Соман Чайнани – Рассвет (страница 42)

– Тогда, боюсь, твоя юная читательница никогда не узнает, что такое быть никогдашником, – сказала Мариалена. Девочка дочитала книгу и закрыла ее. Отряхнувшись, она убежала обратно в город, и Рафал быстро потерял ее из виду.

Злой Директор колебался. Если его брат хотя бы узнает, о чем он сейчас думает… Нет. Он не должен этого знать. Никогда.

Рафал повернулся к фее и прорычал:

– Больше никогда не заговаривай со мной.

Он зашагал прочь, собираясь уже лететь обратно в школу, но тут позади послышался резкий треск, словно лопнул мыльный пузырь. Обернувшись, он увидел, что барьер исчез, и деревню стало видно ярче и яснее, словно он больше не заглядывал в нее снаружи.

– Как я и предвидела, – сказала Мариалена, порхая перед ним. – Похоже, равновесие, которое не пускает тебя внутрь, нарушено.

Рафал покачал головой, не понимая.

– Ты что, в самом деле не понял? – ухмыльнулась Мариалена. – Твой брат тоже хочет сжульничать.

Глава 10

В первый день работы деканом Джеймс Крюк объявил о грандиозном новом соревновании в Школе Добра и Зла.

Вечер Талантов – именно такое название придумал Джеймс – должен столкнуть между собой всегдашников и никогдашников в соревновании. Через три дня Школа Добра отправит десять лучших всегдашников против десяти лучших никогдашников Школы Зла, и каждого из них выпустят на сцену, чтобы они похвастались своими талантами. Председателем будет беспристрастный судья, не имеющий отношения к школе, а победившая команда получит право устроить Вечер Талантов в своей школе на следующий год.

Райен ничего об этом не знал до того, как случайно подслушал разговор двух всегдашников по пути на обед.

– Аладдин сказал, что умеет жонглировать, – воодушевленно говорила какая-то девочка, – а Руфиус готовит вкусные шоколадки.

– С такими умениями Вечер Талантов не выиграть, – возразил мальчик. – Нам нужен кто-нибудь, кто умеет дышать огнем, или отращивать вторую голову, или превращаться в волка!

– Но это же таланты никогдашников, – сказала девочка.

– Тогда мы точно проиграем.

Райен попытался услышать еще что-нибудь, но тут из окна увидел декана Хамбурга, который выбрался из озера и шел в сторону замка Добра, мокрый насквозь и дергая руками, как больная птица крыльями.

– Что это за безумие? – закричал Хамбург, когда Райен встретил его у дверей. – Никогдашники и всегдашники сейчас обмениваются посланиями через балконы, потому что не могут пересечь это проклятущее озеро. И твои ученики утверждают, что на следующей неделе будет какое-то соревнование талантов. Мои никогдашники уже дерутся за право попасть в команду Зла! Я попытался зарубить идею на корню, сказал, что мы не будем участвовать ни в каких соревнованиях, не одобренных директором, но они хотят сразиться с вашими всегдашниками, и никакие мои слова их не останавливают! Рафал с вас голову снимет! Когда ваш брат в прошлый раз исчез, придумали какое-то Испытание. В этот раз вообще Вечер Талантов…

Хамбург выпучил глаза.

Райен проследил за его взглядом и увидел Джеймса Крюка, который шел по коридору, одетый в черные кожаные штаны.

– Доброе утро, декан Крюк! – влюбленными голосами воскликнули две всегдашницы.

Хамбург выглядел так, словно ему отвесили пощечину. Его голос поднялся сразу на пять октав.

– Дека-а-а-а-а-а-ан Крюк…

Но Райен уже схватил Крюка за воротник и оттащил на балкон у лестницы.

– Мы договорились, что ты проработаешь здесь один день, Джеймс. Один. День. А ты уже объявил о соревновании, которое состоится через три дня, когда тебя уже совершенно определенно здесь не будет. – Райен толкнул его к стене. – Именно так поступил Вулкан…

– Именно, – ответил Крюк.

Райен уставился на него.

– Вулкан привнес в Зло что-то новое. Никогдашники были взволнованы, они верили ему и сражались за него, потому что уважали так же, как пираты из Блэкпула обожают Капитана Пиратов, – сказал Джеймс. – Я хочу, чтобы всегдашники тоже были верными и преданными. Хватит всех этих аляповатых бальных платьев и глупостей про поцелуи настоящей любви. Нужно сделать Добро снова сильным, единым и могучим. Таким, как стало Зло. А Вечер Талантов, на котором мы выступим против Зла, – хорошее начало. Посмотри на них! Когда ты в последний раз видел своих всегдашников такими увлеченными?

Райен посмотрел вниз по лестнице. На всех этажах замка ученики с энтузиазмом практиковали свои таланты: бой на мечах, размахивание флагом, оперное пение, сальто назад с лестницы…

Добрый Директор покачал головой.

– Злодеи рождаются с более сильными магическими талантами. Так никогдашников не победить. Выйдет то же самое, что и на Испытании…

– Нет, не то же, – перебил Крюк. – Вечер Талантов поможет тебе в двух отношениях. Во-первых, он заставит всегдашников больше стараться. Но, что еще важнее, мы сможем определить десять сильнейших никогдашников. Никогдашников, которые станут их соперниками в сказках Сториана после того, как они окончат школу. Чем больше мы будем знать об этих никогдашниках и их талантах сейчас, тем больше шансов у Добра будет победить в будущем.

Райен задумался, его гнев и упрямство постепенно отступали.

Джеймс коснулся его руки.

– Я на твоей стороне, Райен. Ты должен мне доверять. Как когда-то доверял твой брат. Он даже вдохнул в меня свою магию. Дважды.

Директор школы уставился на декана.

– Рафал дал тебе частичку своей души?

– А потом выбрал тебя и бросил меня, – ответил Крюк, подмигивая. – В конце концов я уйду, и вы снова останетесь друг с другом. И будете жить долго и счастливо. Но когда и как я уйду, зависит от тебя.

Он дерзко ухмыльнулся.

Райен не смог не ответить улыбкой. Теперь он понимал, почему Рафалу так нравился Джеймс Крюк. Ему трудно было отказать. Райен почувствовал укол совести… ему показалось, что он забрал что-то, что не принадлежит ему… но прогнал от себя это чувство. Это он – добрый брат. А Рафал – злой. Если он будет доверять своим чувствам, душа всегда направит его на верный путь. К Добру. И он всеми фибрами души чувствовал, что Джеймсу доверять можно.

Он посмотрел в глаза декану.

– У меня есть идея, – сказал Райен.

Глава 11

Ум Рафала был остер, словно меч.

Райен жульничает?

Что он задумал?

Он подумал, не стоит ли тотчас полететь в школу и застать брата за мошенничеством. Но, с другой стороны, Рафал и сам сейчас жульничал – он проник в самое сердце Дальнего леса, чтобы похитить оттуда читателя. Читателя, который перевернет все. Оба близнеца обманывали друг друга, надеясь, что другой этого не узнает.

«Честная схватка», – неохотно признал Рафал.

Тем не менее мысль его тревожила. Каждый раз, когда он оставлял Райена одного, его добрый брат сбивался с пути Добра. Построил новый замок, нанял замену своему близнецу, выбрал вора, чтобы сражаться за всегдашников, из-за этого чуть не лишился Сториана, отдав его пирату, а теперь… жульничество? Много лет Рафал считал, что это Райен держит его в узде, а тут все оказалось наоборот.

– Рафал?

Он поднял голову и увидел, что Мариалена летит вслед за утренней толпой.

– Если кто-то из деревни нас увидит, будут вопросы, – сказала она, окинув взглядом его торчащие белые волосы и сине-золотой костюм. – Ты можешь как-то спрятаться?

– А ты что, не видишь, что я должен сделать? – съязвил Рафал.

– Я вижу лишь важные моменты будущего, а не будничные промежуточные события, – сказала фея и спряталась у него в волосах, когда они подошли к рыночной площади. – Рекомендую тебе поторопиться, а то тебя сожгут на костре, как колдуна. Спасет ли тебя бессмертие, если ты станешь кучкой пепла?

Рафал совсем не хотел узнать ответ на этот вопрос.

Невидимость – не вариант, слишком сложное заклинание. Так что он зажег свой волшебный палец и, тихо пошептав, превратился в согбенного, морщинистого седобородого крестьянина, который незаметно слился с толпой.

– Ты специально сделал себя таким неповоротливым? – проворчала Мариалена.

Но прожив сто лет подростком, Рафал наслаждался ощущением старости. Груза прожитых лет. Опыта, накопленного в костях. Тела, более соответствующего душе.

«ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ГАВАЛЬДОН», гласила вывеска на краю рыночной площади.

Магическое имя для такого немагического города.

Он оглядел деревню – простенькие гаревые дорожки, скрипучие вывески на лавках, неровные грядки с тюльпанами, на которых виднелись собачьи какашки, – все такое простое, приземленное, неидеальное, и на какой-то неуловимый момент ему захотелось так и остаться в этом старом теле и жить одним из читателей, не обремененным братом-близнецом, школой, обязанностями. Сториан за это, несомненно, накажет его, сделает смертным. Он умрет в этом дряхлом теле, и его похоронят под землей, как и все остальные здешние обреченные души. Если бы он был действительно злым, то сделал бы именно так. Спрятался здесь и не вернулся… Райен бы точно поступил именно так. Он бы заявил, что поступает верно, а потом стал ждать, пока Рафал выручит его из беды.

От этой мысли Рафал громко фыркнул.

– Поверни направо, в этот переулок, – шепнула ему фея.

Рафал послушался и пошел вдоль ряда маленьких домиков. Ноги и спина болели, колени тряслись.

Он передумал оставаться старым.