Соломон Корвейн – Души человеческие: проклятые грёзы (страница 6)

– А вы проницательны.

– Пойми, не нужна сильная проницательность, чтобы увидеть скорбь и тень на лице молодого юнца, – сама она достала из-под подстольного шкафчика небольшой бокал и вино, откупорив бутылку, налила алую жидкость, что игриво запенилась. – Хорошо видно, что ты беспокоишься.

– Ничего особенного в этом нет, – покачал головой наёмник, тяжело вздохнув. – Мне очень трудно смотреть на то, чем стал этот мир… да, я не видел иных времён, но читал, что были другие эпохи, благоденствия и порядка. Какое-то безумие. Вы сами это видите – мутанты, жестокие фанатичные культы, жадные лорды и господа, технодикари и похоть с кровью, – на лице парнишки мелькнула оскомина. – Бесконечные войны, кучи больных и голодных, а рядом сеньоры, что жируют за стенами и плевать хотели на остальных. Да, я понимаю, что мир таков каков он есть, но всё равно… это слишком тяжко становится видеть, понимая, что раньше, давно раньше, быдло иначе.

– Неужто разговор с монашками из Мальтийского ордена тебя так сильно смутил? – усмехнулся Румо. – Акстись и успокойся.

– Парень, ты прав, – женщина приподняла бокал, – мы живём в полном говне, по уши в нём! Но не нам менять этот мир, юнец, – полноватые губы коснулись багряной жидкости, отопив она продолжила. – Нам остаётся только смириться с этим, как бы больно не было. Да, смириться, что тысячи людей голодают, смириться, что под боком буйствуют дикари, приносящие в жертву людей своим безумным богам, смириться, что сотни людей становятся мутантами и дегенератами, да смириться, что какой-то похотливый богач трахает шестнадцатилетнюю дочь на глазах матери, потому что может. И ты не изменишь это, никак.

– Это гнилое смирение, поганое, – фыркнул капрал, – потерев пульсирующую болью ногу. – Знаете, леди, давным-давно люди тоже плевать хотели на своё будущее, тоже призывали обычный народ смириться. К чему это привело?

– Ты что-то действительно стал слишком… сердечным после Мальты. Или так на тебе сказывается общение с Шьяни?

– Может быть, Аэлет, – чуть улыбнулся парень, – во всяком случае, сегодняшний день вышел слишком утомительным.

На пару мгновений установилась тишина. Слишком тяжёлый разговор для наёмников, это не их мысли, размышления не для них. Их работа – вести войны во славу тех, кто платит. Они – оружие в руках тех, кто готов заплатить за него, и не им рассуждать о высокой морали, судьбах мира и тотальном упадке.

– Уважаемая леди, – с наигранностью в голосе заговорил Румо, – расскажите, а как вы стали мэром!? Такая импозантная дама, которая могла сделать карьеру главаря банды наёмников, а стали заправлять этим городишко. Вон, – он указал на оружейный сейф и на два скрещенных энергомушкета. – Ваше прошлое Вас не отпускает.

– А что тут рассказывать, – за пару глотков она полностью опустошила бокал. – Была наёмницей, руководила взводом. Нам дал задание лорд-губернатор, спасти его галерею картин, сейфы с золотом и ещё пару ништяков. В итоге всю боевую группу положили, выжила только я со своим взводом.

– А ты из какой компании? – спросила Аэлет.

– Ох, подруга, эта реально была самая настоящая банда. Из подразделений – только мой взвод, всё остальное – просто кучи обезьян с оружием. И все сто двадцать бойцов пошли на штурм логова… пулемёты, миномёты, турели и мины. Очень быстро все наши говноеды умылись кровью и были завёрнуты в фольгу.

– И как же тебе удалось выбраться?

– А ты уже на «ты» перешёл, Румо? Но ладно. Всё просто. Прорезая себе путь с выжившими, я вышла на точку. У меня был маячок, и я поставила его, указав данные для четырнадцатого авиаполка.

– Авиаполк, – усмехнулся пулемётчик. – Это ты о тех ржавых вертолётах, и паре самолётах, которые не то, что взлететь не мог, тронуть боишься, в песок рассыпаются.

– Именно. Пару лет назад пара вертолётов были на ходу. И вот, – с энтузиазмом она продолжила рассказ, – прилетев, птички в мясо покрошили бандитов и засранцев Гереро. После этого мы вызвали государственные войска, осмотрели укрытия бандитов и вывезли побрякушки.

– Гереро? – спросил Йозеф. – Это не правитель юга?

– Он самый. Эта блядота спонсировала группировки в нашем регионе. Он давно хотел сместить нашего лорд-губернатора, власть набирал.

– И что же дальше?

– А что там, – махнула девушка, – вертушки в фарш перемололи народ, мы пробились в их логово и расстреляли всех. Был там и целый зоопарк из мутантов. Бывшие люди, сильно изменившиеся, деградировавшие. Они с ними развлекались, как могли, – её голос изменился, став печальнее. – Я видела одну девочку. Она не была слишком изменившейся, её тело было в хорошем состоянии. Просто она имела немного другие глаза и нелюдима. И эти твари… они…

– Не продолжай, – подняла руку Аэлет, – и ты вернула его побрякушки?

– Да. И лорд-губернатор предложил мне пост мэра в награду за работу. Я согласилась, ибо мне задолбало подставлять жопу под пули.

– Кхм! – усмехнулся Румо, что вызвало улыбку у Аэлет:

– Я уже поняла про что, ты хотел пошутить.

– Не подумай Габриэлла, у меня, обычного мужика, слишком испорченный ум от этого мира. Да, походу, наш мальчишка прав, что этот говённый мир слишком сильно на нас повлиял.

– Это верно, – согласилась мэр; она встала и подошла к окну, повернув резную ручку, открыв окно.

Далее она подхватила пульт, направив его на широкий экран, закрывший солидную часть стены и нажала на большую кнопку. Тут же замелькало изображение, где среди городских ветхих и тронутых кризисом строений, по разбитым улочкам ходит разгневанная толпа, над которой развиваются знамёна и флаги, вознесены транспаранты и плакаты с лозунгами и требованиями, которых Йозеф не может различить, но геральдику он вспомнил. С неприязнью он разглядел зелёный, белый и красный стяг с фасцией на нём, которым размахивали протестующие, а им противостояла друга толпа, несущая знамёна с геральдическим орлом. Ведущая приятным, но взволнованным голосом сообщила о сути происходящего:

– Как сообщают с мест, парламенты вассальных республик собрались на экстренное заседание. Единая партия «Северный выбор» призвала к принятию акта об автономии и «северной интеграции». Ковенант ответил введением ограниченного контингента полиции и армии. Так же на улицы массово вышли протестующие, как сторонники автономии, так и её противники. Итальянская Республика направила властям Ковенанта ноту протеста. Как сообщает служба внешней разведки, единая партия «Северный выбор» и радикальные мятежники финансируются со стороны итальянского правительства. Президент Ковенанта созвал экстренное совещание совета безопасности и совет высших магнатов. Совет лорд-губернаторов пока решили не собирать.

– Выруби этот ящик, – фыркнул Румо. – Итак тошно.

Несмотря на дождливое утро и серость дня, погода явила осколки великолепия, торжество солнечного вечера. На западе белоснежные лёгкие облака окрасились в царственный пурпур, небосвод превратился в золотисто-голубоватое полотно. Горизонт стал чудесной линией, охваченной пламенем уходящего светила. Что-то веяло надеждой, красота была неописуема. В очах женщины отразились скорбь и радость, спокойствие на миг проникло в сердце, наполняя его благоуханным ароматом мира. Образ заката затронул самые глубокие ноты в глубине растерзанной души.

– Дорогие мои, я предлагаю вам прогуляться по чудесному городку, – она показала на потрескавшиеся улочки, полуразрушенные дома и палатки, – он должен быть чудесен.

– Не с моей больной ногой, – натужно улыбнулся Йозеф.

– Тебе же должны были дать обезболивающее, – мэр встала возле стола. – Солдаты же в тебя привезли в наш медпункт, потому что в Торичелла нет нихера из обезбола.

– А куда он дела? – уточнила Аэлет.

– А-а-а, тамошний мэр, под нажимом сеньоров, выменял часть медикаментов у Таранто на кредиты. Те деньги то дали, но вот торговый караван с греческими медикаментами потопили пираты, а тех, кто высадился, по полной ограбили. В итоге, Торичелла сейчас набирает по крохам всё.

– Беда.

Йозеф попробовал встать. Он поднялся, пиво подействовало как анальгетик и часть боли отступила, однако всё равно трудно идти. Коготь монстра едва не разобрал ногу паренька, не разорвал её на куски.

– Пойдём, помогу, – рыжеволосая женщина протянула ему руку, Йозеф решил возможностью воспользоваться и протянул ей свою ладонь. Довольно крепко женщина сжала его руку, её сила помогла ему удержаться.

– Я могла бы и сама, – буркнула Аэлет, отодвинув кружку.

Мэр еле видимо усмехнулась:

– Лови момент, пока есть возможность. Иначе всю жизнь можно жалеть потом. Это так, на будущее.

– Слишком много вони вокруг руки, – Румо пошагал к выходу.

Довольно быстро они спустились на первый этаж, а оттуда и за пределы роскошного дома. Паренёк приметил и отличное убранство, и охранников, вооружённых дробовиками, ружьями и автоматами. Заметил он и парочку хорошеньких служанок и слуг. Белые стены, украшенные чудесными картинами, роскошные резные шкафы и диваны, новейшая электроника, экзотическая зелень. Довольно интересно было наблюдать за тем, как градоначальница утопала в богатстве, хоть и не стремилась к этому.

«Леди Габриэлла справедлива – она хотя бы треть налогов тратит на нас», – говорили гражданские работники медпункта, радостные тому, что мэр давала хоть какие-то деньги на городские дела.