Софья Сучкова (Soniagdy) – Хартли; четвёртая встреча (страница 1)
Хартли; четвёртая встреча
Четвёртая книга про Энрике Мартинеса
Посвящается Фоминове Анюте Евгеньевне, Юрмановой Варюшке Дмитриевне, Вахрушевой Мирочке Александровне, Сусоевой Сонечке с любовью!~
Глава 1. Утро с чаем и убийством
«Смерть любит начинать с чашки чая – пока ты пьёшь , она уже сидит рядом.Просто ждёт, когда ты отвлечёшься.»
Утро началось со снега – не с мелкого, назойливого, что щекочет стекло и нервы, а с настоящего снегопада, будто пытавшегося укрыть городскую суету и грязь.
Я сидел в любимом кресле у камина – том самом, что видело наши с Соней раздумья, раскрытые дела и бесчисленные чашки чая и кофе. В руках – ароматный «Эрл Грей» с клубничным джемом. Его терпкий сладковатый запах смешивался с землистым ароматом старых книг из шкафа у камина – молчаливых свидетелей наших побед и поражений.
Снежинки, словно крошечные слепые художники, оставляли на стекле мутные размытые следы, искажая вид на серый лондонский день. Типичный фон для обычных и необычных расследований.
Соня, как всегда, погрузилась в мысли. Она устроилась на диване, подтянув ноги, и сосредоточенно листала потрёпанную записную книжку. Карандаш в её руке оставлял короткие чёткие пометки.
Её наряд – строгий костюм, чёрное пальто и широкополая шляпа, слегка сдвинутая набок – создавал образ деловой женщины, хранящей тайну. Русые волосы ниспадали на плечи, а карие глаза с синяками от бессонных ночей внимательно скользили по строчкам.
Она зевнула, будто пытаясь снять плёнку усталости.
– Грей, – её тихий, но пронзительный голос вырвал меня из раздумий. Она не отрывалась от записей, но я чувствовал: её внимание – на мне. – Скажи, ты веришь в предзнаменование?
Я отложил газету. Заголовки о новом ограблении в Сити казались обыденными, скучными.
– Зависит от того, какие именно, – ответил я, стараясь звучать спокойно, хотя внутри задумался.
– Вот, например, – она подняла голову, и в глазах мелькнула искорка задора, – если утром просыпаешься, а за окном настоящий снегопад, и первое, что видишь, – твой друг в кресле, как старый дед… То это к чему?
Я сдержал смех, но не усмешку. Её умение находить поэзию в обыденном восхищало.
– К тому, – начал я, пытаясь придать голосу безразличие, но смешки рвались наружу, – что ты опять не выспалась и философствуешь, чтобы не заснуть за чаем.
Её слова заставили задуматься: может, она что‑то чувствует? Что день будет необычным – и, надеюсь, не опасным?
– Ой, да ладно тебе! – Она рассмеялась, откинувшись на спинку дивана. Её смех наполнил комнату уютом. – Просто стало интересно. В России говорят: «Утро вечера мудренее». Может, нас ждёт что‑то необычное? Интересное? Опасное!
Она изобразила пугающее движение, напевая мелодию из фильмов ужасов.
– Если ты имеешь в виду визит инспектора Рида с очередным делом, которое он не может или не хочет раскрывать, то да, – хихикнул я. – Это уже традиция, не находишь?
Соня скривилась, но тут же улыбнулась – ярко, как солнечный луч сквозь тучи.
– Ну, если так, то надеюсь, он принесёт печенье. В прошлый раз обещал фирменное, с изюмом. Даже удивляюсь, как у него так получается! Просто отпад!
Она разлеглась на диване, сложив руки на груди. По лицу было видно: она уже представляет те печенья. Я закрыл глаза, воображая, как одно тает во рту. Объедение!
– А сколько ещё секретов прячет от нас наш друг, – произнёс я, чувствуя себя котом, съевшим лакомство.
Соня помолчала, потом сказала:
– Он ещё умеет играть на электрогитаре, – буднично, будто это общеизвестный факт.
Мои брови взлетели вверх.
– Чего? – Голос звучал, как у ученика, не знающего, что дважды два – четыре. – Откуда ты знаешь?
– Ребята из лаборатории сказали, – зевнула она. – Когда мы сидели у них в «мире чудес и науки», Джереми упомянул, что Джордж умеет зажигать. Луи подтвердил: на одной вечеринке старик показал класс, все были в шоке. Тебе надо было общаться с ребятами, а не изучать их лабораторию, как сокровище капитана Флинта.
Информация засела в голове. Джордж и электрогитара? Он выглядит так, что, кажется, сломается, если согнётся. Но представить его в панк‑одежде было приятно: наш «дед» умел не только помогать в расследованиях, но и веселиться.
– Да, наш старик умеет приятно удивлять, – улыбнулся я, ощущая тепло к другу.
– Это давно известный факт, – кивнула Соня, подняв палец. – Но печенье я хочу больше, чем его игру. Хотя я балдею от электрогитар!
Я хотел ответить, что печенье – это, конечно, хорошо, но не то, что мне сейчас хотелось бы обсуждать. Но в этот момент раздалось три стука в дверь – резких, настойчивых. Они пронзили тишину, после чего наступила двухсекундная пауза. Мы переглянулись. В её глазах я увидел то же, что было и в моих – предчувствие.
– Ну вот, – протянула Соня, поднимаясь с дивана с грацией пантеры, готовой к прыжку. – Говорила же – предзнаменование.
Она подошла к двери, коснулась ручки и распахнула её. На пороге стоял наш друг – инспектор Джордж Рид. Его куртка блестела от мокрого снега, словно чешуя дракона. В руках он держал папку – такую же привычную, как и его тёплая, слегка рассеянная улыбка.
– Доброе утро, дорогие мои друзья! – Голос Джорджа звучал бодро, несмотря на погоду. – Надеюсь, я вам не помешал?
– Только моим размышлениям о судьбах мира вслух, – ответила Соня, пропуская его внутрь. В её голосе звучали теплота и лёгкая ирония, но я знал: она уже начеку. Если Джордж пришёл с папкой, значит, новое дело. Что в нём – пока неизвестно. Но лучше бы я не знал, честно.
Инспектор вошёл, стряхнув снежинки с куртки. Я, не дожидаясь приглашения, уже наливал ему чай. Пока Соня усаживала его на диван у камина, я заметил, как его взгляд скользнул по бумагам на столике: её рисункам, нашим умозаключениям, нескольким зачёркнутым партиям в крестики-нолики (чистая ничья). Его глаза остановились на одном из рисунков Сони – и тёплая улыбка тут же исчезла, сменившись редкой для него серьёзностью. Значит, что-то случилось.
– Хартли снова в городе.
Эти слова ударили больнее, чем удары Сони по моим коленям, когда я её достаю. Тишина повисла в воздухе. Слова Джорджа, словно ледяные иглы, пронзили меня насквозь. Кровь отхлынула от лица, будто решив отступить к ногам и придать им тяжести.
Хартли. Это имя было синонимом кошмара, символом всего тёмного и жестокого, что мы когда-либо встречали.
– Откуда информация? – спросил я, стараясь говорить ровно. Но внутри поднималась волна гнева, смятения и тревоги. Пальцы сжались в кулаки, ногти впились в ладони. Я ненавидел это чувство – беспомощность перед чем-то неуловимым и опасным. Перед тем, кто скоро придёт за нами.
– Вчера в Сохо нашли тело, – ответил Джордж тише, словно боялся, что само произнесение этих слов может привлечь внимание того, с кем мы имели дело трижды… и, видимо, будем иметь дело в четвёртый. – На груди – чёрная роза.
Соня схватила фотографию, которую Джордж протянул ей. На снимке – мёртвый мужчина с неестественно бледным лицом и тёмным пятном на груди. Её пальцы дрогнули. Я видел, как дыхание стало прерывистым, а в глазах мелькнули страх и усталость.
– Он опять вернулся… – прошептала она с горечью. – В четвёртый раз… Ладно, третий не считаем – его просто подставили, как и нас. Но, блин, опять играть в его глупые игры, наполненные ужасом и театральностью? Нет, хватит!
Она швырнула снимок на стол. Тот, словно осенний лепесток, безмятежно лёг поверх наших каракулей, будто ни при чём. Хотя так оно и было.
Я сжал кулаки ещё сильнее. Напряжение охватило всё тело. Чёрт возьми, неужели этому человеку нечем заняться, кроме как создавать новые игры? Игры, где мы – игроки, а он – наблюдатель.
Хартли. Он был как призрак, как тень, преследующая нас, оставляющая следы из боли и разрушения. И вот он снова здесь – чтобы напомнить о себе, показать, что он всё ещё силён, всё ещё способен причинять боль.
Я посмотрел на Соню. Её лицо было бледным, но в усталых глазах, несмотря на страх, горела решимость. Она была готова. Мы были готовы. Даже если это означало погружение в бездну, куда не хотелось идти. По крайней мере, мне.
– Чёрная роза, – повторил я, пытаясь осмыслить символ. – Это его почерк. Он всегда оставляет след, всегда играет с нами, как кукловод.
Джордж кивнул. Его взгляд был прикован к фотографии, которая, казалось, хотела поскорее исчезнуть, чтобы не казаться виноватой.
– Именно. Он дал нам понять: он вернулся и жаждет новой игры. Он намерен продолжать.
Я встал из кресла. Адреналин бурлил в венах. Обычный лондонский день, начавшийся со снега, чая и разговоров о способностях Джорджа, внезапно превратился в начало чего-то мрачного и опасного.
– Накаркала… – прошептала Соня, прижав пальцы к переносице.
– Нужно его найти, – решительно заявил я, глядя на друзей. – Джордж, предоставь нам архив. Пусть твои люди выяснят, где его видели в последний раз и где он может быть.
Джордж кивнул:
– Будет сделано!
И пошёл кого-то обзванивать.
А где-то в глубине города, за мокрым стеклом паба, я почувствовал, как чья-то рука медленно опустила бокал с виски, а губы растянулись в улыбке – слишком широкой для человеческих черт…
Нам троим предстояло снова начать игру.
Глава 2. Игра в кошки-мышки
«В каждой игре есть правила. Но настоящий мастер – тот, кто заставляет тебя думать, что играешь ты, а на самом деле он уже выиграл.»