Сокол Рита – Список кораблей: Заря (страница 26)
– Что это за звук? – Нора волновалась, но не подавала виду насколько сильно.
– Это ноги складываются.
– Ноги корабля? – удивилась Нора, – Так это получается…
Натрува махнула на панорамное окно. За ним поле неслось на корабль и постепенно исчезало под ним.
– Мы уже летим.
––
Всю дорогу Нора боялась встать со своего места, опасаясь, что корабль может дернуть и она упадёт, но Заря выполнила свой путь, не споткнвшись даже о одну воздушную яму.
В какой-то момент Заря начала снижаться к воде, вокруг не было ничего кроме бесконечной линии горизонта, голубого неба и синей воды. Пока наконец не показалась небольшая скала, слоистая как кусок торта Наполеона и окруженная худой насыпью из камней с редкими растениями. Приближаясь к скале, корабль оказался над мелководьем, поросшем темными и рыжеватыми водорослями, на светлом дне они лежали пятнами – это и был затонувший остров, дышащий воздухом своей единственной скалой, а сам скрытый под водой на глубине метра-четырех.
Заря встала на мелководье возле скалы и женщины сразу вышли купаться.
Они плавали, загорали на острове, нашли неподалеку затонувший корабль девятнадцатого века и исследовали его с дыхательными масками. И всё болтали, болтали и болтали… У Натрувы даже горло устало так долго разговаривать.
День тонул в закате вместе с вечерним солнцем, окрашивающим всё в розово-оранжевый. Нора и Натрува сидели на острове уже в сухой теплой одежде и готовили шурпу в котле над костром. Точнее, это Нора готовила, Натрува же смотрела на игру света заходящего солнца, курила и думала о своём неподалеку, у самой кромки воды.
Нора поднесла ко рту ложку с шурпой, отхлебнула немного, кивнула и крикнула Натруве:
– Готово! Иди кушать!
Натрува затушила окурок о камни и убрала её в коробку из-под «галеона», в котором уже давно не было ничего кроме окурков. Потом подошла к костру и уселась в свободное раскладное кресло.
– Пахнет чудесно! – улыбнулась Натрува.
– Ты просто отвыкла от нормальной еды. Я тут в твой холодильник заглянула и чуть не ахнула! – возмутилась Нора.
– Тебя так смутил гель? Он нужен чтобы еда в контейнерах не портилась от вибраций.
– Да там всё химическое! – выдала Нора и Натрува виновато улыбнулась, – Какие-то жижи, какая-то паста и катышки кошачьего корма! Разве это еда? Ужас какой! Давай поешь нормальной пищи, а то худющая просто кошмар!
Натрува решила уже не поправлять Нору, что весь мир от чая до любви сплошная химия, включая абсолютно любую еду, и покорно взяла полную тарелку из рук подруги. Натрува отпила горячего бульона, и он густым жаром пролился в её горло.
– Очень вкусно. – только и смогла сказать она, дуя на ложку со следующей порцией.
Нора ничего не ответила, только быстро хлебала шурпу, совсем не обращая внимания на её температуру.
Натрува глянула на горизонт и спросила:
– Как тебе здесь? Не прогадала с местечком?
Нора вздохнула и отстранилась от тарелки:
– Да, прямо чудо какое-то. Вроде земля, а вроде и нет. Кажется, я давно не была так далеко от других людей. Сколько до ближайшего берега?
– Сто четырнадцать километров.
– Кошмар! Не удивительно, что об этом месте никто не знает.
– Да знают, просто плыть слишком далеко чтобы приезжать сюда специально. Даже судовые маршруты проходят намного дальше, – Натрува зачерпнула ещё шурпы и, оглянувшись, с удивлением заметила, как быстро темнеет. – Знаешь, что мне больше всего здесь нравится?
– Что же? – спросила Нора и продолжила есть шурпу спокойнее.
– Тишина, – она посмотрела в след уходящему солнцу, – Такой штиль, что даже волны не бьются о берег, нет шума деревьев, нет насекомых и птиц, даже ветер почти не слышно только костёр едва, да ложки о тарелки. Слышишь?
– Да, – улыбнулась Нора, – Так странно, что тишина стала редкостью. Вечно то телевизор, то машины, то дети во дворе, то ещё что-нибудь…
Доели они в полной тишине, убрали тарелки и улеглись на покрывало, на котором днём загорали. Смотрели на звезды, давая шурпе хорошенько улечься в желудках.
– Валя, а в каких созвездиях ты бывала? – спросила Нора.
– О чем ты?
– Ну вот, например, большая медведица, – она указала на семь звёзд, контуром больше напоминавшего воздушного змея, чем медведя, – Ты была на какой-то из тех звезд?
– Не знаю, – Натрува поймала на себе непонимающий взгляд Норы и продолжила, – Я использую другую систему навигации. Система созвездий хорошо работает, только если наблюдать с Земли, а когда двигаешься среди звезд, небосклон всё время меняется, поэтому в созвездиях нет смысла. К тому же все названия звезд это номера и буквы, собранные по специальной системе, так что в моих картах названия звезд совсем другие и поэтому, я не могу сказать, на каких точно из них была, а на каких нет.
– А как небо выглядит за пределами планеты? Такое же синее с мерцающими звездами?
– Да, только не синее, а черное и звезды не мелькают, а светят ровно. Это из-за атмосферы кажется, что они мелькают.
Они недолго помолчали, и Нора сказала:
– Так странно… Мы находимся на море, а над нами океан звезд. Давно ли ты находилась между морем и океаном? – улыбнулась Нора.
Натрува подумала, что океан ничто по сравнению с космосом, но не стала говорить это в слух. Всё-таки здесь, хоть ночное небо и висело низко, космос казался далеким, недостижимым и спокойным, будто там ему и самое место. Будто он не важнее облака или травы.
– Нет… – наконец выдохнула Натрува, – Ещё ни разу. Но помню мы как-то залетели в одну систему… Номер не помню, но космоплиты называют это место Гасм-Рундо, в переводе «неправильная чаша», достаточно популярное место для отдыха, – она уставилась вдаль, но не на звезды, а в пустоту перед ними, – Это океан. Кольцевой гигантский океан. Он растянут по орбите вокруг звезды и настолько объемный, что планеты и астероиды утоплены в нём.
– Ого-о… – вздохнула Нора, – Ты не чушь сейчас несёшь? Звучит нереально…
Натрува усмехнулась:
– Знаешь, я тут недавно заметила, что чем шире доступный мир, тем тоньше в нём граница реального и невозможного. Так что… Реальность невозможного это только дело времени.
Нора немного помолчала, осваивая мысль подруги, а потом вспомнила, что до того хотела спросить:
– Валя, а как ты всё-таки узнала, где я живу? Я ведь не говорила… Что за Кирн ты упоминала? Или мне тогда послышалось?
– Нет, всё верно. Я запросила твой адрес и контакты у Кирна.
– И кто же этот Кирн, что знает мой адрес?
– Кирн – это особая организация… – она нахмурилась, подбирая подходящее объяснение, – Скажем так, если Земля – это заповедник, то Кирн его руководство, главный егерь и команда защиты в одном лице.
– А Земля – заповедник? – удивилась Нора.
– Можно сказать и так, – улыбнулась Натрува, – Но скорее инкубатор. Когда на планете появляется цивилизация, её берёт под свою опеку Кирн. Кирн ограничивает круг космополитов, которые своим посещение могут шокировать жителей планеты, следят за развитием науки и культуры, самыми скрытными и продуманными способами не допускают массового вымирания вида и его захвата космополитическими государствами. По сути, организация только защищает планету и не пускает к ней никого, чтобы цивилизация смогла дойти до следующего этапа развития.
– Ого, – удивленно вздохнула Нора, – Так вот почему пришельцев видели, но они ничего не делали… – она задумалась и сказала, – Так это что получается, человечество космос освоило, но до нужной стадии цивилизация всё равно не дошла? Что за чушь! За кого они нас держат? Мы ведь уже вышли в посткосмическое время! – она тяжело вздохнула, но едва удерживала своё возмущение.
Натрува выдержала паузу, на случай если Норе нужно ещё выговориться и пояснила:
– Основное требование к выходу цивилизации в космополитическую стадию – это единство вида. То есть, на планете должен быть один язык, одно мировое государство, представляющие в своём лице интересы всего человечества, одна армия и так далее… Единое человечество, – она вздохнула, – И качество технологий, культуры и язык не имеет какой-либо роли. Кирн думает что-то вроде: «если они смогли договориться все вместе друг с другом, то и с нами они смогут найти общий язык». А люди так пока не могут. Слишком много ругаются по пустякам.
– Ох, это да… – вздохнула Нора и её осенило, – Валя… А не думаешь ли ты, что то, что творилось в мире семьдесят лет назад могло быть попыткой…
– Я думала об этом, – перебила Натрува, не желая углубляться и в без того больную тему от упоминания которой у неё сразу вставал перед глазами образ уходящего отца и рыдающей матери, – Но не думаю, что это решение. Пока люди дерутся всегда будут обиженные, обделенные, обозленные – и они снова начнут драться, – такие уж люди, не могут просто прощать. Тут другой подход нужен… Но к сожалению, что действительно может объединить людей – это либо общий враг, либо общий фанатизм какой-нибудь идеей.
Нора кивнула и задумалась. И на крохотном острове со скалой, похожей на кусок слоистого торта снова воцарилась тишина. Натрува поглядывала на Нору, пока та думала о своём. В полумраке кожа подруги казалась удручающей даже в рыжем свете костра.
– Слушай, Нор, я знаю одного хорошего косметолога, но к нему далеко лететь, но если ты захочешь…