Солянка . – Я с тобой не наигрался, детка! (страница 5)

Им нормально, а я раздражаюсь. Жутко бесит, что снимают видео, что меня обсуждают за моей спиной, что я в соцсетях похожа на влюбленную фанатку, цепляющуюся к звезде нашей молодежной лиги.

Хотя… какая, к черту, разница? Становится объектом флирта для Матвея я не планировала, прыгать к нему в постель уж точно.

В танце я выкладываюсь на полную, спортивное прошло не позволяет лениться. И вроде отвожу взгляд от зеркала, но вижу, что ни Зарубин, ни Зарипов глаз от меня не отводят.

– Ладно, – Лиза останавливает тренировку и тянется за полотенцем. – На сегодня хватит, все равно мы только начали. Давайте встретимся в понедельник и продолжим нормально. Без похмелья, – она прибавляет громкости в голос, – без недосыпов и других неприятностей. Мэтью, – по-дружески обращается к Матвею, – следующий матч же через две недели? У нас?

– На нашей арене, да, – кивает брюнет.

Лиза фыркает. Оно и понятно, после гулянки почти все еле шевелятся, зевают. Поражаюсь, что никто не пропустил. В общем, до приличного уровня мы недотягиваем несмотря на ее искреннюю похвалу в мой адрес.

– Успеем, – отмахивается девушка. – Не поможешь? – Указывает на музыкальное оборудование.

– Ты слишком дорого мне встаешь, – кривится Зарипов, – бери Антона, – толкает друга в плечо.

– Нет, увы, – у Зарубина чуть приподнимается уголок губ, и он потирает опухшую руку. – Ты сегодня малость озверел. Мне еще нашему врачу придется показаться.

Эх, даже жаль, что их тренировку я не застала. Иногда в универе я наблюдаю за ребятами. Нашей команде, конечно, далеко до профессиональных спортсменов, но игра захватывает.

Что у них там приключилось? На локоть Антона, и все что выше, больно смотреть. Конечность опухла, покраснела. Его явно толкнули, и юноша неудачно упал. У гимнасток больное место – позвоночник и ноги, у баскетболистов, похоже, страдает все тело.

Не устаю превозносить маму и бабушку за мудрый выбор и нежелание отдавать дочь в хоккей. Мой родной отец был истинным фанатом ледовых побоищ, порывался отвести маленькую девочку в суровую секцию. Мне свезло, ходила бы помятая, побитая и без зубов.

– Посторонись, болезный, – Матвей уже схватил музыкальный пульт и уверенным шагом направился к дверям. – Детка, сделай одолжение, дождись меня, – вворачивает между делом, словно мы парочка какая-то.

Просьбу пропускаю мимо ушей.

– Кира, ты идешь? – торопится Алена. У нее назначено очередное свидание с Русланом, и она категорически настроена не опоздать.

– Нет, беги, – отвечаю и шагаю к Антону.

Добрая я и мягкая. Какой мне большой спорт с моим характером? Вроде ничего не сотворила, а терзает чувство вины перед парнем.

– Привет, беглянка, – кажется, Зарубин что-то понял по моему лицу, начал первый.

Радует, что не обижен, не дуется, в общем, опять ведет себя как нормальный мужчина. Разумный и осмысленный.

– Привет, – улыбаюсь я и от смущения перекатываюсь с пятки на носок. – Что с рукой, сильно болит?

– Неважно, – хмыкает он, – я тебя ничем не расстроил? – закидывает меня новыми вопросами. – Ты очень быстро унеслась. Телефон твой не знаю, иначе написал бы. И ты сообщение не присылала. Ничего не случилось?

Случилось. Тебе в попутчики досталась чересчур скромная дурочка, которая и сама не понимает, чего в то мгновение хотела.

Сама, естественно, произношу другие слова.

– Нет, прости. Осознала, что мои домашние переволновались, – честно вру я, нервно запуская пальцы в волосы. – Прости, что не отписалась. Хотела спать и все такое…

– Прощу, – тянется он к моей сумке, – когда пообедаем. Понятия не имею, как принято у танцовщиц, но мы, – он незаметно поигрывает мышцами, – превращаемся в стадо неуправляемых зверей, если голодные. Как у вас?

– Тоже, – еле держусь, чтобы не рассмеяться. – Девочки превращаются хуже. Ты когда-нибудь видел стадо разъяренных фурий?

– Нет, и не хотелось бы. Так ты согласна?

Не успеваю открыть рот, как в нашу беседу вклинивается третий.

– Нет, не успеет, – громко обрывает Матвей.

Неизвестно, сколько он стоит, что успел услышать. Навалился боком на проем, скрестил руки, а пальцами поигрывает ключами от помещения.

В воздухе буквально повисло напряжение. В темных глазах брюнета плещется злость, издалека видно. Второй тяжело дышит, скрипит костяшками. И Антон, и Зарипов молчат. Я все больше уверяюсь, что между ними что-то произошло, но никак не могу взять в толк, причем здесь я.

– Ты чего здесь забыл? – поворачивается Зарубин. – И почему не успеет?

– Лиза попросила закрыть, – выпрямляется брюнет и направляется к нам. – А не успеет, потому что… – держит зачем-то паузу, – я только что был у врача. Я же виноват, – взглядом указывает на пострадавшее плечо, –  считай, позаботился. Но не переживай, девушку я накормлю. Кира, детка, собирайся.

Матвей ведет себя так, словно сказал какой-то пустячок и не сомневается, что я соглашусь.

– Мне надо в душевые, – скромно мотаю головой и осторожно отхожу подальше и от Антона, и от Зарипова.

Жалею, что вообще подошла. Зачем поперлась извиняться? Это даже не молот и наковальня, это фарс, идиотизм, и я не подписывалась становиться невольным участником их соревнований.

Зарубин, кажется, воодушевляется. Поигрывает плечами, несмотря на боль, вздергивает подбородок.

– Тогда дождись меня, Кира, я постараюсь побыстрее. Можем пойти вместе.

Его рука тянется ко мне, а я невольно вздрагиваю. Мгновение, когда я чувствовала себя уютно в обществе с ним, исчезло, испарилось. Испарилось, потому что его «друг» Матвей живет и ведет себя не как обычный человек, а будто палящее солнце. Выжигает озоновый слой, земли и кислород. Заставляет терять равновесие.

– Прости, – нервно перевожу взгляд то на одного, то на второго. – Я тут вспомнила… ээ… меня мама просила поторопиться.

– Понятно, – Антон закатывает глаза, но по-доброму, без злости, кивает. – Напиши мне, пожалуйста. Вечером пересечемся.

– Ээ… ладно, ок, – смешиваюсь, но осознаю, что будет некрасиво: ретироваться во второй раз.

Выходим мы из зала втроем. В общем холле свободно, никого нет. Я глупо извиняюсь, опустив взгляд, и сбегаю в душевые.

Там за секунду принимаю душ, переодеваюсь из формы в обычную одежду, а потом долго сижу на лавочке около шкафчиков. Падаю лицом в свои же ладони и обдумываю: куда я вляпалась? Надеюсь, к моему выходу оба уже уедут.

Как назло, надо мной издевается собственная совесть. Требует, чтобы я написала Антону и оставила свой номер. Учитывая, что у меня не железные нервы, и в целом я мягкая и пушистая, сдаюсь под напором своей самосознательности.

От него ничего не приходит. То ли он еще у врача, то ли уже за рулем.

Трусливо выглянув из-за двери, надеваю очки и шустро семеню по мраморной плитке. Дохожу до выхода из комплекса и слышу женский визг.

– Ты меня на нее променял? На эту шалаву?

Лопатки начинают пригорать. Я узнаю голос, узнаю запах дорого и безумно сладкого парфюма. Видимо, видео и сплетни дошли до ушей Вероники. Лично явилась разобраться с бывшим.

Только не оборачиваться, только не оборачиваться. Любопытно посмотреть на физиономию вредной мажорки, достающей всех в универе. Но по мне она никогда не проходилась, не замечала…

– Ника, отвали, –  фыркает на нее Зарипов. – Зачем ты сюда пришла?

– У тебя разрешения должна спрашивать? – шипит разъяренная Ахматова. – Ты помнишь, кому ты всем обязан? Да без моего отца…

– Заткнись, Ника, – угрожающе начинает Матвей. – Кира, погоди!

Куда там? Я припускаю во весь опор, шаг сменяется бегом. Но успеваю подметить прогресс в нашем общении. Уже не детка – Кира.

– Да стой, кому говорю, – он оказывается рядом и привычно хватает за запястье.

Ага, убежишь от такого, он меня чуть ли не на три головы выше.

Обрываю его руку, и повторяя тон его подружки, гневно бросаю:

– Да что вам обоим надо от меня? Вы поспорили? Забудьте.

– Поспорили? – брови Матвея изумленно вскидываются вверх. – Что за бред? Я не пятиклассник.

– Тогда отвали, Зарипов, – мычу сквозь зубы. – К тебе не поеду, с тобой тоже. Тебе есть с кем утешиться, – подбородком показываю на застывшую Веронику.

Благо она нас не слышит… пока. Несется вперед, похожая на быка. Врывается между нами, отталкивает меня.

– Мы недоговорили!

– Я тебе все сказал, – хмурится Матвей. – Отношения закончены, чужие объедки я со стола не подбираю.

– Ничего не было, – девушка переминается с ноги на ногу. – Обычная переписка, флирт. Ты поступал хуже.

– И тебе ничего не обещал, – отрезает баскетболист, когда ты…