Соман Чайнани – Рассвет (страница 32)

Ее снова охватили сомнения.

Она присела на край кровати в своей богато обставленной и украшенной комнате – полог из черного шелка, черные кожаные диваны, блестящие черные обои с узором из золотистых летучих мышей. Она закрыла глаза и попыталась сосредоточиться. Но ничего не увидела. Такого еще не было никогда. Она всегда видела хотя бы что-то. Но с тех пор, как Рафала выкатили из замка стражники Монровии, у нее в голове было абсолютно пусто. Словно у нее вообще не осталось сил. Вот как на самом деле живут другие люди, да? Те, которые не знают, что ждет их впереди? Пленники бесконечных возможностей, такие уязвимые и беззащитные? Если да, то ей было очень жаль их всех.

Она закрыла глаза и внимательнее вслушалась, но ответы так и не пришли.

Услышала она только шорох в своем шкафу.

Мариалена медленно встала и прошла к нему. Отперла дверь.

Внутри лежала связанная девочка с кляпом во рту. Она отчаянно металась на куче одежды и приглушенно кричала.

Мариалена улыбнулась принцессе Киме.

– Что такое? Не слышу тебя.

Кима выплюнула кляп.

– Думаешь, он меня не найдет? Аладдин непреклонен!

– Ждешь, что тебя спасет мальчик. Как оригинально, – проговорила Мариалена.

– Мальчик, который меня любит, – парировала Кима. – И ты знаешь, как заканчиваются сказки. Любовь всегда побеждает.

– Пока ты у меня – нет, – спокойно ответила Мариалена. – Чем сильнее мальчик тебя любит, тем ценнее ты как заложница. Мне даже ясновидение не нужно, чтобы это знать.

– Ты, ревнивая злобная маленькая… – взорвалась Кима.

Мариалена запихнула кляп обратно в рот принцессы.

– И, кстати, не думай, что вы долго пробудете вместе, – проворковала она.

А потом заперла шкаф, опустила вуаль и отправилась на пир.

Глава 8

– Они сбежали? – спросил Вулкан, примеряя перед зеркалом в своем кабинете блестящий черный с серебром плащ.

– Вместе со Сторианом, – призналась Квинтана, окруженная стражниками Монровии. – На корабле Блэкпула прибыли пираты и спасли их. Должно быть, они уже далеко.

– Понятно, – сказал Вулкан. Он взял со стола подзорную трубу, подошел к окну и навел ее на лес. – «Буканьер» по-прежнему стоит у берега. Никуда не уплыл. Хм-м. Ты и твои стражники настолько эффективны! Удивительно, что в твоей тюрьме вообще еще остались заключенные.

Квинтана застыла.

– Мы перегруппируемся и нападем…

– У меня есть правило, – перебил Вулкан. – Никогда не доверяй глупцу дважды.

Он припечатал Квинтану взглядом, потом вернулся к зеркалу.

Тюремщица Монровии залилась краской.

– Но Сториан…

– …довольно скоро вернется сюда, – закончил за нее Вулкан. – Ты не выполнила свою работу, так что мне придется выполнить свою. На нашем сегодняшнем пиру, похоже, будут гости.

Под его ногами послышался громкий стук барабанов.

Внизу, во дворе Школы Зла, мальчик по имени Азраэль проглотил горящий ве́ртел и выдохнул огонь через нос, официально открыв празднества.

Сотня всегдашников и никогдашников собралась под открытым небом, на площадке, освещенной красными и золотыми свечами. Ученики потолкались в очереди за едой, потом заняли свои места за банкетными столами; красные скатерти были вышиты золотистыми летучими мышами. После того как всегдашники поклялись в верности и их освободили от пут, Вулкан сделал все возможное, чтобы ученики Школы Добра почувствовали, что и им тоже здесь рады, настаивая, что будет Директором для всех одинаково – хотя то, что он устроил пир именно в замке Зла, ясно давало понять, какой школе Вулкан верен на самом деле. Два мальчика-всегдашника стояли в очереди, истекая слюнками от запаха салата с листьями мяты, ризотто с яйцами, таджина из телятины, морских гребешков, приправленных заатаром[12], картошки с перцем, риса с шафраном, целой кучи пастилы на фисташковом молоке и шоколадных медовиков.

– Говорят, он расплавил одну зачарованную сковородку, чтобы запугать остальных и заставить их приготовить еду для пира, – сказал Руфиус.

– А я слышал, что директор Райен сумел забрать Сториана, – шепнул Гефест. – Украл его, прежде чем сбежать!

Руфиус выпрямился.

– Если это правда, это значит, что Вулкан – не Директор школы. Официально – нет. А если он не Директор школы… то мы должны с ним сражаться! Отвоевать нашу школу!

– Нас меньше, и мы окружены, – сказал Гефест, окинув взглядом десятки волков и стражников из Нижнего леса, окруживших площадь. Другие стражники стояли на стенах, вооруженные мечами и арбалетами.

– Даже декан Мэйберри сдалась, – добавил он, посмотрев на профессора Добра. Она сидела за банкетным столом и мрачно ела пирожное за пирожным. На указательном пальце ее правой руки был серебряный наперсток – наверное, для того, чтобы ограничить ее магические силы и не дать ей даже подумать о сопротивлении.

– Если даже все мы, всегдашники, объединимся, нас просто сметут, – сказал Гефест. – Если только… мы как-то не переманим на свою сторону никогдашников…

– С дороги, неудачники, – прорычал Тимон, отпихивая их и влезая перед ними вместе с еще восемью никогдашниками.

– Тут очередь! – запротестовал Руфиус, но шайка из Школы Зла лишь захихикала.

– Ну и что ты сделаешь? Будешь взывать к нашему чувству справедливости? – спросила какая-то никогдашница. – Добро в этом месте больше ничего не значит. Это теперь наша школа. Начинайте привыкать…

Чья-то рука схватила ее за горло. Она резко повернула голову.

– По такой логике тебе стоит привыкать вот к этому, – спокойно сказал Вулкан, смотря ей прямо в глаза и усиливая хватку. – Потому что обе школы – мои. Верно?

Во дворе повисла тишина. Все смотрели, как только что пришедший Директор школы душит одну из своих же учениц.

– Д-д-да, Директор, – пролепетала девочка.

Он отпустил ее, затем зна́ком показал, чтобы Гефест и Руфиус встали в очередь первыми.

– В моей школе всегдашников и никогдашников уважают одинаково…

Мальчики поспешно прошли вперед, даже не дослушав слова Вулкана:

– …если они уважают меня одинаково.

Гефест развернулся и посмотрел прямо в глаза Вулкану.

– Что-то хочешь сказать, мальчик? – спросил Директор школы. – Что-нибудь от имени всех вас, всегдашников?

Гефест оскалил зубы, его лицо стало ярко-алым, грудь подрагивала от ярости. Он видел, как другие всегдашники в ужасе смотрят на него. Волки и стражники держали руки на оружии, готовые подавить бунт. Бунт, после которого всех учеников Школы Добра накажут за слова, которые хотел сказать Гефест.

Но в этом-то и разница между Добром и Злом.

Добро учит ставить других выше себя.

– Нет, лорд Вулкан, – ответил Гефест.

Вулкан ухмыльнулся.

– Молодец.

Он отошел, эффектно взмахнув плащом, потом поднял руки, обращаясь ко всем собравшимся.

– Лорд Вулкан приглашает всех в мою новую Школу Добра и Зла…

Ворота внутреннего двора открылись, и в них влетела целая стая летучих мышей, черных как смерть, яростно размахивая крыльями и лихорадочно визжа. Всегдашники и никогдашники бросились искать укрытия, и даже Вулкан боязливо прикрылся плащом, но летучие мыши внезапно выстроились в воздухе клином и вылетели обратно в ночь.

Пламя свечей потрескивало.

Мотыльки, неосторожно подлетавшие в ним, сгорали с тихим шипением.

Все медленно подняли головы.

Когда летучие мыши улетели, в воротах осталась стоять фигурка, одетая в черное.

Девочка в угловатого фасона платье, с волосами, собранными в пучок, и лицом, закрытым вуалью.