убедила.
Все-таки сначала придется извиниться.
Агата принялась размышлять дальше.
«Так, а что, если она не захочет уничтожить кольцо? Ничего удивительного, если учесть, каким красавцем стал помолодевший Директор школы… Софи наверняка думает, что это ее настоящая любовь… И Ума то же самое говорит… А Софи не та девушка, чтобы отказаться от своей любви, если она считает ее настоящей. Уж я-то ее знаю… А что, если она, например, счастлива без меня? Как говорится, в полном порядке? И я ей больше не нужна? То есть совсем-совсем не нужна?»