Софья Соломонова – Сумерки Баригора (страница 3)

Когда министр финансов отошел на несколько метров, Седрик, за все это время не изменившийся в лице, лениво опустил тут же переставший светиться посох и зевнул.

– Прошу прощения, благородные дамы и господа, – произнес он, все еще зевая, – на моем посохе собралось много пыли, я решил его почистить. Ни в коем случае не хотел вас побеспокоить.

Седрик бросил взгляд на Реймонда, который в этот момент напоминал очень довольного кота. Первый министр вместе со всем залом наблюдал за тем, как Левин Лаппорт трясущейся рукой тянется к стоящему на столе бокалу с игристым вином и залпом выпивает его, едва не выливая содержимое на свой роскошный фрак.

– Думаю, больше он не станет докучать тебе, Квентин, – улыбнулся Реймонд.

– Не стоило этого делать, – буркнул тот в ответ, – Седрик, зачем ты опять пугаешь людей своими силами? Тебя же не меньше моего раздражает, что они тебя боятся!

– Ваша светлость, как вы верно заметили, я уже внушаю им страх, – пожал плечами некромант, – и они не станут бояться меня меньше, даже если я буду вести себя как девственница на первом балу. История Тары Лурской тому подтверждение. Так почему бы не поразвлечься?

Квентин не удостоил это замечание ответом. Вместо этого он повернулся к Реймонду и спросил:

– Лорд фон Моргенштерн, уверен, вы позвали нас сюда не для того, чтобы издеваться над лордом Лаппортом. Так, может, обсудим ваши планы в каком-то более уединенном месте?

– Ах, Квентин, ты всегда такой серьезный, сразу переходишь к делу, – ответил первый министр, – это мне в тебе и нравится. Что ж…

Прежде чем Реймонд смог продолжить, по залу разнесся уверенный, хоть и довольно высокий голос, исходящий откуда-то с балкона второго этажа:

– Что здесь происходит?!

Все собравшиеся на первом этаже гостиной тут же подняли головы на этот голос, чтобы увидеть не кого иного, как молодого принца Регина, стоящего у балюстрады в сопровождении двух гвардейцев своего отца. Принц выглядел уверенно и гордо. Черный бархатный китель с высоким воротом подчеркивал его статность.

– А он возмужал, – произнес Седрик так тихо, что его могли услышать лишь стоящие рядом, а потом продолжил так, что мог дотянуться до каждого в зале: – Ничего серьезного, ваше высочество, всего лишь ваши верные подданные прибыли ко двору.

Резко стало тихо. Легко, уверенно и без тени смущения сильнейший некромант этого столетия раскрыл всему высшему свету, кого он поддержит в предстоящей борьбе за власть. А вместе с тем раскрыл и планы первого министра и герцога одной из богатейших провинций страны. Каждый в зале понимал, что это значит.

Понял это и Регин. Буквально на мгновение принц изменился в лице, но тут же совладал с собой и уверенным и властным голосом обратился к Седрику и его группе:

– В таком случае, благородные господа, я буду рад принять вас в своем кабинете.

– Замечательная идея, ваше высочество, – улыбнулся лорд фон Моргенштерн. – Господа, пройдемте!

Квентин одарил своих товарищей угрюмым взглядом, ясно выражающим всё то, что он думал о сложившейся ситуации, но спорить не стал.

Не сговариваясь, гости расступались на пути троицы, пропуская их к изящной кованой лестнице, ведущей на балкон. И всё это время они молчали. Кто-то все еще был шокирован заявлением Седрика, кто-то просто не знал, что сказать, но многие напряженно обдумывали свои дальнейшие действия в изменившейся ситуации.

– Что вы себе позволяете, лорд фон Моргенштерн?! – возмущенно воскликнул Регин, когда гвардейцы оставили его наедине с незваными гостями. Принц выглядел напряженным, ему с большим трудом удавалось держать лицо, не давая эмоциям вырваться наружу. Но что это были за эмоции? Раздражение? Досада? Или, может быть, страх?

Четверо мужчин расположились в сравнительно небольшом по меркам дворца кабинете принца. Пол здесь был застлан шикарным арагвийским ковром с замысловатым природным орнаментом, а на закрытых изящными панелями из темного дерева стенах висели картины знаменитых художников. Слева от двери во всю стену растянулись ряды книжных полок, плотно заставленные трудами по истории, экономике и естественным наукам.

Несмотря на его небольшую площадь, в кабинете нашлось место для двух огромных арочных окон, выходящих во внутренний двор. В небольшом саду, разбитом там королевой Софией, цвели и благоухали изящные клумбы с тюльпанами. С третьего этажа, где находился кабинет, хорошо читался высаженный цветами герб Баригора.

Регин стоял, опираясь спиной на свой массивный письменный стол, выполненный из дерева того же оттенка, что и настенные панели, и заваленный толстым слоем бумаг и раскрытых книг. Взгляд принца метался между тремя мужчинами, стоящими напротив. Реймонд находился чуть впереди, и весь его вид выражал серьезность и уверенность, как и всегда. Герцог Аурверн почти не отошел от двери и выглядел смущенным. Было очевидно, что вся эта ситуация доставляет ему дискомфорт. А Седрик как будто совсем не обращал внимания на принца и всю серьезность ситуации, виновником которой был, и со скучающе-задумчивым видом разглядывал тюльпаны во внутреннем дворе. И всё же именно на некроманте то и дело останавливался взгляд молодого принца.

– Я понимаю ваше возмущение, ваше высочество, ситуация немного вышла из-под контроля. – Реймонд осуждающе покосился на Седрика, который не удостоил его вниманием. – Граф Ардейн, как вы наверняка слышали, знаменит своей эксцентричностью.

При упоминании имени некроманта Регин чуть заметно вздрогнул. Принц быстро совладал с собой, но его реакция не укрылась от цепких глаз первого министра.

– Что-то не так, ваше высочество?

– Нет, мне просто ранее не доводилось иметь дел с… – Регин замялся, подбирая слова, – графом Ардейном.

– Не стесняйтесь, ваше высочество, – заговорив, некромант даже не обернулся, но в его голосе отчетливо слышалась усмешка, – говорите как думаете: «Не доводилось иметь дел с некромантом». Или даже, любят добавить некоторые, «с этим мерзким некромантом». Уверен, ваши нянечки не жалели деталей, рассказывая страшилки о таких, как я.

– Седрик! – Квентин встрепенулся, дерзким замечанием друга выведенный из подавленного состояния, в котором пребывал с того самого момента, как они покинули бальный зал. – Что ты себе позволяешь?

– Не стоит, лорд фон Аурверн, – остановил его Регин; принц выглядел пристыженным, но его голос звучал уверенно, – граф Ардейн прав. Я позволил глупым заблуждениям повлиять на мое отношение к нему, хоть я и знаю, как много его предки и коллеги сделали для этой страны. И я прошу прощения.

Регин пристально посмотрел на некроманта, и тот повернулся и встретился с ним взглядом холодных изумрудных глаз. А потом лишь быстро кивнул и вновь вернулся к созерцанию сада королевы Софии. Но у Регина были совсем другие планы:

– Теперь, когда этот вопрос улажен, я требую объяснения вашим словам в бальном зале, лорд Ардейн!

Некромант тяжело вздохнул и, не оборачиваясь, махнул рукой в сторону первого министра:

– Уверен, герцог фон Моргенштерн объяснит все куда лучше меня.

– Дело в том, ваше высочество, – тут же перехватил инициативу Реймонд, – что наша небольшая группа опасается, что после кончины вашего батюшки, его величества, при дворе могут наступить неспокойные времена…

– Говорите прямо! – Регин начал терять терпение, и в его голосе появились стальные нотки.

– А он мне уже нравится, – пробормотал себе под нос Седрик, но в маленьком кабинете его было прекрасно слышно всем, – на Фабиана похож.

Прежде чем кто-то успел (или захотел) прокомментировать ремарку некроманта, Реймонд продолжил:

– Что ж, ваше высочество, если вы настаиваете, – он понизил голос, – мы предполагаем, что или лорд Лаппорт, или ваша благородная сестра, леди Эсмеральда, могут устроить переворот.

– И покуситься на священное право Вернона на престол?! – не в силах сдержать эмоции, воскликнул Регин.

– Тише-тише, ваше высочество, в этом дворце у стен есть уши. Спешу вас заверить, я понимаю ваше возмущение. Но его высочество Вернон с юных лет не жил при дворе и не пользуется популярностью среди своих подданных. Кроме того, вы сами наверняка знаете, какие слухи ходят о его душевном здоровье.

– Я говорил с Верноном после его возвращения в столицу, его здоровье в полном порядке.

– Того, что это знаете вы, недостаточно, чтобы изменить мнение придворных.

– Нет-нет-нет. Я не верю, что матушка или тем более Эсмеральда пойдут на такое! Вы бредите, лорд фон Моргенштерн.

Первый министр уже открыл рот, чтобы что-то возразить, но его прервал звон разбивающегося стекла. Блестящие осколки одной из створок окна, возле которого стоял стол принца, засыпали арагвийский ковер, утопая и теряясь в высоком плотном ворсе. Из разбитого окна повеяло свежестью, молодой листвой и нагретыми на солнце тюльпанами. Стало слышно щебетание обитающих в саду птиц и жужжание насекомых. И всю комнату заполнил странный тягучий треск, сопровождающийся звуком вибрации.

На все это потребовалась лишь секунда, за которую Квентин успел положить руку на рукоять своей шпаги, а Реймонд – закрыть лицо локтем. Но произошло и кое-что еще. Огромный рабочий стол принца изогнулся, будто встав на дыбы. Из гладкой поверхности на уровне головы Регина торчал, дергаясь вверх-вниз, но уже замедляясь, короткий метательный нож. Еще секунду назад никакого стола в этом месте не было.