Софья Тагай – Ангел для двух боссов (страница 4)
Резко сдвигаю ноги, но, вместо того чтобы избавиться от наглого вторжения, усиливаю тем самым напор, пальцы начинают вращаться внутри меня, вызывая мгновенный отклик. Ужас напополам с едким, позорным удовольствием. Ведь там, где только что было сухо, возникает влага.
– Надюш, хватит ломаться, тебе же нравится, – скалится он, чуть отодвигая руку от моего лица и проваливаясь пальцами мне в рот, который нагло раздвинул. – Пососи!
Толкаюсь языком в пальцы, пытаюсь вытолкнуть их наружу, но мужчина не дает. Пальцы одной его руки у меня во рту, другие толкаются мне между ног, он просто распял меня под собой и обездвижил, четырьмя пальцами плотно заняв мое нутро, а большим начиная выписывать восьмерки у меня на чувствительном бугорке.
Боже, какой позор, я реагирую, приподнимаю бедра и даю ему свободу.
– Хорошая девочка… Вот та-а-ак… – стонет он, освобождая мой рот и задирая толстовку. А я кляну себя на чем свет стоит за привычку не носить лифчик. Грудь у меня небольшая, и я не вижу необходимости сковывать ее бельем, чем и пользуется этот гад, накидываясь своим жадным ртом на мои бедные соски.
Вячеслав Игоревич действует жадно и алчно, набрасываясь на меня как на кусок мяса, из глаз уже катятся слезы унижения, ведь он совершенно мне не нравится, так какого черта мое тело так реагирует?! Почему между ног так влажно и хлюпает? А грудь вся сжалась и набухла от бесстыдных ласк.
А я ведь даже Сашке ее не показывала!
Это словно отрезвляет меня, и я, нащупав в пакете, который от нападения зама скатился между дверью и сиденьем, пачку с солью, с силой луплю ею мужчину по голове.
– Какого хрена?! – ревет он, отскакивая от меня, я тут же пользуюсь этим, распахивая дверь и вылетая из нее. Быстро поправляю одежду, стираю слезы и хватаю свой пакет, без которого просто не решусь вернуться в квартиру.
– Еще раз полезете ко мне, и я заявлю в полицию! – рычу я, злясь.
– Ты что, долбанутая?! Сама же текла как последняя сучка! – трет он голову, смотря на меня как на полоумную. – Ты почти кончила, так какого хуя выебываешься?! – ревет он, видимо только осознав, что я его треснула. Отвергла его оргазм. Да уж, видать, такого с этим красавчиком еще не бывало.
– Я не просила меня трогать! – бешусь я, поражаясь его непробиваемости. – Не смейте больше ко мне подходить! – со всей силы захлопываю дверь его машины и бегу в сторону своего дома. К счастью, этот псих припарковался не рядом с подъездом, где наше представление могли увидеть бабки, вечно сторожащие лавочку.
Глава 3
– Надя! – тут же орет мать, стоит мне войти. – Тебя только за смертью посылать! Купила пива? Голова сейчас лопнет!
Она стоит, опираясь рукой на стол, еще не совсем протрезвевшая после вчерашнего застолья. А я дрожу от произошедшего со мной ужаса, готовая расплакаться. За что мне это? Чем я спровоцировала этого похотливого козла? Ведь всего лишь проявила вежливость! Между ног противно мокро, когда я иду вдоль шкафа, что загораживает всю комнату от входа, и поворачиваю к холодильнику по скрипучим доскам пола.
В нашей комнате жутко тесно. Две узкие кровати по бокам, шкаф-загородка у входа, старый бабушкин шкаф у стены, развернутый на одну сторону стол-книжка и рядом с ним табуретка и шаткий стул. Морщусь от вида пустой бутылки, стоящей на столе, обветренные бутерброды со шпротами киснут и распространяют неприятный запах.
Убрав продукты в холодильник, хлеб в хлебницу, стоящую на нем, и остальное в навесной шкафчик, щелкаю по кнопке чайника, чтобы заварить маме крепкий чай.
– Мам, какое пиво с утра? – увещеваю мягко, хоть и знаю, что она не услышит мой посыл. Сколько всего уже сказано и сделано, но ничего не может ее вырвать из лап жестокого недуга, от которого нет никакой таблетки, тем более если человек не признает его и не думает, что ему нужно бороться.
Глаза наливаются красным от злости, она недовольно стискивает сухие, обескровленные губы, которые раньше были красивыми, полными, яркими. Мама была очень привлекательной женщиной, а теперь ее одутловатое лицо сразу же скажет любому, что она алкоголичка.
– Матери плохо, – ударяет себя кулаком по груди, – мне весь день от головной боли мучиться, потому что дочка так сказала? Яйца решили курицу поучить?
Когда смотрю на нее, жалость борется во мне с брезгливостью и бессильной злостью. Ведь я неспособна на нее повлиять.
– Я могу дать тебе таблетку, – подхватив со стола бутерброд и пустую бутылку водки, хочу убрать, но мать не дает, хватает бутерброд и вгрызается в него желтыми зубами.
– Выкинуть хотела? Богатая стала, как на работу устроилась? А матери опохмел купить пожалела? Сама таблетки пей свои, а я знаю, как здоровье поправить.
Громко топая, идет на выход из комнаты, а потом я слышу, как она стучит в дверь соседа, дяди Толи, сухого пятидесятилетнего мужичка, с которым она часто бухает. «А что, удобно, – думаю со злостью, запихивая бутылку в мусорку, – не надо далеко ходить за собутыльником!»
– Толь, – слышу глухой мамин голос из-за приоткрытой двери, – пусти!
Дверь долго не открывается, я уже думаю вздохнуть с облегчением, радуясь, что соседа нет дома, но потом пропивоха открывает ее и что-то невнятно говорит матери. Напрягаю слух и подхожу, чтобы понять, что намечается. А ясно что. Очередная попойка. Мама шелестит купюрами, видимо доставая из старого затертого халата деньги.
– Толька, добавь и купи нам полечиться.
Ворчащий сосед идет на выход из квартиры, а мама возвращается в комнату.
– Ты мать хоть покормишь? – грузно садится за стол, рукой скидывая на пол крошки и расправляя потертую рваную клеенку неопределенного цвета. Облупленный лак на ногтях дополняет картину общей убогости.
– Есть суп, – вздыхаю и достаю кастрюлю, собираясь пойти на кухню и погреть маме порцию.
– Картошки пожарь, – бросает она, заглядывая со своего места в нутро холодильника, – колбасы нам на закусь нарежь. Позаботься о матери-то, ленивица. Я дядь Толю отправила до ларька.
– Ну мама! – со злостью поставив кастрюлю на стол, пытаюсь ее образумить. – Я думала, ты сегодня не будешь пить. Вчера же…
– Это ты что? Решила мне указывать? – ярится она, вылупив на меня злые глаза. – Пожалела маме лекарство? Ушла – и с концами. Я тебя час ждала, думала, банку пива купишь. Ты в другой город за продуктами ходила?
– Я не говорила, что принесу выпивку, – пытаюсь оправдаться, хоть это всё и бессмысленно, всё всегда бессмысленно.
Сосед-алкаш вернется с бутылкой водки, и они будут жбанить, пока не упадут спать.
А мне что, смотреть на них? То еще удовольствие. Пьяные разговоры, мамины тычки, сальные взгляды дяди Толи…
– Я пойду к Саше, – решительно подхватываю сумку и всовываю ноги в кроссовки. Лучше уж у него, чем дома с пьяной матерью, которая ничего не видит кроме бутылки.
– Иди-иди, не мозоль глаза, правильная она, учить она меня будет, неблагодарная, всю жизнь на нее положила, а она матери пожалела пузырь… – летит мне вслед бормотание, от которого просто сбегаю, захлопнув дверь.
Маленькая сучка! Из-за этой дряни я всё воскресенье провожу, вколачивая в бывшую невесту член! Только Леся могла довести меня до такого состояния в прошлом, и только на ней я мог отыграться за то, что сотворила маленькая идиотка, не понимающая своего счастья!
Я ведь уже чувствовал, как начала сокращаться ее тугая киска! Но дрянь, вместо того чтобы расслабиться и словить кайф, ударила меня и в очередной раз удрала, пригрозив ментовкой!
– Слава, не так сильно! – возвращает меня в настоящее писк шлюхи, на которой я чуть было не женился.
– Расслабь булки, и не будет сильно! – со всей дури шлепаю ее по заду, взбешенный тем, что вообще цацкаюсь с ней. Нахер было к ней ехать?! Сука словно чуяла мое состояние, позвонив сразу после того, как Надежда удрала сверкая пятками.
– У-у-у-у… – воет сучка подо мной, принимая моего гиганта в свой зад.
– Не вой! – очередной шлепок и движение бедрами вперед. Нехер щадить эту суку! – Под Володей же не выла! – припоминаю в очередной раз, в какой именно момент застал их с другом. – С удовольствием ему подмахивала, когда он лишил твою попку девственности, что ты берегла для нашей брачной ночи, – издевательски тяну я, наяривая ее тугой зад, который с трудом пропускает меня сквозь сжатое колечко. Шлюха не ожидала, что я приму ее приглашение и приеду, вот и не успела подготовиться. Мне же лучше. Намного кайфовее работать в тугом неразработанном очке, чем гонять в дупле, что растянула пробка.
– Я же извинила-а-ась… – всхлипывает она, пытаясь увернуться, за что зарабатывает очередной шлепок. – Ой!.. Сколько еще ты будешь мне это припоминать? Когда уже забудешь и простишь?
– Твой зад не стоит того, чтобы прощать, – усмехаюсь я, крепко держа ее за бедра и впечатывая в свой пах. – Шлюха никогда не станет моей женой, Лесечка, – издевательски тяну я, прикрывая глаза и представляя, как точно так же деру в зад маленькую хорошенькую Надежду. – А теперь прикрой рот и не мешай мне.
– А-а-а-ах! С… с чем не мешать? – продолжает вякать тупая овца. Сейчас я просто не могу поверить в то, что когда-то собирался жениться на ней. Любил ее. Сейчас тошно от одних мыслей о том, каким слюнявым ослом я был. Спасибо Вовке, что раскрыл мне глаза на эту шлюху. – Славочка, ну прости-и-и… Я больше не буду!