Сокол Рита – Мрайсикая (страница 8)
Выдержав паузу, циклоп сказал:
– А с того, что я истребляю чудовищ всю свою жизнь и мне очень интересно почему передо мной стоит разумник, вид которого я ни разу не видел и пахнет как безднов яспригай! – сердито процедил он, чуть ли не сорвавшись на рык.
Солнце ничего не ответил, внутри него всё дрожало от слабости.
– Свирэд, – тактично начал Грумппир, – пока прошу тебя…
– Нет, мне действительно нужно знать! – отрезал он Грумппиру и снова посмотрел на Солнце, – С какого вида будешь, чудище?
– Я… – он начал неуверенно, прокашлялся, придумывая название своему несуществующему виду, в тот же миг бросил эту идею и сказал первое, что пришло в голову, – Я человек.
– Не повезло, – циклоп отшагнул и вытянул меч из ножен, – Такого разумного вида не существует. Я знаю их все!
– Свирэд! – вскрикнул Грумппир и завис между ним и Солнцем, – Убери меч!
– Люди существуют, – холодно убеждал Солнце, припоминая новые детали, – Моя раса живёт на Земле, мы недавно вступили в ФОМ. Молодой вид. Вы ещё не слышали о нас.
Лицо Свирэда перекосилось. Он замер. В гостиной зависло молчание, перебиваемое только тихим шумом азартно виляющего хвоста Харды. Грумппир первым нарушил его:
– Свирэд, мир не стоит на месте пока мы здесь. Убери меч.
Свирэд отступил, демонстративно убрал меч в ножны с протяжным звоном.
– Благодарю, хо... – с облечением сказал Грумппир и отплыл в сторону.
– Но ты ведь ненормален для
– Вынужденная мутация, – виновато, но не отводя глаза сказал Солнце, – Специальная для космических путешествий… Но разве контролируемые мутации делают разумника монстром?
– Ха! – хищно усмехнулся Свирэд, – Смотря какие, – он снова приблизился вплотную, заглянул в глаза; приблизься бы он ещё немного и его вибрисы прошлись бы по лицу Солнца, а тот и не двигался, замер, – Я не потерплю ещё одну тварь на этом бездновом корабле. Учти, чудище – один шаг, одна ошибка и я лично вспорю тебе брюхо! Дай мне один только повод усомниться и сразу станешь моим трофеем! Не знаю с какой планеты ты свалился, но у нас тут уже давно не курорт, а я больше, чем чудищ не терплю лентяев. Тут и без тебя забот хватает! Плесень, слабоумные дикари… А тут ещё и человек в шкуре яспригая! Меня на вас всех уже глаза не хватает! – он осмотрел присутствующих и усмехнулся, – Забавная у нас собралась компания, да? – и снова грозно глянул на Солнце, – Я предупредил, чудище, – он быстро направился к выходу, – Харда, за мной! Ты мне нужна.
– Х-о-о! Но мы ещё не закончили! – возразил Грумппир.
– Нечего мне тут шоу уродов показывать! – отрезал Свирэд и покинул гостиную, – Мне есть чем заняться!
– Ещё увидимся, звездочка! – задорно сказала Харда, покидая гостиную вслед за Свирэдом.
Дверь за ними захлопнулась. Солнце наконец вздохнул. Он и сам не заметил в какой момент задержал дыхание.
– Ох уж эти Охотники на чудовищ… – недовольно проговорил Грумппир, – Их вспыльчивость всегда вызывала волнения, но вы привыкните.
– Охотники на чудовищ? – удивился Солнце, – Оба?
– О-хо, да. Они прибыли четыре дира назад. Их команду отправили чтобы избавится от местных яспригаев, но как ты понял, они с этой задачей не справились. Хо, и Харда со Свирэдом остались здесь вместе с нами. Может это и хорошо, их навыки не пропадают здесь зря, хо-хо, – он помолчал, потом добавил, – Кстати, у каждого из нас здесь своя задача и не думай, что можешь сидеть без дела пока остальные работают.
– Я и не собирался…
– Ох-хо, чудесно! – Грумппир пролетел к дивану и приземлился на него, – Ты тоже садись.
Солнце сел в свободное кресло. Касарай в соседнем сжалась в противоположную от него сторону на своём и старалась не пересекаться с ним взглядом. Её «лепестки» подрагивали, но не от страха, беспорядочно, точно вслушивались во что-то.
Груммпир сказал ей:
– Касарай, не могла бы ты спуститься на стойку администратора и принести несколько ключей от свободных номеров? – он ждал её ответа, но не дождался и повторил громче, – Хо-о, Касарай!
Она глянула на него и Грумппир показал ей несколько жестов щупальцами. Касарай кивнула и выбежала из гостиной, быстро топая своими длинными ногами.
Когда дверь за ней закрылась Солнце спросил:
– Почему она не говорит?
– Ох, не могу точно сказать, – скупо ответил Грумппир, – Думаю дело в ином устройстве её речевого аппарата. Но если говорить достаточно громко, она тебя услышит.
– Почему тогда просто не дать ей коммуникатор как у тебя?
– У неё есть, но, хо-о, она ограничивается письменными сообщениями. Со звуковыми языковыми модулями ей не удаётся сладить, – ответил Грумппир, похлопав по устройству, – Ох-хо-о… Иногда даже сложно сказать понимает ли она, что мы говорим, но судя по тому, что она мне иногда отвечает, что-то да понимает.
– А она здесь откуда?
– Ох-хо, Касарай единственная из нашего славного Клуба, кто родился и вырос на Мрайсикае. В свой последний полет Мрайсикая вышла с её семьёй и их друзьями на борту. Они оставили здесь три поколения и решились жить отдельно, тоже в отеле, но подальше, им понадобилось больше места, хо-хо, – интригующе поделился он, помолчал и вдруг опечалился, – Но, хо-о-о, не так давно они все были перебиты ошгарами, только Касарай и осталась. Прискорбно, мне нравилась её семья. Я взял её, когда ей и дира не было, с тех пор присматриваю за ней. О-о-хо, ты бы видел, как быстро она бегает! – с неприкрытой гордостью протянул Грумппир, – Звёздами клянусь, на Мрайсикае никого быстрее ты не найдёшь, хо!
Солнце усмехнулся и только сейчас заметил, что до сих пор держит полный стакан воды в руках. Жажда снова проснулась в нём от вида кристальной жидкости.
– А как ты здесь оказался? Помню, ты говорил что-то про несчастливый билет, – осушил стакан за три глотка.
– Да, я был в том же последнем полете Мрайсикаи, что и прадеды Касарай. О-о-хо, мы с моей дорогой Догрумой отправились в медовый месяц на этом славном судне, и он длиться уже девятнадцать диров.
– Ого, – удивился Солнце от медового месяца длиной с долгую человеческую жизнь, – Этот корабль на свалке уже девятнадцать диров? И ты всё это время живешь здесь?!
– О-о-о-хо, именно так, – довольно протянул Грумппир, – Столько времени прошло, а я даже не заметил…
– Я до тебя знал о моллюстригах только понаслышке, – нахмурился Солнце, – Выходит, ты уже переступил порог зрелого возраста?
– О-о-о-о-хо, Солнце, ты меня обижаешь! – радостно протянул Грумппир, – Моллюстриги долгожители каких ещё поискать надо! В свои пятьдесят шесть диров я ещё совсем молодой!
– Хорошо, прости, – Солнце виновато опустил голову, а потом снова посмотрел на Грумппира, – А твоя жена? Она тоже здесь? Почему не вышла?
– Хо-о-о, Догрумме не здоровится, – понуро ответил Грумппир, – Ничего серьёзного. Она в спальне, я ухаживаю за ней, – по рядам глаз пронеслась волна моргания и он спросил, – Ну, а ты, хо? Чем занимаешься по жизни и как к нам попал?
Солнце опустил глаза. Обратился к событиям, приведшим его сюда.
В голове на их месте была тьма. Но это была не пустая тьма, а настораживающая, в ней скрывалось нечто опасное и сильное, готовое захватить и ранить, стоит только попытаться разглядеть её лучше. Даже только подумав об этом, Солнце ощутил, как быстро забилось его сердце, волосы встали дыбом, а в животе заворочалось что-то холодное и склизкое. Он инстинктивно прикрыл рукой живот, точно успокаивая болезненный позыв.
Он помолчал и уставился в пустоту перед собой, но взор его был прикован ко тьме внутри себя в которую он решался войти.
Пауза уже становилась неловкой, а Солнце всё молчал.
Груммпир прервал её:
– О-хо, что ж, ты выжил, – довольно протянул Грумппир, – Поздравляю! Это большая удача, хо-хо!
– Да... Спасибо. – отстранённым голосом ответил Солнце.
Он изучал тьму внутри себя и начал различать в ней слова…
В другую секунду Солнце почувствовал, что устал настолько, что даже размышления даются ему с трудом. Он сжался, опустил голову к самым коленям и взялся за волосы, замолчал. Его бросило в дрожь.
– О-о-охо, оставим это, пожалуй, хо? – сказал Грумппир, перебив его мысли, – Тебе нужно освоиться, совладать с произошедшим. Я понимаю, хо. Но прежде, чем ты отправишься на отдых, ответь мне чем ты занимался на раньше? Я подберу для тебя занятие, которое принесёт пользу нашему Клубу.
– Я… – он зажмурился, прогоняя мысли и ответ на вопрос пришёл сам собой, – Я механик в основном. Немного пилот, ещё меньше штурман. Наша команда… – он мотнул головой, поняв, что снова уставился во «тьму», и посмотрел на Грумппир, – Я много чего умею.