Софья Сучкова (Soniagdy) – Утиль (страница 1)
Софья Сучкова (Soniagdy)
Утиль
Я перечитал эти строки и почувствовал, как по моей спине пробежал холодок, а живот неприятно сжало. Бумага пахла сыростью и чем-то металлическим, будто её держали рядом с ржавчиной.
Записка пришла в сером конверте без обратного адреса и имени отправителя. Внутри ещё была фотография, чёрно-белая, размытая, но достаточно ясная, чтобы разглядеть фигуру человека, привязанного к металлическому стулу. За ним возвышался пресс – огромный, промышленные масштабы.
Соня сказала, что это чья-то больная фантазия, розыгрыш или, на худой конец, подстановка, хотя я видел, как её губы нервно сжимались.
Но я слишком хорошо знал Лондон – его тёмные переулки, заброшенные фабрики, его гнилую прокладку. Я знал, что иногда самые жуткие истории начинаются вот так: с намёка, шёпота, с
Мы ещё не знали, во что ввяжемся, но я чувствовал –
Глава 1. Конверт
Утро было туманным, Лондон снова прятал свои очертания под серым маревом, когда в почтовом ящике мы обнаружили конверт. Сквозь мутное кухонное стекло окна в нашей квартире на Бейкер-стрит 223B я видел лишь очертания прохожих – чёрные силуэты, растворяющиеся в молоке дыма и влаги.
Соня сидела напротив меня за столом, на котором уже второй час пыталась разобраться с кипой бумаг. На ней был её неизменный строгий костюм, который она предпочитала любой другой одежде, её шляпа лежала рядом, а перчатки были аккуратно сложены у чашки чая. Она хмурила брови и, как обычно, кусала и мусолила языком кончик простого карандаша.
– Грей, – наконец произнесла она по-русски, медленно, чтобы я понял, –
Я улыбнулся.
– Беда у нас, Соня, ежедневный гость или, когда нет дел или твоего любимого шоколада. Или же когда твой любимый мистер Шерлок Холмс не знает, что делать. Ты конкретизируй.
Она закатила глаза и ткнула пальцем в фотографию.
– Вот это. Смотри внимательно. Видишь фон? Там не просто какой-нибудь левый или правый пресс, там вывеска на стене. Полустёртая.
Я придвинул фото ближе, щурясь и надевая очки. И действительно – за фигурой на стуле угадывались буквы, ободранные и тусклые.
– Чёрт побери… – пробормотал я, проводя пальцем по фото. Пыль осталась на коже. – Значит, это не постановка?
Соня откинулась на спинку стула, поджала губы и тихо сказала:
– У нас в России говорят: «На всякого мудреца довольно простоты». Возможно, что я действительно сглупила, назвав данный случай чей-то глупой шуткой или неудачной постановкой… Дело, всё-таки, может оказаться действительно серьёзным. Может, это чья-то игра. Но если я всё-таки права по поводу шутки – кто-то уже сидит там, в этом стуле. Мне не по себе, Грей.
Я усмехнулся, но внутри у меня всё неприятно сжалось.
В этот момент в дверь без стука, что было очень странно, вошёл наш друг инспектор Джордж Рид. Вечно рассеянный, с добрыми зелёными глазами – он любил нас двоих как родных или как двух своих детей.
– Доброе утро, ребятки и сыщики! – заявил он, нечаянно хлопнув дверью так, что стекло задребезжало. – Мне тут ваши «игрушечки» переслали.
Он вытащил копию той же самой фотографии и кинул её на стол.
– Поступило сразу в Скотленд-Ярд. Анонимное письмо, только без этой милой записочки про человека-мусор.
Соня подняла брови.
– О, значит, кто-то играет с тобой и с нами одновременно. Симпатичный малый, и вкус у него ничего! Не правда ли, Грей?
Она взяла обе фотографии и стала их рассматривать. Я кивнул, соглашаясь с её мнением.
– Выходить, он рассылает «приглашения», и как я вижу, не только нам. – Я повернул голову в сторону Джорджа.
Тот стал серьёзным, убрал руки в карманы и тяжело выдохнул.
– Я знаю вас, ребята, и если ваша чуйка подсказывает, что всё гораздо серьёзнее, то, как правило, это действительно так. Так вот: официально мне приказано не поднимать шум – у нас и так слишком много маньяков на страницах газет – но неофициально… – Он понизил голос и слегка наклонился к нам, – так что если решите копнуть глубже, держите меня в курсе, хорошо?
Соня хитро прищурила свои карие глазки и сказала:
– То есть ты просишь нас работать тайком?
– Я вас прошу не делать глупостей, мисс.
Она засмеялась, но её смех был сухим.
– Я сама всегда решаю, что глупо, а что нет.
Я посмотрел на них обоих и понял, что мы уже в деле.
Глава 2. Фабрика «Weston Recycling Ltd»
Мы отправились туда вечером, а если быть точнее, то только я и Соня. Так было безопаснее: меньше глаз, меньше шансов привлечь внимание.
Лондонский вечер пах гарью и влажной землёй. Осень в этом городе всегда была одинаковой – слякотной, мутной и словно покрытой налётом серой пыли. Ветер гнул деревья, срывая с них их последнюю красоту, дождь не щадил ни людей, ни сам город, который в скором времени собирался уснуть.
Мы шли молча, каждый думая о своём, но оба держали глаза и уши на стороже. Наш путь лежал на восточную окраину, туда, где застыли в тумане целые кварталы заброшенных фабрик. Я, сын Лондона, помнил эти места ещё с детства, когда с мальчишками играли в пиратов или в искателей приключений. Сырая кирпичная кладка, заросшие бурьяном дворы, окна с выбитыми стёклами – город здесь был похож на труп, который забыли похоронить.
– Мрачновато, – пробормотала Соня, натягивая чёрные перчатки. – Как будто весь район ждёт своей утилизации.
Я усмехнулся.
– Подходящее место для наших друзей.
Она глянула на меня из-под шляпы, её карие глаза блеснули в свете фонаря.
– Мой англичанин умеет шутить, только вот шутка – слишком близка к правде. Ты что, действительно считаешь, что всех нас стоит утилизировать?
– По крайней мере, полгорода этого ждут, – вздохнул я.
– Или полдома, – она натянула шляпу на глаза. – Но серьёзно, разве мы действительно настолько плохие, что нас стоит утилизировать?
– Скорее всего, наоборот, – пожал я плечами.
А вообще, какая разница – плохой ты или хороший, разве это даёт кому-то право убивать друг друга, а если брать наш случай, то
*****
Мы дошли до фабрики. Огромное здание из красного кирпича возвышалось над пустырём, представляя собой монументальное, но удручающее зрелище. Её стены, сложенные из массивных, выцветших красных кирпичей, казались живыми, покрытыми слоям времени и запустения. Местами кирпич был выкрошен, обнажая более светлую сердцевину, а где-то наоборот, потемнел от вечной сырости, приобретая землистый, почти чёрный оттенок.
Крыша, некогда, вероятно, ровная и функциональная, теперь провалилась в нескольких местах, обнажая почерневшие от времени деревянные стропила, которые, казалось, вот-вот последуют за ней. Фасад здания был испещрён следами былой жизни и нынешнего забвения.
Окна, когда-то, возможно, наполненные светом и движениям, теперь представляли собой зияющие, пустые глазницы, пытающиеся найти хоть какую-то радость в свои последние дни. Они смотрели на нас с печалью и какой-то скрытой нежностью, будто бы были рады двум человечкам, пришедшим к её воротам, и вспоминали прошлых людей, входящих и выходящих в неё и из неё. Но сейчас только ветер. Ветер и листья. Никаких людей, никаких эмоций.
Большинство из окон были разбиты, осколки стекла тускло поблёскивали на земле, словно затаившиеся слёзы. Те же, что уцелели, были покрыты толстым слоем пыли и паутины, что можно было на них нарисовать что угодно пальцем, делая их непроницаемыми и таинственными.
По стенам, словно вены на стареющем теле, расползалась мохнатая ржавчина. Она начиналась у основания, где влага пропитала кирпич, и поднималась вверх, оставляя за собой оранжево-коричневые разводы. Эта ржавчина придавала зданию вид чего-то древнего, почти мифического, словно оно было выковано из самой земли и времени.
На воротах висела табличка, почерневшая от времени:
– Совпадение? – тихо спросила Соня у самой себя. – Точно такое же название, как и на той фотографии.
– Возможно и совпадение, – кивнул я, – но слишком большое, чтобы быть им.
Ворота держались на одной петле, и я с трудом оттолкнул их плечом. Скрип эхом прокатился по пустырю.
Внутри пахло пылью, сыростью и чем-то тяжёлым, металлическим, будто воздух был настоян на железе. Мы вошли. Фабрика внутри была похожа на храм, только вместо прекрасных образов и белого мрамора были металл и бетон. Высоченные потолки терялись во тьме, а сотни ржавых труб, балки и подвесные цепи, изредка дрожали от сквозняка. Где-то наверху капала вода, и каждый капельный удар отдавался в ушах, будто метроном.
– Уютное место для свидания, – пробормотала Соня, освещая фонариком, ржавые трубы и потолок, где свет полностью растворялся.