Соман Чайнани – Падение (страница 22)

– Недостаточно, – ответил заведующий комнатой Страха.

У его ног тут же приземлился кошель с монетами.

– Мы платим двадцать золотых монет, чтобы ты охранял этих двоих и подвергал их любым пыткам по своему усмотрению, – сказал Пропавший мальчишка. – Они теперь смертные. Да и магии в них особо не осталось, судя по всему. Ладно, ребята, пойдем отсюда.

Райан и Рафаль отчаянно пытались вырваться из пут. Будь их магия в порядке, они бы уже давно освободились и разнесли этих нахалов в клочья. Но парень был прав. Что-то изменилось. Они шептали заклинания, взмахивали едва светящимися пальцами… но ничего не происходило.

– Как я и сказал, – протянул Потерянный мальчишка, снова посмотрев на волколака. – Двадцать золотых монет за то, что ты укажешь этим двоим их настоящее место и продержишь здесь до тех пор, пока они не рассыплются в прах.

– Шестьдесят, – ответил волколак.

– Ты пришел сюда, потому что тебе и твоим волколакам обещали защиту от Камелота! – возмутился Рафаль. – От короля, который охотится на твоих сородичей…

– И как вы собираетесь нас защищать, если вы теперь смертные и без магии? – щелкнул зубами волколак. – Если у нас будет золото, то я и мои волки хотя бы сможем купить верность какого-нибудь из никогдашных королевств, чтобы они нас защищали.

У его ног приземлились еще два кошеля с золотом.

Волколак открыл дверь комнаты Страха:

– Заносите.

Пока Потерянные мальчишки уходили из подземелья, волколак уже успел разрезать сети, опутывавшие Директоров школы, и приковать к стене, на которой висели разнообразные орудия пыток: кнуты, ножи, дыбы, палицы, тиски, гарроты и многое, многое другое.

– Говорил же тебе, что с волками будут проблемы, – укоризненно сказал Райан брату.

– Ну и в переделку же вы попали, а? Лишились должностей, лишились силы, школу отдали капризному сопляку… – сказал волколак.

– Сколько бы они тебе ни заплатили, мы дадим вдвое больше, – пообещал Рафаль.

– Втрое, – сказал Райан.

Рафаль посмотрел на него.

– Не будь таким скрягой, – пробормотал Райан.

– Как забавно, – продолжил волколак. – Вы столько времени отправляли сюда детишек, чтобы их наказали, а теперь детишки отправили сюда вас.

– Это Рафаль отправлял детей к тебе, а не я… – начал Райан.

– Вас никто больше не уважает, – прорычал волколак. – Школа Добра и Зла когда-то была знаменита своими директорами-близнецами, любовь которых друг к другу была сильнее, чем верность своей стороне. Но потом пошли слухи о том, что в их отношениях пробежала трещина – трещина, из-за которой в школе появились незваные гости и захватчики… трещина, которая угрожает лишить братьев их силы. В Бескрайних лесах еще не знают, что угроза на самом деле уже исполнилась.

Рафаль отчаянно дернул бледными руками за цепи:

– Мы дадим в десять раз больше.

– Нет. – Волколак стоял над близнецами, наслаждаясь моментом. – Некоторые вещи бесценны. Например, наказать двух самолюбивых братцев, которые подвели не только моих сородичей, но и весь мир, который должны были защищать.

Он протянул лапу и снял со стены увесистую палицу.

– Никогда не думали, что и вам придется побывать в комнате Страха, а? Попробуете теперь, каково приходилось другим.

Он занес палицу. Рафаль и Райан приготовились к удару…

– Может быть, предоставишь эту честь мне? – послышался чей-то голос.

Братья-близнецы и волколак повернулись на звук.

В дверях темницы стоял высокий темнокожий мальчик с медно-рыжими волосами, одетый в форму Школы Добра.

– Полагаю, я смогу заплатить за это достаточно, – сказал Мидас волколаку.

– И что же ты считаешь достаточным? – фыркнул волколак.

Мидас поднял палец, коснулся им серого кирпича, вытащил его из стены и бросил к ногам человека-волка. Кирпич упал на землю с громким лязгом.

Волколак уставился на кирпич. Райан и Рафаль – тоже.

Он был золотым.

Из чистейшего золота.

Мальчик сделал золотым второй кирпич и бросил его на пол. Затем третий. А потом приложил к стене ладонь, и все кирпичи в подземелье превратились в блестящее безупречное золото.

Волколак уже хватал огромными волосатыми лапищами все, что мог унести: десять, двенадцать, пятнадцать кирпичей… А потом опрометью выбежал из комнаты и исчез вдали.

Мидас дождался, пока его шагов не будет слышно.

– Так. Вот этот плащ, в который ты одет. Который заставил меня сделать вчера, когда запер в своей комнате. – Взгляд его серых глаз был устремлен на Райана. – Знаешь, откуда он? Я не просто научился прясть золото из соломы.

3

– Так, давай-ка разберемся, – сказал Аладдин, откусывая кусок подгоревшей индюшачьей ноги. – Ты хочешь, чтобы мы вернулись в школу, директором которой объявил себя Питер Пэн, и… пошли учиться?

– Я-то думал, мы прилетели, чтобы убить Пэна! – добавил один из никогдашников, размахивая куском мяса.

– Да! – хором подхватили другие никогдашники.

– Я совершенно точно не пойду ни в какую школу, – отрезал Капитан Пиратов, сооружая себе сэндвич с яйцом. – Во-первых, я сам директор школы, во-вторых, я, в отличие от вас, выгляжу как мужчина, а не как ребенок, в-третьих, мы даже не представляем, какие бредовые уроки устроит тут Пэн и что вообще собирается сделать с этим местом. Так что давайте сделаем так: я уведу «Веселого Роджера» обратно в Блэкпул, а вы останетесь тут и прислушаетесь к дурацкому плану Джеймса.

– Справедливо, – сказал Гефест, затачивая саблю. Похоже, после совместного побега с «Буканьера» он проникся к Капитану Пиратов большим уважением.

Кима прокашлялась:

– Слушайте, если Джеймс хочет, чтобы мы пошли в школу, значит, у него на то есть причины.

Аладдин нахмурился.

– С каких это пор ты защищаешь Джеймса? – спросил он с набитым ртом.

– Всем молчать, – приказал Джеймс.

Они сидели в лесу вокруг костра – достаточно большого, чтобы согреть их всех, но достаточно маленького, чтобы остаться незамеченным для стражников, которые, вполне возможно, дежурили на башнях замка. Они украли провизию с «Веселого Роджера» – замороженные индюшачьи ноги, коробку яиц, несколько буханок хлеба – и приготовили ужин прямо на открытом огне. Со своего места они видели через деревья мост между школами, но пока что никто не ходил по нему ни со стороны Школы Добра, ни со стороны Школы Зла. Солнце медленно клонилось к закату.

– Мальчишки в оранжевом – ясновидящие, – объяснил Крюк. – Мы с Рафалем познакомились с ними, когда отправились в тюрьму Монровия, чтобы узнать наше будущее. Они оставили нам это послание, зная, что мы будем здесь.

Он показал всем кулон-солнце с надписью «ИДИТЕ В ШКОЛУ» на обратной стороне.

– Это значит, что они видят будущее, частью которого являемся мы. Будущее, в котором, возможно, Пэн падет.

– Откуда нам знать, что они не на стороне Пэна? – с подозрением спросил Аладдин.

– Потому что эти мальчишки видели меня и Крюка, когда были рядом с Питером Пэном, – объяснила Кима. – Мы пробрались на «Веселого Роджера», и они увидели нас с Джеймсом, но ничего не сказали Пэну.

– Они сказали Пэну, что появится новый Директор школы и этим директором будет сам Пэн. – Крюк посмотрел на Киму. – Но неясно, говорят ли они правду.

– Особенно учитывая, что они соврали о том, что видели нас, – подтвердила Кима.

Аладдин тихо зарычал, словно его глубоко оскорбляла сама мысль о том, что Кима была наедине с его другом, да еще и в чем-то с ним теперь соглашается.

– Извини, но весь смысл этого путешествия – в том, чтобы убить Пэна, попасть в книгу сказок и прославиться на все Бескрайние леса. А не учиться в школе, где Питер Пэн – Директор.

– Весь смысл этого путешествия, – возразила Кима, – в том, чтобы поступить правильно, то есть защитить нашу школу. Но если ты гонишься за славой – пожалуйста, гоняйся за ней вплоть до самых Бормочущих гор. Но без нас.

Аладдин тут же умолк.

Но Гефеста она не убедила. Он посмотрел на Капитана Пиратов.

– Если ты заберешь «Веселого Роджера» и выйдешь в море, то я буду твоим первым помощником.