Соломон Корвейн – Души человеческие: "чёрный меч" (страница 14)

— Так мальчики, давайте сами, — сообщила Аэлет. — У нас свои задачи.

Отряд смог начать движение. Снайперы заняли удобные позиции, хлыстозвучные выстрелы стали предтечей пулемётного рёва. Йозеф в полусогнутом состоянии бежал, то и дело пытаясь целиться. Он вместе с другими парнями петлял у машин, у бетонных заграждений. Что сзади, что спереди покою не даёт истошный свист, приходится то и дело падать на землю и мараться в оранжевой пыли.

«Вперёд, ещё немного, ещё чуть-чуть», — говорил себе Йозеф, смотря на брешь баррикадную, устроенную совокупным огнём автопушек бронетехники.

Огонь стал плотнее, стена свинца уже дышала жаром, в ушах господствовал звон, конечности начинали стонать. Резкая боль обожгла щеку, но рекрут лишь покачнулся и продолжил бежать.

— Вперёд, сука, вперёд! — сзади его поддерживал Румо.

Пулемётчик выдохнул, ретиво повёл стволом и прицелился, что есть мастерства. Лента вздрогнула и методично стала пропадать в коробке. Какой-то бандит высунулся из траншеи, нацелился на Йозефа. В прикладе винтовки уже мелькала голова юнца.

«Не в этот раз, блядота!» — мысли сопроводили действие и Румо довыдавил остаток первого магазина. Свинец ударил в открытую голову и буквально срезал часть головы противника.

Враги поднялись, чтобы усилить стрельбу, но вновь заградительное пламя их остановило, прижав к земле. С помощью друга рекрут достиг дыры. А дальше что?

В дыму выстрелов он увидел, как к баррикадам и насыпям из мусора и мешков с песком подбирались его братья. Раненные, уставшие, но всё ещё с огнём в глазах и жестоким задором. Он чуть подался из-за куска фанеры и прежде чем осколок вырвали пули он увидел, что до зелёного покрова осталось около ста метров.

Вражеские солдаты отступили, не в силах остановить наступление. БТРы дальше не ехали, дорога и её окрестности слишком сильно усеяна заграждениями и металлолом. Вместо этого бронетехника двинулась южнее по дуге, чтобы отрезать врага от возможных подкреплений. Целая колонна металла рванула, окутавшись в саван облаков песка.

— Ну что дальше!? — спросил Йозеф, когда к нему подбежал товарищ, весь блистающий от пота.

— Не знаю, но чую, мы в жопе! — Румо кинул под ноги пулемёт и стал спешно менять опустевший магазин.

Солдаты стопились у баррикад, закрепились в нескольких траншеях, смогли выбить из огневых укрепов врагов. Йозеф получил свободное время, а оно для обычного солдата опасно. Всякая дурь, неудобные вопросы или здравый смысл начинает лезть в голову. Парнишка согнулся на трупом, смог его разглядеть более-менее внимательно. Схватив за руку, он развернул тело. Чёрная плоть облачена в гражданскую одежду — серую футболку, шорты и ботинки, а на руке повязка алого цвета. Возле него валялся потемневший, местами ржавый карабин.

— Смотри, — указал Йозеф на ещё одно тело, но на этот раз в монохромной мешковатой форме светло-охрового цвета, а на плече камуфляжная нашивка с двумя ятаганами. — Он не похож на обычного бандюгана. Первый ещё походит на ополченца, но не этот.

— Слушай, сейчас нет времени думать, — гулкий металлический звон обозначил закрытие крышки пулемёта, — нам платят, мы убиваем. Вот и все дела.

Не менее семидесяти воинов сосредоточились у первой линии. Наёмники отлично видели, что на зелёном полотнище, в форме окружности вырисовывается метровые укрепления, собранные из строительного мусора, кусков зданий и жести. На них есть наросты из мешков с песком, за которыми на поле боя смотрят стволы разного калибра. Подле всё овито колючей проволокой, щедро усеяно минами и автотурелями, делающими наступление банально не возможным силами обычной пехоты. А в самом центре высится круглое двухэтажное строение, похожее на ровный круг и сделанное из более-менее прогрессивных стройматериалов, сияет белизной.

«А бандиты ты ли это?» — сомнения закрались в ум Йозефа, но он их отбросил, нужно дальше воевать, но вид солдат с шевронами, молодые лица врагов, навечно застывшие в гримасе ужаса, отравляют рассудок.

Мальчишка увидел, как к ним подобрался командир. Капитан мог похвастаться лёгким экзоскелетом, металлическими шестами, окружившим тело. Наплечники, горжет, наколенники и налокотники с щитками указывали на статус офицера. В его руках тяжелейшая автопушка, отдача которой компенсируется техникой, а на бедре два энергопистолета, навеивающие душком древности калесцового оружия. Подле него шли пятеро лейтенантов, которые лишены изысков техноброни и горжетов, а оружием выступали элегантные штурмовые энерговинтовки, у которых вместо магазинов большие батарейки.

— Господин капитан, — собирался докладывать какой-то сержант.

— Без этого парадного говна, — кивнул офицер, — нам удалось пробиться, но впереди нас всё ещё ждёт ад. Много наших братьев погибло.

— Где остальной батальон? — раздался вопрос из чреды солдат. — Почему мы тут одни?

— Не ропчи, воин. Они помогают первому полку морской пехоты союзников в штурме Сирта, — капитан переложил оружие в одну руку, второй указал на чреды фортификации, — если мы не захватим эту точку, штурм города может сдуться. Это дорожный узел, а вместе с тем и мощный укреп.

— И как мы его будем брать? Там грёбанные мины, пулемёты и турели. Нас суки превратят в кровавый фарш ещё до подхода.

— Солдат, нас с берега прикроют ангелы-хранители из артбата. Да и под дымовушечки дело проще пойдёт. Четыре взвода зайдут с разных сторон. Один с севера, другой с юга будут отвлекать. Два других спустя пять минут проломятся и ворвутся в укреп, — холодный взгляд Кемирра вкупе с его суровым лицом внушал в солдат уверенность, его голос стал глубже. — Будет трудно, братцы, но вы крепитесь и держитесь. «Чёрные мечи» это не просто название Компании, но знак качества, знак элитарности! — крик капитана заглушился парой далёких взрывов, прежде чем из уст вырвался девиз наёмников. — Оружие в руках, ярость в сердце!

— Так проводим их в ад!

Офицер кивнул начальнику штаба, и тот подозвал сержанта связи, несущего радиостанцию. Сняв трубку и «поиграв» с частотами мужчина, поправив автомат, заговорил:

— Артиллерия, артиллерия! Говорит первый лейтенант Франческо, начальник штаба второй роты первого батальона.

— Да не кричи ты так, — прорвалось сквозь статику, — у аппарата командир артиллерийского батальона майор Лайель. Чего тебе нужно?

— Артиллерийский обстрел по установленным координатам. Если есть шанс, пусть отработают все три батареи САУшек.

— Хорошо, только скажи, куда свинца тебе подкинуть.

— Сейчас всё отправят.

Офицер передал трубку солдату, стоявшему рядом и узнавшему нужное от капитана. Вскоре вся местность сотрясётся от грохота разрыва снарядов, нестерпимого дождя огня.

Йозеф как и Румо быстренько нашёл укрытие, спрятавшись в близ лежащей траншеи. Воины рассредоточились по лучшим местам, чтобы их не накрыли ошмётки или мусор. Где-то на берегу двенадцать САУ подняли стволы в уникальной синхронности — двенадцать длинных металлических «труб» уподобились стене копий, уставленными в небо. Секунда и наконечники увенчались бутонами пламени, мир сотрясся от грома и рокота орудий.

— Как пищат, суки, — усмехнулся Румо, услышав, как в небе раздался громкий и устрашающий свист.

Двенадцать снарядов разрушительной волной ударились о землю, об укрепления и технику. Двенадцать «гейзеров», отвратительных салютов взвились кусками асфальта, россыпью дерева или шматами металлолома. Ещё один шквал последовал спустя пару секунд, и вновь вражеские баррикады захлестнуло разрывное пламя, сеявшее тотальное разрушение и смерть. Солдаты пропадали в смертоносных оранжево-жёлтых ослепительных вихрях, их тела кромсало и четвертовало, раскидывая по округами мерзкой россыпью.

Йозеф всем естеством чувствовал, будто вокруг него дрожала сама земля, всё вокруг не знало покоя. Обитые ДСП и кусками пластика стены окопа казались ничтожными и хрупкими, он со страхом ощутил собственную жалкость перед «богами войны». Его сердце сжалось от ужаса при одной только мысли, что происходит в эпицентре урагана. Он пытался ещё сильнее прижаться к земле, стать с ней одним целым, не слыша ничего, кроме писка и взрывов.

Тем временем артиллерийский дождь продолжал месить укрепления. Вновь и вновь батареи закидывали позиции снарядами, превращая всё в ад. Воинов засыпало прям в траншеях, которые становились могилами для целых отделений. Мины детонировали, прибавляя звону к «музыке войны». Техника, турели и крупнокалиберные превращались в звенящую над головами рваную мозаику обгоревшей стали и железа. Посланные «богами войны» смерть и разрушение, вечные спутники войны, царствовали безраздельно, собирая страшную жатву.

Вскоре артподготовка окончательно сошла на нет, над полем боя воцарилась страшная тишина, где-то поодаль звучали выстрелы и крики, продолжали рваться снаряды. Это предвещало скорейшую атаку на опорник… на то, что от него осталось.

Йозеф выглянул из траншеи, посмотрел на небо. Над головой проносились клубы едкого прогорклого дыма, отдающего мерзким запахом аммиака. Опустив взгляд, краем глаза он подметил, как из укрытий стали выходить солдаты, собираясь по подразделениям. Зацепившись и подмяв землю, он сам выкарабкался и побежал к своим, туда, где заметил фигуру командира отделения.