Соман Чайнани – Падение (страница 41)

– Откуда они знают о моей тени? Откуда знают, как меня убить? – Он повернулся к Гефесту и Капитану: – Значит, это правда? Вы хотите меня убить! Я не хочу умирать!

Тень отделилась от него и бросилась прочь…

Мариалена вытянула ногу и пришпилила тень Пэна к земле каблуком.

Пэн, привязанный к дереву, схватился за горло. Любая рана, нанесенная тени, отражалась и на нем.

– Ой, какая жалость. Похоже, я ошиблась, – протянула Мариалена, смотря на Гефеста и Капитана. – Его тень поймали не вы, а я.

Они оба бросились к ней…

– Еще один шаг, и я его убью, – сказала она и еще глубже погрузила каблук в шею тени. Пэн захрипел и забулькал.

– Ну, давай, – поддразнил ее Капитан Пиратов. – Тень нельзя убить без магии.

– Ясновидящие владеют магией, – похвасталась Мариалена.

Она еще сильнее придавила каблуком тень. Питер уже еле дышал…

– ПРЕКРАТИ! – закричал Гефест.

Мариалена чуть приподняла каблук. Пэн отчаянно хватал ртом воздух.

– Освободите меня, или он умрет, – потребовала девочка.

Гефест, не колеблясь, направился к ней.

– Она лжет, Гефест, – предупредил его Капитан.

– Пэн – ребенок. А я не позволю убить ребенка, каким бы опасным он ни был, – ответил Гефест, развязывая руки Мариалене.

– Она наша единственная надежда на то, чтобы узнать будущее! – рявкнул Капитан. – Стой на месте!

Он схватил Гефеста, но тот ударил его локтем в пах, и Капитан согнулся пополам. Гефест развязал последний узел…

И, едва освободившись, Мариалена пихнула его обеими руками в грудь. Гефест грохнулся на землю, а девочка-ясновидящая отбросила веревку и убежала в лес с криками:

– Дураки! Болваны! Олухи!

Привстав, Гефест повернул голову и поймал взбешенный взгляд Капитана Пиратов.

– Не подчинился приказам. Предал капитана. Пощадил врагов вместо того, чтобы спасти себя и друзей. В тебе вообще нет ничего от пирата, – проговорил Капитан. – Ты бесхребетная тряпка. Вероломный болтун. Не быть тебе в моей команде.

Он ушел в лес, оставив Гефеста сидеть в полной тишине.

Почему так тихо? Гефест обернулся…

Но Пэн и его тень тоже исчезли.

8

Когда на восходе пришли волколаки, ученики разбежались от страха.

Рафаль приказал зверям разрушить школу Пэна, и те с удовольствием выполнили приказ. Они врывались в классы, рыча и брызгая слюной, разбивали столы и стулья, пока группа «ВЕСЕЛЬЕ ПИТЕРА» готовила музыкальное подношение для Пэна. Они разгромили кухни и сожрали все блюда, которые группа «ЕДА ПИТЕРА» приготовила к его возвращению: трюфельные пирожки, ризотто[13] с омаром, королевские дыни с икрой, клубничные пудинги, – пока не осталось ничего, кроме крошек, а в соусе отпечатались следы ног сбежавших учеников. Они разнесли на кусочки мраморный пол на этаже, где занималась группа «ДРАКИ ПИТЕРА», и те провалились вниз, в канализацию. Что же касается группы «ЛОГОВО ПИТЕРА», которым задали построить для Питера новый дворец на вершине башни Добра… последним, что они услышали, убегая с криками, был грохот разрушений и рык зверей, упивающихся собственной яростью.

Мидас смотрел на все это из окна башни Директоров, пока Рафаль следил за Сторианом, который увлеченно рисовал, как ученики из обеих школ убегают в безопасный Синий лес.

– Я ошибался в тебе, – сказал Мидас Злому Директору. Он был одет в одну из темных рубашек Рафаля, в серых глазах плескалась обреченность. – Я думал, у тебя доброе сердце.

– Может быть, когда-то так и было, пока я не направил свою душу к Злу, – пробормотал Рафаль, не глядя на него. Завернувшись в черный плащ, он смотрел на перо. – Теперь во мне не осталось ничего доброго.

– Тебе не обязательно быть добрым, чтобы защищать своих учеников, – возразил Мидас. – Я думал, ты позаботишься о них. Позаботишься обо мне.

– Сейчас меня больше всего заботит выживание – тебя это тоже должно заботить, если хочешь вернуться домой, – ответил Директор школы. – А чтобы выжить, мне нужно, чтобы ученики стали моей армией.

– Ты думаешь, что вот так соберешь себе армию? Разрушив собственную школу? Терроризируя учеников? Превратив одного из них в золото? – спросил Мидас. Из окна по-прежнему слышалось рычание и визг. – Тебе сейчас не верен никто. Ты не можешь никого назвать другом. Даже меня, хотя я в тебя верил. А ты за это предал меня и сделал своей марионеткой, как и всех остальных учеников.

Рафаль резко развернулся к нему и вскинул руку; Мидас тоже поднял руку и коснулся пальцами локона своих волос, которые тут же стали золотыми.

– И я с удовольствием сделаю из тебя статую, которая будет безмолвно стоять в моих покоях, – прорычал Злой Директор.

Мидас замолчал.

Рафаль прошел мимо него к окну, наблюдая, как из замков убегают последние ученики. А потом перевел взгляд на дебри Синего леса, где ждали Крюк, Аладдин и Кима, настороженно смотря на Директора.

– Пойдем, читатель. – Рафаль повернулся и, взмахнув плащом, направился к лестнице.

Мидас не двинулся:

– Теперь я даже недостоин имени?

Палец Мидаса вдруг дернулся вниз, превратив одну из половиц в золотой слиток. Мальчик споткнулся и упал, и невидимая рука потащила его к лестнице лицом вперед.

– Иду, иду! – проворчал он.

Ученики считали, что в Синем лесу будет безопасно, но на самом деле они оказались в искусно расставленной ловушке. К тому времени, как в лес, сырой от утренней росы, спустился Рафаль, сотня ребят, растрепанных и перепуганных, оказались зажаты в углу – с одной стороны Тимоном и восемью никогдашниками, которые переоделись из зеленых пижам в черную форму Школы Зла и не выпускали их обратно, – а с другой их ждали Аладдин, Кима и Крюк, которые перегородили ворота, ведущие в Бескрайние леса, большой золотой статуей.

– Это же Руфиус! – воскликнула одна из всегдашниц.

– Руфиус? Он же учился в школе? – удивился Тимон, шире раскрыв единственный глаз.

– Всегдашник! – крикнул еще кто-то. – Он обратил всегдашника в золото!

Тимон отступил на несколько шагов от Злого Директора. Его товарищи по пиратской команде – тоже.

– Это не зло. Это… варварство! – закричал один из никогдашников. – Что вы с ним сделали?

– То же, что сделаю с каждым, кто не будет верен мне, – холодно ответил Директор.

Все дружно уставились на Рафаля.

– Пэн – не ваш Директор. И мой брат Райан – не ваш Директор. Директор – это я, – произнес он. – Теперь вы подчиняетесь мне. Всем ясно?

Он ждал, что они с уважением склонят головы, что тут же станут его верным войском. Но вместо подчинения он увидел лишь страх, словно Директор, которого раньше считали честным и справедливым даже те, кто был на другой стороне, только сейчас показал свою истинную суть – эгоистичного, жестокосердного чудовища. Позади них среди деревьев плелся Мидас с таким же мрачным лицом. Теперь они все пленники Рафаля, а не его ученики.

Рафаль почувствовал укол совести, но прогнал чувства прочь. Совесть – это оружие Добра. А он должен всеми силами держаться за Зло. Он должен объяснить им, что́ на самом деле стоит на кону.

– Грядет война! И она грядет здесь! – воскликнул он. Горло сдавило, он не мог говорить прежним холодным тоном. – Война за саму суть нашей школы и будущее всех Бескрайних лесов. Сториан – это отражение сердца Директора. Если победит не тот Директор, знаете, что с вами будет? Знаете, что случится с этой школой? Вы сомневаетесь, действительно ли я достоин быть Директором. И не зря. Я наделал ошибок. Но вы точно знаете, что остальные недостойны. Мой брат, который из-за высокомерия сбился с пути и уведет туда же и вас. Пэн, который хочет, чтобы все служили ему. Ни тот, ни другой не будут с вами честны. Ни тот, ни другой не ставят равновесие между Добром и Злом выше своих целей. Ни тот, ни другой не думают в первую очередь о вас и школе.

Многие слушатели смотрели на него уже внимательнее, словно ему удалось задеть какие-то чувствительные струны их души.

– Потому что, если равновесие между Добром и Злом исчезнет, если над нашими сказками завладеет не та душа… опасность будет грозить всем Бескрайним лесам. Я дал клятву защищать равновесие. Клятву, которой я до сих пор верен, хотя моя душа склоняется к Злу. Потому что не может быть Зла без Добра и Добра без Зла. Это две стороны одной медали. – Рафаль посмотрел прямо на Мидаса. – Если я и веду себя как варвар, если захожу слишком далеко в своей порочности, то только потому, что пытаюсь вас защитить. Защитить от тех, кто хочет уничтожить школу навсегда. Вот почему я прошу вас стать моими солдатами. Надеть мои доспехи и сражаться за меня. А я буду сражаться за вас и ваше будущее.

Он повернулся обратно к ученикам. Его взгляд упал на Руфиуса, закованного в золото. Новый укол совести, смешанный со стыдом. Когда-то он знал, каково это – быть злым, чтобы добиться своих целей. Но что-то внутри его сломалось. Найти зло в своей душе стало не так-то легко.

– Я не смогу добиться от вас верности угрозами, – признался он, его голос был таким же прочувствованным и искренним, как когда-то у брата. – Так что могу лишь просить. Выбор за вами. Шагните вперед, если хотите вступить в мою армию. Если не хотите… можете просто уйти.

Никто не двинулся. Ученики стояли на месте, словно сотня статуй.

Затем вперед вышла принцесса Кима.

– Директор, если вы говорите правду, превратите его обратно.

Она показала на Руфиуса.

– Да, – сказал Аладдин, вставая рядом с ней. – Исправьте ваше зло!