Соломон Корвейн – Души человеческие: "чёрный меч" (страница 17)

— Они же так драпали, что мне захотелось расстрелять их прямо в спины, — ругался Румо.

— Что ты хочешь, они всегда воевали против бандитов. А тут враг, некогда бывший… «братом».

Неумелое командование младших командиров, трусость и надежда на лёгкий бой привели к тому, что целые взвода и отделения дрогнули в первые минуты противостояния. Толпами морпехи побежали под защиту застройки, как только стало ясно, что тут они могут пасть. Батальон едва-едва не оказался в клещах, а потом и окружении, и чтобы его остатки могли эвакуироваться, на помощь и сдерживание рукавов охвата отправилась рота разведки.

— Спасибо вам, Аэлет, — покачал головой Йозеф, подставив лицо освежающему ветру; рекрут убрал пистолет, в его глазах мелькающая застройка стала одной размытой линией.

— Тише, наёмник блин, — она осторожно поправила исцарапанный и местами измятый бронежилет, — всего ничего, а в такой заднице оказался. Если выживем, тебе точно солдата дадут! Недаром ты чуть не помер в той яме.

В этом месте Йозефа и накрыло. Они постоянно отступали, закрепляясь на новых местах, пытаясь хоть как-то остановить таранный удар, и снова уходили. Теперь весь первый батальон стал ядром обороны, попытавшись сдержать контрнаступление в области района Великого базара, расположенного к югу от города «на руинах» конференц-зала. Но наплыв танков, бесстрашная пехота и исключительное мастерство артиллеристов снова заставило их бежать. И при попытке отойти вместе с остатками взвода, Йозеф чуть не был убит крайне точным попаданием снаряда, благо взвод разведки оказался близко вместе с его знакомой.

— Аэлет, а Аэлет, — с искажённым от сарказма голосом заговорил Румо, — когда нашего парнишку накрыло, я думал, сам вытащу мальца. Но ты не пожалела своей прекрасной попки ради него. К чему это?

— Пока бы ты, настоящий мужик, добежал до него с этой дурой, какой-нибудь снайпер прихлопнул бы мальца, как муху.

— Не обижай «Ирину»! — мужик нежно погладил пулемёт. — Она не хотела тебя обидеть.

— Ты дал оружию имя?!

Джип замедлялся. Он въехал на перекрёсток дорог внутри города, остановившись у невысокого светлого здания прямоугольной формы, лишённого всякого архитектурного изыска. Вокруг куча построек — низких, приземистых, какие-то «площадки» у дороги заполнены палатками или трущобными порослями. Какие-то строения посыпались и разрушились со временем, другие попали под артиллерийский замес.

— Где мы? — спросил Румо, водрузив «Ирину» на плечо, всматриваясь на сухой городской пейзаж, песчаной расцветки утопающий в солнечных лучах. — Что-то не похоже на окарины.

— На месте оперативной точки «Альфа», — ответила Аэлет.

— Это же практически в центре города.

— А как же район «альшаебиа»? — спросил Йозеф. — Или целый квартал на севере города перейдёт врагу?

— Судя по всему так, — Аэлет подняла руку и хотела показать жест, но зашипевшая рация заставила схватить её.

— «Роза», говорит «астра», — донеслось сквозь треск. — Мы закрепились в условленной точке. «Ворон» всех собирает.

— Хорошо, «астра», приняла, — сказала девушка, кратко кивнув парня в знак прощания… кто знает, быть может это последний раз, когда они видятся.

Юноша посмотрел ей в спину, ощущая себя практически осиротевшим. Странное чувство, особенно в разгар боя и тем более для наёмника.

— Не смотри на её сладкую задницу, — дёрнул пулемётчик паренька. — Поверь, много хотящих на неё.

— Ох, — покачал головой юнец.

— Да прям как не мужик.

Йозеф осмотрелся. Всё больше и больше джипов прибывает, принося остатки батальона — народ выгружается, собирается в подразделения, солдаты ищут капралов, те сержантов, а те лейтенантов. Ни о каком прикрытии артиллерийского батальона не может быть и речи — снарядов практически не осталось.

«Проклятье», — возникла мысль у рекрута, когда он увидел, как много тел выносят «собратья». Наймиты заплатили дорогую цену, чтобы хоть на немного удержать противника.

— Капрал! — крик сержанта прорезался сквозь общий шум, создаваемый пальбой, техникой и агонией умирающих. — Капрал, сука!

— Сержант, — обрадовался Румо, смотря на то, как к ним движется мужик в стемневшей от грязи и крови форме. — Я думал, ты уже откинулся.

— Скорее небо грохнется тебе на пустую башку, нежели я помру, — перекинул почерневшую энерговинтовку сержант.

— Что по обстановке?

— В жопе мы полнейшей! — крикнул Дьяко, две руки обхватили шлем и потянули его. — Сколько ребят положили, не сосчитать.

— Где долбанные танки!? Где святоши из Первого братства?

— Забей на святош, — мужчина проверил шлем, почистил его и вновь одел, — а танки стоят в тылах. Полковник не хотел их кидать в самый огонь.

— Ублюдок, грёбанный ублюдок! — зарычал Румо. — Сука, столько пацанов лежать осталось из-за этого…! — матерная брань заглушилась прилетевшим снарядом, заставившим сгорбится всех в округе.

— А где твои «инструменты»? — спросил командир у своего подчинённого. — Или ты голыми руками воевать собрался?

— В хлам, — фыркнул Йозеф. — Кроме пистолета ничего не осталось.

— Румо, вооружи парня у начштаба. Лейтёха ещё не откинулся, так может чем подсобит. Я не хочу, чтобы и он сдох, как собака стрелянная.

— Хорошо, шеф. Что мы делаем дальше? Не бежать же отсюда.

— Пока что закрепляемся тут. Наша задача, — сержант осмотрелся по сторонам, с печалью продолжив, — задача того, что осталось от бата, удерживать этот перекрёсток. Пока никчёмыши перегруппируются, а враг подходит к нам, мы успеем закрепиться.

Оборона теперь представлена длинной линией, преходящей длиннющей побелевшей чертой через весь город дорогой. За ней, в охровых осыпавшихся зданиях, за насыпях, в укрепах и быстро собранных огневых точках, собираются те куски армии, которые сумели пережить столь быстрое жестокое наступление. Техника — джипы, БТРы и БМП отходили на защищённые позиции, на места эвакуации, дабы стать крыльями спасения в нужный момент и унести личный состав от неминуемой гибели. На крышах и высотках теперь расположились «глаза» этой войны — снайпера, наблюдатели и наводчики. Немногочисленные миномётные батареи пытались поглубже засесть среди жилой застройки, чтобы их не накрыло слишком быстро. ПТУРы и противотанковые орудия гнездились поудобнее, дабы сжечь как можно больше вражеских «исполинов» войны.

Морпехи Султаната если и были в чём-то искусны, то в способности быстро перемещаться и печально, что эту способность они использовали для оперативно-тактического бегства. Сейчас же они довольно скоро оказались на нужных местах, с оружием и боеприпасами. И можно было только надеяться, что в этот раз они не побегут прочь, и не оголят фланги «Чёрных мечей».

Йозеф засел в укрытии, представленном мешками с песком у стены бывшего офиса, судя по всему. В руках он сжимал старую винтовку с большим оптическим прицелом и магазином на десять патрон. Его успокаивало то, что она самозарядная. Погладив деревянное исцарапанное и лакированное цевьё, он направил её вперед, чувствуя остаточную прохладу бетона. Отсюда открывался прекрасный обзор на поле грядущего боя, видна была и главная дорога, и все подступы к ней. Ураганный кинжальный огонь заставит противника дорого заплатить при любой попытке наступать силами пехоты, а противотанковые орудия станут роком для «бронированного клинка».

Отсюда же и прекрасно наблюдается за своими. Тут собрался практически весь батальон, его осколки — выжившие солдаты и сержанты приготовились обороняться. Сквозь перекрестие прицела Йозеф видел и своего лейтенанта, болтающего с капитаном. Оружие командира роты почернело в области дула от использования, бронежилет приставлен помятой исцарапанной пластиной, а опоры экзоскелета местами потемнели и деформировались. Так же и с экипировкой других офицеров — они облачены в рваную форму, у кого-то разваливающиеся берцы перемотаны леской или ниткой, а тело блестит свежей кровью, красуется бинтами и пластырями.

— Как думаешь, Румо, мы сегодня выживем? — спросил юнец, потерев стекляшку прицела на СВД. — И сколько нас осталось?

— Из отделения я видел семерых, — подсоединяя последнюю ленту, ответил мужик, — а так же чуть не обосрался, когда лейтёху из соседней роты накрыло прилётом. Всё что осталось от бедолаги, можно собрать в коробок. Много таких — арта жизней забрала немерено.

— Нас хорошо отделали, — согласился рекрут, посматривая на морпехов, закладывающих мины под куски асфальта. — Как же мы восстановимся после всего этого дерьма?

— Не в первый раз, юнец. Пару лет назад на Корсике мы знатно обосрались, потеряли ребят дохрена, но сука задачу выполнили.

— Расскажешь, что там было? Пока есть время.

— Да нечего рассказывать. Высадился наш бат, нас наняли разорить пиратское логово. Но морские волки нас подстерегли. Оказывается, морячки хорошо и на суше могут задницу надрать.

— Так что же случилось?

— Засада! — крикнул Румо, разведя руками. — Твари нас подстерегли и ударили, что было сил. Около половины бата тогда выжило.

Парнишка кивнул, продолжив смотреть на поле грядущего боя, анализировать его. Первый батальон достаточно укрепился, офицеры заняли позиции рядом со своими ротами и взводами. Лёгкая тишина разлилась по городу в напряжённом ожидании кровопролития.

— О, смотри! — Румо чуть ли не вывихнул плечо пулемётчик парню, дернув того. — Кто притопал!